Что-то мягкое тёплое полное заботы.

Воздух в «ГлассНаклс» был наполнен звуками ударов кожи о кожу. Ритмичный стук боксерских перчаток по грушам эхом разносился по залу, создавая постоянный фон, на котором бойцы отрабатывали свои приемы. Несмотря на то, что кабинет Сьюзи Гласс находился в углу, она все равно слышала отрывистое стаккато ударов, кряхтение и периодический стук падающего на пол тела. Такая обстановка ей нравилась: громкая, неумолимая и беспощадная. Она откинулась на спинку кожаного кресла и уставилась на стопки бумаг и папок, разбросанных по всему столу. Её острый взгляд скользил по каждой из них, но сегодня она думала не о работе. Она слышала его голос в коридоре, низкий, ровный и чёткий, когда он разговаривал с одним из охранников. Он всегда говорил так, даже отдавая простые приказы, — спокойно, сдержанно, в совершенном сочетании властности и вежливости. Она восхищалась этим, а иногда даже завидовала. Сьюзи улыбнулась про себя, откинувшись на спинку кресла и скрестив ноги. Он был хорош в своём деле. Эдди отдавал приказы, как дирижёр оркестра, — он учитывал каждую деталь, каждый угол. Но Эдди был не только деловым человеком. За последние несколько месяцев она начала замечать кое-что, едва заметные детали. Дело было не только в том, как он управлял бизнесом. Дело было в том, как он, казалось, заботился о ней. Он заботился о ней. Она это знала. Не так, как это делали мужчины, когда у них была какая-то цель или что-то, что они хотели доказать. Нет. Забота Эдди была другой. Она была ненавязчивой. Он клал руку ей на спину, когда она вставала после долгого дня. Он следил за тем, чтобы её кофе был нужной температуры, прежде чем подать ей его, как будто он заметил, что однажды она пожаловалась, что он слишком горячий. Или когда он напоминал ей пообедать, даже если она была слишком занята работой. А ещё был тот случай, когда он позаботился о том, чтобы кондиционер был настроен на идеальную температуру, прежде чем она вошла в свой кабинет, хотя это была всего лишь небольшая корректировка. Однажды вечером он появился в её кабинете с её любимой бутылкой виски. Просто сказал: «Я подумал, что тебе это может понадобиться», а потом, как обычно, ушёл без лишних слов. Дело было не только в том, что он замечал её потребности, но и в том, как он заботился об их удовлетворении. Это были незначительные поступки, но они не остались незамеченными. И она не могла не задаваться вопросом: делал ли он это просто потому, что был настоящим джентльменом, или за этим стояло что-то ещё? Она не могла не чувствовать, что эти жесты не были случайными. Когда он улыбался ей чуть более нежно или когда его взгляд задерживался на секунду дольше, чем следовало, — значило ли это что-то? Или она просто слишком много себе напридумывала? Её размышления прервал звук шагов — медленных, уверенных, — приближавшихся Эдди. На нём был угольно-серый костюм, идеально подогнанный по фигуре, накрахмаленная белая рубашка и тёмно-синий галстук. Он был из тех мужчин, которые даже в повседневном костюме выглядят эффектно. Его начищенные ботинки мягко ступали по полу, заглушая низкий гул спортзала. Он остановился у двери её кабинета, положив руку на косяк. «Как у тебя тут дела?» — спросил он непринуждённо, окинув взглядом захламлённый стол и полупустую чашку кофе. Она взглянула на него, и в уголках её губ появилась лёгкая ухмылка. «Всё в порядке. Просто нужно кое-что доделать», — сказала она чуть более резким тоном, чем обычно. Она не хотела, чтобы он заметил, что она отвлеклась или что она снова думала о нём. Эдди прислонился к дверному косяку в своей обычной позе — непринуждённой, но внимательной. «Не засиживайся слишком долго. Я заказал столик на ужин, и ты пойдёшь со мной. Тебе нужен перерыв». Она приподняла бровь. «Я вполне способна поесть одна, Эдди». Его взгляд смягчился, и он слегка выпрямился, входя в комнату. — Я знаю. Но ты сегодня почти ничего не ела, да? И выглядишь немного… уставшей. Сьюзи почувствовала, как у неё участился пульс. От того, как непринуждённо он это сказал, от того, как его взгляд задержался на ней на мгновение дольше, чем нужно, её сердце сделало раздражающий маленький кульбит. Она встала из-за стола, скрестив руки на груди, чтобы скрыть внезапное ощущение жара на щеках. — Я в порядке. Я всегда в порядке, — ответила она, но в её словах не было уверенности. Эдди не двигался и не нарушал тишину. Он просто слишком долго смотрел на неё. Затем, не говоря ни слова, он достал из ящика стола протеиновый батончик и бросил его на её стол. — На потом, — сказал он уже тише. — Когда перестанешь упрямиться. Она на секунду уставилась на барную стойку, затем снова посмотрела на него. Его лицо было мягким, но в глазах читалось понимание — как будто он читал её мысли, как делал всегда. Она не знала почему, но у неё возникло странное желание проверить его, посмотреть, была ли это просто забота или что-то большее. Сьюзи взглянула на бар, потом на него. — Ты уже давно играешь эту роль джентльмена, не так ли? Эдди приподнял бровь. — Рутина? Она ухмыльнулась, откинувшись на спинку стула. «Всегда интересуешься, всегда проверяешь, сыта ли я, достаточно ли у меня воды и удобно ли мне. Это мило, правда. Но ты же знаешь, что я могу сама о себе позаботиться, верно?» Взгляд Эдди метнулся к её столу, к стопке бумаг, затем снова к её лицу. Выражение его лица было непроницаемым. «Я знаю, что можешь. Но я не собираюсь прекращать следить за тем, чтобы ты не забывала о себе. Ты слишком упряма для своего же блага». Она прищурилась, и эти слова задели её чуть сильнее, чем она ожидала. — Я не упрямая, — быстро ответила она, защищаясь. Он слегка наклонил голову, пристально глядя на неё. «Тебе не обязательно быть идеальной всё время, Сьюзи. Тебе не обязательно делать всё в одиночку». Она резко встала и обошла стол, подойдя ближе к нему. — Ты ведь действительно беспокоишься обо мне, не так ли? — спросила она с ухмылкой, но её сердце билось немного быстрее, чем ей хотелось бы. Эдди наклонил голову, выражение его лица было непроницаемым. — Конечно. Ты важна для меня, Сьюзи. — Он сделал паузу. — И… ты мне небезразлична. Воздух между ними сгустился. Эдди стоял на самом краю её пространства, расстояние между ними было напряжённым, почти непреодолимым. Слова были простыми, но они обрушились на неё, как волна. Это было не то драматическое признание, которое она себе представляла, не тот широкий жест. Но то, как он это сказал — без колебаний, не пытаясь сделать из этого нечто большее, чем простую правду. Это казалось реальным. Слишком реальным. У нее перехватило дыхание. Но она не собиралась показывать ему, как сильно это на неё повлияло. Пока нет. Пока она ещё не уверена в его намерениях. Их взгляды встретились, и на мгновение шум в зале отошёл на второй план. — Эдди… — начала она тише, чем собиралась, — ты пытаешься мне что-то сказать? Он ничего не сказал, но его взгляд смягчился. Затем он медленно шагнул вперёд, сокращая расстояние между ними, пока не оказался на расстоянии вздоха. — Ты уже знаешь, что я пытаюсь сказать, — произнёс он низким, спокойным голосом. — Но я не собираюсь давить на тебя, Сьюзи. Я не собираюсь торопить тебя. Ты мне небезразлична — больше, чем кто-либо другой. И если это значит, что мне нужно набраться терпения… Я подожду. Его слова повисли в воздухе между ними, отягощённые смыслом. У Сьюзи перехватило дыхание, сердце забилось быстрее, ей хотелось оттолкнуть его и в то же время притянуть ближе. Поэтому вместо этого она просто сделала ещё один шаг вперёд. Она стояла перед ним, её грудь медленно поднималась и опускалась. Он не отступил. Его присутствие было всеобъемлющим, тёплым, но сдержанным. — Мне никогда никто не был нужен, Эдди. Я всю жизнь это доказывала. Я не могу просто… остановиться. Я не могу обещать, что изменюсь за одну ночь, — сказала она всё ещё мягким, но твёрдым голосом. — Я всегда всё делала по-своему, Эдди. Слова вырвались прежде, чем она успела их остановить, и, как только они прозвучали, она пожалела о них. Она цеплялась за свою независимость всеми фибрами души, и мысль о том, чтобы впустить кого-то — особенно Эдди — в это пространство, заставляла её чувствовать, что она теряет контроль. Но он кивнул, медленно и осторожно протянув руку. Он заправил выбившуюся прядь волос ей за ухо — маленький интимный жест. — Тебе не нужно меняться, — тихо сказал он. — Тебе просто нужно позволить кому-то помочь тебе. Позволь кому-то позаботиться о тебе. Ты так долго делал это в одиночку, что тебе страшно подумать, каково это — иметь кого-то рядом. Последовало тяжёлое молчание. Сьюзи смотрела на него, и слова, которые она сдерживала, кружились у неё в груди. Но она пока не произнесла их. Вместо этого она всего на секунду опустила взгляд на его губы, прежде чем снова посмотреть ему в глаза. А потом, не раздумывая, без колебаний, это произошло. Она шагнула вперёд, сокращая расстояние, и поцеловала его. Сначала это был робкий поцелуй, мягкое прикосновение губ к губам — словно она прощупывала почву, не уверенная в себе. Но в тот момент, когда их губы встретились, что-то внутри неё щёлкнуло. Дело было не только в поцелуе — она поняла, что это уже не вопрос заботы или привязанности. Это было нечто иное. Когда они отстранились друг от друга, выражение лица Эдди было непроницаемым, но в его глазах появилось что-то, чего раньше не было, — возможно, надежда. Или это было нечто более глубокое? — Я позабочусь о тебе, Сьюзи, — прошептал он, по-прежнему держа руку на её щеке. — Просто позволь мне. — Я никогда не думала, что впущу кого-то в свою жизнь вот так, — тихо призналась она, почти шёпотом. — Но с тобой… мне кажется, что мне не нужно это скрывать. — Не надо, — просто сказал Эдди, проведя большим пальцем по её подбородку. — Тебе никогда не придётся прятаться от меня, Сьюзи. Только не со мной. Впервые за долгое время Сьюзи почувствовала, как её стены начинают рушиться, кусочек за кусочком. Это произошло не из-за внезапного всплеска эмоций, а из-за твёрдого, непоколебимого присутствия Эдди. Он был терпелив с ней — более терпелив, чем кто-либо другой. Она посмотрела на него, и её сердце наконец приняло то, что разум отрицал в течение нескольких месяцев. Потребность в ком-то, на кого можно опереться. Доверие к тихим проявлениям заботы, которые всегда были рядом, и понимание того, что ей не нужно быть одной. Больше не нужно. Она протянула руку и положила её ему на грудь, ощущая ровное биение его сердца сквозь сшитый на заказ костюм. Тепло, уверенность. — У меня не очень хорошо получается, Эдди. Его улыбка была медленной, понимающей, но в ней не было самодовольства. Просто что-то тёплое, знакомое. «Тебе не обязательно быть в этом хорошей. Тебе просто нужно захотеть». А потом, не успев остановить себя, она потянулась к нему, снова притянула его к себе и впилась в его губы с такой яростью, которой сама от себя не ожидала. Второй поцелуй был медленным, томным, таким, который говорил больше, чем любые слова. Он не был торопливым или неистовым. Это было обещание — обещание отпустить себя, перестать прятаться за своей независимостью хотя бы на этот момент. Только для него. Когда они отстранились друг от друга, Эдди по-прежнему не сводил с неё глаз, его рука лежала у неё на пояснице, уверенно поддерживая её. — Наверное, я была немного упрямой, да? — сказала она с лёгкой улыбкой. Эдди тихо усмехнулся, обнимая её. — Ты? Никогда. Они постояли так какое-то время, и шум в спортзале внизу теперь казался лишь фоновым шумом. Они переступили черту, и ни один из них не собирался отступать. Дело было уже не только в бизнесе. Дело было в той связи, которую они создали, — той, которую они оба боялись признать, но которая теперь, без барьеров, была безошибочно реальной.