Требуются жертвы

Она подкралась со спины, пока я выбирала губную помаду. Пытаясь определиться между «Нежным Пурпуром» и «Королевским Алым», я не сразу услышала её дыхание. Оборот через плечо, копна волос, летящая в сторону, едва не сбивающая косметику с полки. — О простите! Не хотела вас напугать! Первое, на что я обратила внимание — логотип на её розовой футболке. У меня в ванной стояла маска для волос этой фирмы, подарок на день рождения. Часто я проходила мимо их отдела в магазине, грустно вздыхая. Только потом взгляд скользнул по лицу: веснушки, рыжая жидкая чёлка, остатки волос собраны в пучок, едва ли размером с хилую мандаринку. Мой пучок всегда был похож на апельсин: солнечно оранжевый и огромный. Волосы не хотели оставаться в плену шпилек, они вырывались, рассыпаясь огненным водопадом по плечам. На мои волосы она и смотрела, пожирала глазами. В такие моменты, ловя на себе взгляды незнакомцев, прохожих, попутчиков в транспорте, я чувствовала что угодно… Кроме неловкости.   — Чудесные волосы! Такой насыщенный рыжий редко встречается. Какими средствами по уходу пользуетесь? — Ну… — а вот теперь стало неловко смотреть ей в глаза. — Не вашими. Не говорить же, что стипендии и денег от родителей едва хватает на масс-маркет. Я и в магазин, этот сияющий храм красоты, приходила не чаще раза в несколько месяцев. Но каждый поход был волнительным. Я не замечала серость и дождь, мрачные лица некрасивых прохожих, плакаты с фото пропавших людей на стене у входа. Толкала стеклянную дверь и попадала в мир приятных запахов, ламп с тёплым светом, от которого кожа выглядит здоровой и свежей, начищенных до блеска зеркал и — косметики. А эта девушка, на бейджике которой было написано имя — Марьяна — поняла без слов. Схватив меня за локоть, увлекла между полок, приговаривая: — Вас смущает цена? Понимаю! Но у нас как раз скидки на маски, да и пробников немало! — я и слова не могла вставить, да и хотела ли? — Идём! Нам постоянно требуются модели. К тому же, нельзя портить такие красивые волосы дешёвыми средствами. И если у меня ещё были какие-то возражения — нельзя же так вторгаться в чей-то неторопливый день шоппинга — когда мы оказались у полки с фото длинноволосой красавицы и Марьяна дала мне понюхать шампунь, я забыла о них. Мои волосы давно привыкли к комплиментам — с самого детства дня не проходило, чтобы кто-то не обратил внимания на них. Но сама я поняла их ценность далеко не сразу. Когда ещё в первом классе одноклассницы ходили с одной тонкой косичкой, у меня было две, пышных и тяжёлых. Волосы вырывались из-под резинок, были ярче огня и закатного солнца. Бабушка могла часами расчёсывать меня после ванной, втирать в корни пахнущее масло. Мама заплетала косички, а хором они умоляли меня, будто это было жизненно важно: — Никогда-никогда не стригись! — а потом добавляли с придыханием. — Ты же у нас такая красивая! Не могу поверить, что когда-то я пыталась с ними спорить. Ведь волосы лезли в глаза и рот, особенно во время осеннего ветра. Зимой они были мокрые от снега; летом — от них потели плечи и шея. Но все взрослые продолжали повторять, что я — такая красивая, совсем, как Русалка. А все девочки в классе обзывали меня Рыжей и дёргали за косички. В день, когда я поняла, что они завидуют, — решила никогда не стричься. Огненный ореол, окружавший лицо, выделял меня среди других девочек. Я была Венерой с картины. Сияющим видением. А с новыми средствами волосы выглядели ещё прекраснее. Благодаря Марьяне, я получила три по цене одного, ещё и с кучей пробников. Она сама сложила баночки в розовый с золотом пакет и предложила вернуться, когда понадобится новая порция. Отвечая какой-то благодарностью, я снова разглядывала её жухлый пучок. Бедняжка, неужели ей даже самые дорогие средства не помогали? Не знаю, понимала ли Марьяна, что для длинных волос нужны большие объёмы ухода. Не прошло и месяца, как я снова поехала в магазин. Плакаты у двери наконец исчезли, сменившись рекламными фото. У постера девушки с новыми румянами на идеальных, ровно очерченных скулах стоял парень в чёрной куртке, руки спрятаны в карманы. Я подумала, он кого-то ждёт, но стоило подойти ближе — рука молнией потянулась ко мне. — Пожалуйста, помогите! Она пропала три месяца назад. Пальцы сжали листовку, взгляд скользнул по фото девушки с длинными чёрными волосами. Я хотела отказаться, но у него были такие глаза… Скажешь «нет», и сама окажешься пропавшей без вести. Поэтому я сунула листовку в карман — до ближайшей мусорки. А он всё бормотал: — Это моя невеста… Три месяца прошло, почти четыре. В последний раз её видели здесь… Хлопок двери я сопроводила вздохом облегчения. Я вернулась в нормальный мир: мягкий свет ламп, зеркала, в которых ты выглядишь даже красивее, чем обычно. Постой у такого минуту, поправь причёску, коснись губ помадой, и все мрачные мысли пропадут. Марьяна предложила попробовать новый спрей для естественного блеска волос. Она сама расчесала меня, долго разбирая пряди и восклицая: — Какие густые! И цвет просто великолепный! Вы прекрасны от природы, таких мало! Да, да и да — повторяла я. Она усадила меня на табурет посреди отдела, нанесла на волосы спрей и попросила подождать десять минут, пока тот подействует. Все покупательницы могли восхититься огненным облаком моих волос, совсем не похожим на их зализанные причёски. Кто-то спрашивал, где я стригусь, и можно было гордо ответить: этих волос ножницы никогда не коснутся. А когда они интересовались, какие средства я использую, чтобы быть настолько красивой, Марьяна не теряла времени, предлагая косметику и раздавая свои визитки. Они продолжали смотреть: кто-то с восхищением, как все знакомые мальчики; другие с завистью — как девочки в моей группе, на фитнесе, везде вокруг. Они постоянно предлагали мне чаще собирать волосы в косу, или подстричься, хотя бы на лето. У тебя шея перестанет потеть, говорили они. Не нужно будет полчаса сушить голову и столько же расчёсываться. Бояться, что кто-то вырвет клок распущенных волос в автобусе в час пик. Не придётся тратить на волосы так много денег, в конце концов! Не чувствовать, как копна великолепных волос развевается за спиной, не показывать свою красоту, и ради чего? Чтобы не потеть? Зависть, просто зависть. Я несла розовый с золотом пакет домой и думала, как завтра приду на первую пару с распущенными волосами. Встану пораньше, воспользуюсь этим спреем — пусть они сияют. Может, все замолкнут от восхищения, не смогут отвести глаза от золотого облака. А может, наоборот, снова спросят, как же я ношу на голове такую тяжесть, сколько времени и денег трачу на уход и не будет ли проще подстричься. Второй вариант, подумала я, возможно, даже лучше. Вопрос с деньгами, кстати, решился быстро. Марьяна выбивала для меня лучшие скидки, подыскивала кучу пробников — не только своей марки, но и другой косметики. Теперь я могла ходить в магазин не раз в полгода, а каждые несколько недель, и она всегда была на месте, готовая расчесать мне волосы и предложить особенное средство. — Редко когда встретишь такую красоту, — повторяла она. — Не искусственную, не окрашенную, а настоящую. Тот ненормальный с листовками исчез, наверное, охранники избавили нас от него. Я распахивала стеклянную дверь, чувствуя, что прихожу на своё место. Девушки с плакатов, нормальных плакатов, поднимали настроение улыбками. А вот Марьяне они не нравились. — Фотошоп, причём, не самый лучший, — кивнула она на рекламу нового увлажнителя. — Лучше бы парик подобрали, честное слово. — Разве бывают такие красивые парики? — спросила я, рассматривая бутылочку того самого увлажнителя. — Конечно! Я сама их делаю, — отвечая на мой взгляд, она достала визитку из кармана. — Парики, накладные пряди… Лучшие в области! — Интересно. Я скользнула взглядом по скучному тексту на визитке, не вчитываясь, а потом вернулась к увлажнителю. Цена на эту косметику кусалась, а на новые продукты готова была проглотить тебя целиком. Но Марьяна уже говорила: — Нам дали парочку экземпляров на пробники. Один как раз спрятала для тебя, сейчас принесу! Когда я пришла в следующий раз, Марьяна разговаривала с клиенткой. Дорогая одежда и украшения, духи из отдела, куда я даже заходить не решалась — улавливала нотки ароматов издалека. И волосы, тёмной блестящей волной ниспадающие почти до талии. Зато всё остальное подкачало: сухонькое лицо, невыразительные глаза. Надо же, думала я, разглядывая её причёску, одно природа даёт, а на другом сразу отыгрывается. Клиентка вскоре ушла, и Марьяна повернулась ко мне: — Как дела? Как тебе новый шампунь? — Чудесно, — я всё ещё провожала взглядом черноволосую русалку. — А она тоже вашими средствами пользуется? — Не совсем, хотя она моя клиентка, — Марьяна распустила свой скучный пучок, превратив его в жидкий хвостик. — Это парик. Одна из моих лучших работ. — Надо же! — я смотрела, как она снимает бейджик. — А ты уходишь? У меня почти закончился шампунь, да и маски были нужны! Марьяна не могла бросить меня сейчас! — Вроде того, — она оглянулась и понизила голос. — Нам в офисе вчера выдали пробники. Новая коллекция, выходит только через месяц. Там такие ароматы, с ума сойдёшь! — Да? — я поняла, что тоже шепчу. — Не могу их в магазин принести, нельзя, — она снова оглянулась, рядом никого не было. — Пошли ко мне, сделаю тебе маску. — Ну… — Давай, такой ни у кого не будет! Я сама не заметила, как застёгиваю пальто и иду за ней. Марьяна вывела меня через боковую дверь. Я думала, она вызовет такси, но мы свернули во дворы, и, петляя между луж и одинаковых пятиэтажек, подошли к старому дому. Высокие потолки, непривычно толстые стены. Гремя связкой ключей, Марьяна сказала: — Обычно я такого не предлагаю, но твои волосы, они исключительные! — Спасибо, — я могла бы слушать её долго. Я думала, будет странно, но она вела себя, как в салоне. Ещё одна бьюти-процедура, только в этот раз не пришлось искать свободные деньги. Марьяна усадила меня на диван и принесла чай. Настроение портила сама комната, там было душно и влажно, горшки с растениями теснились на подоконниках, полках, даже стояли на полу. — Это моё хобби, — бросила Марьяна. — Можно вырастить многое, если знаешь, как. Я отпила чай и кивнула. Не пришлось спрашивать про маску, Марьяна сама сказала: — Сейчас я всё подготовлю! Допивай чай, расслабляйся. Она исчезла за одной из дверей. Я откинулась на спинку дивана — растения странно пахли, у чая был травянистый привкус. Ну если эта маска того стоит… Тикали часы на стене, почти опустела чашка, Марьяна не собиралась возвращаться, чтобы ухаживать за моими волосами. Я уже трижды зевнула, по лбу тёк пот, размывая тональник. И кто устраивает в квартире такие тропики?! Отставив чашку, я поднялась — и схватилась за стену. От духоты кружилась голова. Ручку окна намертво заклинило, нужно было пойти к Марьяне и всё высказать, но — напомнила я себе — не слишком жёстко. Кто ещё будет делать тебе такие скидки на косметику? Путаясь в линиях паркета, я подошла к дверям. Левая или правая? Правая, кажется… Ладонь сама поворачивала ручку. За дверью ещё и висела занавеска, я дёрнула её, чуть не сорвав с крючков. И встретилась взглядом с ней. Это был парикмахерский манекен или вроде того. Голова, стоящая на стеклянном столике. Чёрные волосы почти доставали до пола, из горла тянулись трубки к какой-то машине в углу. Вдоль стен стояли ещё несколько голов: блондинка, русая, рыжая — но не такая яркая, как я… А эта брюнетка, я где-то видела похожее лицо. А потом она моргнула. Держась за висящую на половине крючков занавеску, я смотрела на манекен. В трубках пузырилась какая-то жижа, пот уже ручьём тёк по лицу. А она открывала и закрывала рот, совсем беззвучно. Та девушка с листовки — вспомнила я. Брюнетка, у которой был жених. Она безмолвно закричала, и перед глазами всё закружилось. Последние крючки сдались, и занавеска укрыла меня мягким полотном. Теперь она моет мне голову специальным шампунем. Маски, кондиционеры, массаж корней — у меня никогда не было такого профессионального ухода. Волосы после каждой стрижки отрастают невероятно быстро. Каждый день она расчёсывает меня и других, заливает какие-то жидкости в ту штуку, от которой тянутся трубки. Я знаю, внизу нет ничего, кроме них и стекла, и всё равно, временами приходит тупая, тяжёлая боль. Будто у меня всё ещё есть руки и ноги, только они где-то далеко. Марьяна постоянно разговаривает с нами: пересказывает новости и сплетни, жалуется на начальство, болтает про погоду. Она оставляет радио включенным, когда уходит на работу. Ставит музыку, пока стрижёт нас — а потом садится за столик в углу и, напевая, собирает волосы в парики или делает накладные пряди.   Напротив моего места — окно, закрашенное чёрным. В этом жалком подобии зеркала, совсем не как в моём любимом магазине, отражается лицо. Это похоже на фотографию, может, такая же висит на стене, где никто не обращает на неё внимания. А может, моё лицо с надписью «Пропала» есть на листовках, которые быстро отправляются в мусорку. Но даже когда по щекам текут слёзы, когда руки и ноги сводит фантомной болью, а по радио говорят о вещах, которых мне больше никогда не испытать — я не могу не признать. Мои волосы, они никогда не были настолько красивыми.