Тощая петля для толстой лжи

Вейн, казалось бы, ненавидит ложь. Но вкушает её от Ся Фэя так, словно это редчайший деликатес, который нельзя упустить. Но вкушает её, тягуче-сладкую, столь заметную, столь приглушённо-яркую. Красную, как и весь его чёртов образ. Вейн, казалось бы, ненавидит ложь, но куда Ся Фэю до лгуна, когда его привязанность — самое искреннее, что есть на свете, а небольшой страх скрывается, но и его Вейн готов съесть. Поглотить. Впитать. Во всех смыслах. Про Вейна не зря слухи ходят, не зря окрестили его каннибалом, но Ся Фэй в собственной лживой правде запутался, увяз в болоте сомнительных чувств, куда ему до разборок с чьей-то репутацией (даже если это его репутация). Куда ему до разборок с репутацией, когда Феликс сам видел отвратительную правду от прямолинейного и честного (теперь нет) босса.

***

В первый же день знакомства Феликса спасли. Спасение и стало ступенькой к доверию, нет — стремительным лифтом. Ведь как не поверить человку, что оказал помощь в трудную минуту, разбросал негодяев, да ещё и оказался руководителем модельного агентства, в коем Ся Фэй собирался работать. Жаль, с теми же парнями он видел Вейна спустя несколько месяцев, и тот совершенно не злился на них, наоборот, высокомерно-издевательски одарил снисходительной ухмылкой. Жаль, тем моделям он заплатил, чтобы топили продажные сволочи его до тех пор, пока Вейн не придёт и очаровательнейше-хищнически не раскидает их по всей земле после дарования Феликсу столь необходимого кислорода. Жаль, то знакомство он распланировал и просчитал, ибо всё агенство — в его власти и контроле, все новости — в его руках. Хотя, впрочем, после того раза никаких стратегий не было — Феликс не попадался больше в нити, а сразу падал в яму. Сразу оказывался распят на постели («Я же вижу, как ты на меня смотришь»), сразу оказывался задобрен толстым конвертом («Ты же сам говорил, что любишь деньги»), сразу оказывался в чужой власти («Тебе же нравится полагаться на меня»). И не нужны были для падения никакие манипуляции, он сам влез в петлю по наивности, соглашаясь на встречи вне работы, подставляя голову под чужую руку, улыбаясь в ответ на шутливые упрёки, смотря с него с восхищением бесконечным обожанием.