Аромат Востока

Купольный павильон рынка был огромной, шумной оранжереей, где воздух не просто пах — он жил своей жизнью. Запахи сплетались в густой, многослойный ковёр: едкая сладость перезрелых томатов, острый, землистый дух только что выкопанного корня имбиря, горьковатая свежесть зелени с капельками утренней росы и пыльное, сладковатое дыхание спелых дынь и персиков. Всё это накрывало с головой, как тяжёлое, тёплое покрывало. Прилавки прогибались под тяжестью даров конца лета — горы глянцевых баклажанов, корзины с пёстрыми перцами, словно кричащими всеми цветами радуги, аккуратные пирамиды из корнеплодов, ещё хранящих прохладу земли. Продавцы, закалённые в торговых баталиях, выкрикивали свои товары хриплыми, зазывными голосами, создавая какофонию, в которой, однако, была своя первобытная, рыночная гармония. Её странным контрастом служила неспешная, меланхолическая итальянская мелодия, лившаяся из колонок где-то под куполом, — словно призрак далёкого Средиземноморья забрёл в это царство щедрого августовского, южного лета. Толпа двигалась вязко, как мёд. Неторопливые пары пенсионеров, с пристрастием щупающие каждый плод; редкие молодые мамы, пытающиеся удержать любопытных детей подальше от соблазнительных горок фруктов; студенты с холщовыми сумками — все они были частью этого медленного, созерцательного ритуала субботнего утра. Среди этого изобилия, у прилавка с перцами, замер Грид. В своей простой белой футболке и джинсах с искусно состаренными, будто исцарапанными временем дырами на коленях, он выглядел как слишком стильный и слегка потерянный урбанист. Но его поза — собранная, изучающая — выдавала в нём профессионала. За последние две недели он с головой погрузился в изучение китайской кулинарии. Острая, дерзкая сычуаньская кухня покорила его своей смелостью, но сейчас его целью было иное. Для новых сезонных блюд ему требовалась ясность, а не взрыв. И он нашёл её в кантонской традиции — философии, где главным героем был сам продукт, а не арсенал специй. Его взгляд, скрытый за тёмными стёклами очков-авиаторов, методично скользил по грудам овощей, выискивая не просто свежее, а идеальное. Ум работал быстрее, чем двигалась толпа. Он мысленно соединял хрустящую сочность болгарского перца с нежностью паровой куриной грудки, представлял, как сладость молодой кукурузы оттенит дымный вкус утки, приготовленной на углях. Ему нужны были яркие, но не навязчивые акценты — вкусы-воспоминания, вкусы-намёки. Последние отголоски уходящего лета, которые, смешавшись с глубиной мяса, создадут на тарелке ностальгическую, тёплую гармонию. Он искал не ингредиенты, а краски — для своей новой палитры. Его пальцы, привыкшие оценивать текстуру мяса, теперь осторожно ощупывали глянцевый бочок перца. Внезапно его внимание переключилось на соседний прилавок. Не на товар, а на покупателя. На знакомый, ловкий силуэт, склонившийся над ящиком со свежим шпинатом. Линг. Его чёрные волосы были собраны в небрежный длинный хвост, подвязаные белой лентой, а на тонких запястьях болтались пустые холщовые сумки, готовые принять покупки. Он выбирал зелень с той же сосредоточенной нежностью, с какой когда-то заваривал чай. Грид почувствовал, как уголки его гут сами собой потянулись вверх, спрятанные за очками. Он сделал шаг, намереваясь окликнуть его, но замер. Вместо этого он наблюдал. Линг что-то быстро и мелодично сказал продавщице на китайском, та заулыбалась и, добавив в его сумку пучок зелени сверх меры, махнула рукой, мол, платишь как за один. Линг рассмеялся, и этот звук, чистый и звонкий, на секунду перебил рыночный гул. Он ловко расплатился, кивнул с благодарностью и, повернувшись, столкнулся взглядом с Гридом. Сначала в его тёмно-серых глазах мелькнуло удивление, затем — мгновенная радость, и тут же — лёгкая, знакомая Гриду смущённая улыбка. - Грид? - его голос прозвучал чуть громче, чтобы перекрыть шум. - Что ты здесь делаешь? - Ищу вдохновение. - ответил Грид, снимая очки и зацепляя их за вырез футболки. Его серые глаза, неприкрытые, казались светлее в тени павильона. - А ты, я смотрю, с местными на ты. Уже скидки выбиваешь. Линг покраснел, пожимая плечами. - Старушка тётя Ли. Она всегда подкидывает что-то лишнее, если видит, что я покупаю для «Ксинга». Считает, что «работающие дети должны хорошо есть». А ты… ищешь что-то конкретное? - Сезонное. Лёгкое. Чтобы лето на тарелке задержать. - Грид жестом обвёл прилавок. - Перешёл от ваших сычуаньских взрывов к кантонской медитации. Сейчас мне важна чистота вкуса. - Кантонская? - Линг оживился, его взгляд стал профессионально-заинтересованным. - Это сложнее, чем кажется. Там вся магия в качестве продукта и времени приготовления. - он подошёл ближе, и запах свежей зелени от его сумок смешался с его собственным, лёгким ароматом мыла и имбиря. - Что думаешь взять? - Вот этот перец. - Грид указал на выбранный им овощ. - Молодую кукурузу. И, может, какую-то нежную зелень для акцента. Линг внимательно посмотрел на его выбор, потом на Грида, и в его глазах мелькнул тот самый огонёк — смесь азарта и желания помочь. - Перец хорош. Но кукурузу бери не эту. - он уверенно ткнул пальцем в другую кучку, где початки были меньше и бледнее. - Та молочная, сладкая. Её можно на пару буквально на минуту, и она будет хрустеть, как сахар. А для зелени… подожди. Он схватил Грида за рукав, лёгкое, быстрое прикосновение, от которого по коже пробежали мурашки и потянул за собой через толпу к другому краю павильона, где пахло влажной землёй и ростками. Там, в тени, стояли ящики с чем-то мелким и изумрудно-зелёным. - Черемша. - объявил Линг, гордо указывая на нежные побеги. - Её сезон — две недели в году, сейчас как раз. Аромат — как у дикого чеснока, но нежнее. Один штрих в конце приготовления — и всё блюдо заиграет по-новому. Идеально для твоей «чистоты». Грид смотрел то на зелень, то на сияющее лицо Линга. Этот парень на рынке был другим — уверенным, в своей стихии, настоящим проводником в мир, который Грид только начал постигать. И это было невероятно привлекательно. - Убедил. - кивнул Грид, и его голос прозвучал мягче, чем он планировал. - Значит, берём черемшу. А ты что ищешь, кроме шпината? - Грибы шиитаке для папы, свежий тофу и… кое-что для эксперимента. - Линг хитро улыбнулся. - Хочу попробовать добавить в нашу лапшу лёгкие ноты осени. Может, ты поможешь выбрать? Ты же теперь знаток сезонности. Предложение висело в воздухе — простое, естественное, но от этого ещё более значимое. Совместный поход за продуктами. Почти что свидание, замаскированное под кулинарную необходимость. Грид посмотрел на свои полупустые сумки, потом на оживлённое лицо Линга. - Конечно. - он снова надел очки, но теперь это был не щит, а просто аксессуар. - Только предупреждаю, я буду придираться к каждому грибу. Как твой личный контролёр качества. - Попробуй только. - засмеялся Линг, и они снова двинулись вглубь рыночного царства, теперь уже вместе, растворяясь в гуле, запахах и щедром свете августовского утра. У каждого была своя цель, но путь они теперь делили — шаг за шагом, от прилавка к прилавку, в танце начинающегося дня и чётко намеченного, но такого манящего будущего. Их путь по рынку превратился в неторопливую, почти исследовательскую экспедицию. Линг вёл Грида через лабиринты прилавков с уверенностью местного жителя, но каждый раз, когда Грид задавал вопрос — «А почему эти грибы?» или «Чем эта рыба лучше той?» — в его ответах сквозил не просто практический совет, а целая философия. У стойки с грибами Линг замер, бережно перебирая упругие шляпки шиитаке. - Смотри. - он протянул один гриб Гриду так близко, что тот почувствовал лёгкий, древесный запах. - Шляпка должна быть матовая, без трещин, но не скользкая. А вот эти. - он указал на более дешёвую кучку. - Уже начали терять влагу. Они дадут горечь, а не глубину. Грид, привыкший к подавляющей мощи трюфелей или сморчков, с новым интересом рассматривал гриб. Его собственные пальцы, обычно оценивающие мраморность мяса, теперь осторожно сжимали упругую плоть. - Значит, аромат здесь важнее текстуры? - уточнил он, смотря на Линга. - Всё важно. - поправил его Линг, и в его глазах вспыхнул тот самый учительский огонёк. - Но в кантонском бульоне, например, текстура — это то, что остаётся на зубах. А аромат — это то, что остаётся в памяти. Надо искать баланс. Продавец, усатый мужчина в фартуке, наблюдал за ними с нескрываемым любопытством. Его взгляд скользнул от татуированных рук Грида к сосредоточенному лицу Линга. - Помощника нанял, шеф? - хрипло пошутил он, обращаясь к Гриду. - Напротив. - Грид не моргнув глазом положил отобранные Лингом грибы на весы. - Это я у него стаж прохожу. Линг фыркнул, но уши его порозовели. Он быстро что-то сказал продавцу на своём языке, и тот, засмеявшись, щедро округлил вес в меньшую сторону. - Что ты ему сказал? - спросил Грид, когда они отошли, нагруженные покупками. - Что ты мой очень требовательный и… щедрый на чаевые друг. - смущённо улыбнулся Линг, пряча взгляд. - А то он стал бы задавать лишние вопросы. Слово «друг» повисло между ними, простое и в то же время обретающее новый вес. Грид лишь кивнул, чувствуя странное тепло в груди, не связанное с духотой рынка. Они вышли из-под купола на открытую часть, где торговали сырами, мёдом и вяленым мясом. Воздух здесь стал другим — сладковато-солёным, пряным. И тут Грид увидел то, что искал подсознательно: небольшой прилавок с экзотическими специями. Среди банок с куркумой и зирой стояла аккуратная баночка с надписью «Усянмянь» — смесь пяти китайских специй. - Ага. - Грид потянулся к банке. - Мне нужно было что-то для утки. Дым и сладость я дам углём и мёдом, а вот эту… тёплую, звёздчатую ноту, не хватало. Линг вдруг нахмурился. - Стоп. - его рука легла на запястье Грида, останавливая его. Прикосновение было быстрым, но твёрдым. - Эту брать не стоит. - Почему? - удивился Грид. - Потому что она старая. - Линг взял баночку, открыл крышку, продавец вскрикнул от протеста, но замолчал под тяжёлым взглядом Грида. Линг поднёс баночку к носу своего спутника. - Чувствуешь? Запах плоский, пыльный. Ароматические масла выветрились. Это как пить выдохшееся шампанское. - он поставил банку на место с видом эксперта. - Если хочешь настоящую усянмянь, тебе нужно купить отдельно бадьян, гвоздику, сычуаньский перец, корицу и фенхель, и смолоть самому, прямо перед готовкой. Или... - он запнулся, покусывая губу. - Или? - подался вперёд Грид. - Или я могу принести тебе немного со своей кухни. У папы есть свои проверенные поставщики. Это будет совсем другое дело. Предложение было больше, чем жест помощи. Это был ключ, протянутый в доверии. Доступ к святая святых — к семейным запасам. - Ты уверен? - тихо спросил Грид. - Не будет проблем? - Со мной — нет. - уверенно сказал Линг. И добавил, уже с улыбкой: - Но если папа узнает, что я снабжаю конкурента, он мне уши оторвёт. Так что это будет наша... кулинарная тайна. «Наша тайна». Слова обожгли приятным, щекотливым волнением. Грид ухмыльнулся. - По рукам. А в качестве взятки... - он огляделся и увидел соседний прилавок с выпечкой. Там продавались огромные, пухлые булочки с заварным кремом. - …я требую провести дегустацию местной кухни. Выбирай. Линг рассмеялся, и этот смех, чистый и беззаботный, растворился в рыночном гуле. Они купили две булочки, тающие в руках, и устроились на невысоком парапете в тени, отложив сумки с покупками. Крем был приторно-сладким, но после часов, проведённых среди пряных запахов, он казался идеальным балансом. Они ели молча, наблюдая за толпой. Плечи их почти соприкасались. Между ними витала не напряжённая тишина ожидания, а комфортное, сытое молчание двух людей, которым просто хорошо вместе. - Спасибо. - вдруг сказал Грид, не глядя на него, доедая последний кусок. - За прогулку. И за... предотвращение кулинарного преступления. - Всегда пожалуйста. - ответил Линг, вытирая пальцы салфеткой. Он замолчал, а потом добавил, глядя куда-то вдаль, на глиняные крыши рынка: - Я и сам сегодня многое понял. Смотрю на привычные вещи твоими глазами — и они становятся… новыми. Интересными. Грид повернул голову и увидел задумчивый профиль Линга, тонкую линию шеи, запрокинутой к солнцу. Он снова почувствовал это желание — не стремительное и жадное, как тогда в мастерской, а медленное, глубокое. Желание не просто прикоснуться, а запомнить этот момент: запах сахара и земли, тепло от плеча рядом, чувство абсолютной, немотивированной правильности происходящего. - Мне пора. - с лёгкой грустью произнёс Линг, спрыгивая с парапета. - Папа ждёт грибы для обеда. - Да. - Грид поднялся, встряхнулся. - И мне нужно эти краски на холст наносить, пока вдохновение не выветрилось. Они стояли друг напротив друга, разделённые теперь не толпой, но внезапно вернувшимся осознанием реальности — обязанностей, ресторанов, графика. - Значит, насчёт специй... - начал Линг, перебирая ручки сумок. - Я буду ждать. - быстро сказал Грид. - Или… можешь принести их сам. Вечером. После смены. Если хочешь. Это было уже прямое приглашение. Не на совместную готовку, а просто… зайти. Линг посмотрел на него, и в его глазах промелькнула та самая смесь смелости и неуверенности, что была у него перед поцелуем в щёку. - Хорошо. - он кивнул. - После смены. Я зайду. Они разошлись в разные концы рынка, не оборачиваясь, но оба чувствовали незримую нить, протянувшуюся между ними, крепче и прочнее, чем прежде. У Грида в сумках лежали не просто овощи, а осколки утра, подаренные ему другим взглядом на мир. А у Линга в кармане жарко пылала банка со старыми специями, которую он так и не купил, зато приобрёл нечто гораздо более ценное — обещание нового вечера и тихую, сладкую уверенность, что его чувства не остались без ответа. Рынок гудел вокруг, жизнь кипела своим чередом, но для них двоих субботнее утро уже стало отдельной, маленькой, драгоценной главой в их медленно разворачивающейся истории. Рынок постепенно отпускал их из своих объятий. Грид шёл к своему «Индиану», припаркованному на дальней окраине площади, с непривычно лёгким шагом. Сумки оттягивали руки, но чувство было иное — не тяжесть покупок, а приятная, творческая полнота. Образы, запахи, фразы Линга крутились в голове, складываясь в смутные, но яркие вкусовые сочетания. Он уже мысленно видел тарелку: дымная утка с хрустящей кожицей, рядом — нежная, почти прозрачная пюреобразная масса из той самой молочной кукурузы, а сверху — два-три побега черемши, как изумрудный мазок. «Аромат — это то, что остаётся в памяти». Слова Линга звучали в нём как директива. В «Гнезде Дьявола» день шёл своим чередом. Грид, вернувшись, не пошёл в кабинет. Он прямиком направился на кухню, вывалив покупки на центральный стол. - Внимание, извращенцы! - его голос, хриплый от рынка, перекрыл грохот кастрюль. - Меняем пластину. До понедельника эксперимент — «Последний вздох лета». Дрочет, убери подальше твой адский перец, сегодня играем в нежность. Повара обернулись, удивлённые. Грид с рынка — это было необычно. Грид с рынка, воодушевлённый и без тени обычной циничной скуки — это было из ряда вон. Эксперимент захватил всех. Грид работал с той же яростной сосредоточенностью, но теперь в ней была не просто требовательность, а азарт первооткрывателя. Он сам чистил кукурузу, сам бланшировал черемшу, придирчиво пробуя на соль и время. Кухня «Гнезда» на время будто бы забыла про рёв мангала и тяжёлые соусы, наполнившись лёгким, травянистым паром и сладковатым запахом молодых овощей. Даже Кимбли, заглянув на кухню за подписью, задержался, поражённый видом босса, орудующего ножом для очистки кукурузы с хирургической точностью. - Открываешь в себе веганские наклонности? - язвительно поинтересовался администратор. - Заткнись и попробуй. - бросил ему Грид кусочек пудинга из кукурузы на тарелке-блюдце. Кимбли попробовал. Помолчал. - Чёрт. Это… светло. И грустно как-то. Как прощание. - Вот и я о том же. - кивнул Грид, и в его глазах промелькнуло удовлетворение. Его замысел был понят. Он поймал нужную ноту. В «Ксинге» день, напротив, был жарким и суетливым. Субботний наплыв гостей не оставлял времени на личные мысли. Линг метался между столиками с подносами, автоматически улыбаясь, повторяя «сяе» и «букэци», но его внутренний диалог не умолкал ни на секунду. Он ловил себя на том, что высматривает в каждом входящем высокую фигуру в чёрном, хотя знал, что Грид не придёт. Во время короткой передышки он прокрался на кухню. Шеф, дедушка Лан Фан — Старик Фу с лицом, всегда сосредоточенным на пламени вока, даже не обернулся. - Фу-е́е¹. - начал Линг, стараясь, чтобы голос звучал максимально деловито. - Для нового варианта лапши «Дань-Дань»... можно немного свежей усянмянь? Хочу попробовать смешать её с кунжутной пастой, сделать аромат глубже. - В левом шкафу, банка с красной крышкой. Бери щепотку, не больше. И чтобы работало, а не на ветер. - буркнул шеф, встряхивая сковороду так, что пламя взметнулось к потолку. Сердце Линга ёкнуло от облегчения и легкой вины. Он нашёл банку, отсыпал в маленький бумажный пакетик щедрую щепотку (гораздо больше, чем «щепотка») и сунул его в карман брюк. Горящий маленький свёрточек, тайна и обещание. Вечер. «Гнездо Дьявола» закрылось для посетителей, но кухня ещё гудела, заканчивая уборку. Грид был в своём кабинете. Отчёты лежали нетронутыми. Он стоял у окна, смотрел на зажигающиеся огни «Ксинга» и... нервничал. Он, который мог одним взглядом усмирить пьяного дебошира, сейчас переминался с ноги на ногу, поправлял уже идеально лежащую на столе салфетку под бутылкой вина и слушал, как Сырок и Маслице будто сговорились и носились по комнате с непривычным писком. Он не хотел выглядеть так, будто ждал. Поэтому на столе, кроме вина, лежали ещё и финансовые отчёты, и был открыт ноутбук — декорации нормальной рабочей обстановки. Но он знал, что это обман. И крысы, судя по всему, тоже. И вот — тихий, но чёткий стук в дверь. Не три отрывистых удара Кимбли. Более робкий, но твёрдый. Сердце Грида гулко ударило где-то в основании горла. Он сделал глубокий вдох, провёл рукой по волосам и произнёс, стараясь, чтобы голос звучал естественно: - Входи. Дверь открылась. На пороге стоял Линг. Не в фартуке официанта, а излюбленной желтой ветровке на черную футболку и белоснежных, широких штанах. В одной руке он сжимал маленький бумажный кулёк. Он выглядел одновременно хрупким и невероятно собранным. Его тёмно-серые глаза, немного уставшие после смены, нашли Грида в полумраке кабинета и загорелись тихим, тёплым светом. - Я... не опоздал? - спросил Линг, и в его голосе прозвучала та самая, знакомая Гриду, смесь застенчивости и отваги. Грид посмотрел на него, на этот живой, дышащий результат сегодняшнего утра, и все его нервные приготовления, весь наигранный спокойный настрой растворились без следа. На его лице расплылась не хищная ухмылка, а простая, широкая, неподдельная улыбка. - Ты пришёл как раз вовремя. - сказал он, и это была чистая правда. - Проходи. Покажи, что там у тебя такого ценного, ради чего мы весь день строили козни. Линг переступил порог, и дверь тихо закрылась за ним, отсекая шум вечерней кухни. Он протянул смятый бумажный кулёк. - Держи. Настоящая усянмянь. Как и обещал. Грид взял пакетик, но даже не взглянул на него. Его внимание было всецело приковано к гостю. Он поднёс свёрток к носу, глубоко вдохнул, и его глаза сузились от удовольствия. - Ох. - его голос стал низким, почти воркующим. - Вот это да. Звёздчатый анис, корица... и эта пронзительная нота сычуаньского перца. Чувствуется даже через бумагу. - он медленно опустил руку, не выпуская пакетика, и его взгляд снова встретился с взглядом Линга. - Небось, отсыпал больше, чем «щепотку». Шеф не хватился? Линг слегка покраснел, но не отвел глаз. - Шеф... занят. А я сказал, что это для эксперимента. Что в каком-то смысле — правда. - Эксперимент. - Грид растянул слово, делая шаг ближе. Теперь между ними оставалось меньше метра. Воздух в кабинете, пропитанный запахом старого дерева, кожи и вина, внезапно наполнился новым, пряным аккордом. - Любопытно. А какой у этого эксперимента цель, юный контрабандист? Улучшить кухню конкурента? Или… может, у тебя свои планы на этого конкурента? Он сказал это с лёгкой, хищной ухмылкой, которая тронула уголки его губ. Это была не та откровенная насмешка, которую он позволял себе с подчинёнными. В этом была вызов, игра и едва скрываемое любопытство. Линг почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он выдержал этот взгляд, хотя его собственные пальцы слегка дрогнули. - Планы могут быть взаимными. - парировал он тише, но твёрже, чем ожидал сам от себя. - Раз уж мы начали это... кулинарное соучастие. - Соучастие. - Грид рассмеялся, коротко и глухо. - Мне нравится это слово. Оно подразумевает общую тайну и взаимную выгоду. - Он наконец оторвал взгляд от Линга, развернулся и пошёл к своему мини-бару, будто давая тому передышку. - А что на счёт выгоды для тебя? Кроме моей безмерной благодарности и риска быть пойманным шефом. Вино хочешь? Или испугался после того, как в прошлый раз убежал, оставив меня с пятном от чая на щеке? Он налил два бокала, обернулся и протянул один Лингу. Его движения были плавными, уверенными, но в каждом жесте читалась эта новая, натянутая как струна энергия — вызов, приглашение к игре, в которой правила ещё не были определены. Линг принял бокал, пальцы их едва коснулись. - Я не испугался. - возразил он, и его голос звучал чуть хрипло. - Я... запаниковал. Это разные вещи. - Ага, запаниковал. - Грид отхлебнул вина, не спуская с него глаз. - Потому что осознал, что перешёл черту. Или потому что понял, что черты-то и не было вовсе, и это куда страшнее? Он снова сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию, которую сам же и создал. Теперь он стоял совсем близко. Линг мог различить тонкие лучики морщинок у его глаз, тёмные точки татуировок, выглядывающие из-под рукава футболки, и тот самый, едва уловимый, но теперь знакомый запах — кожи, виски и чего-то неуловимого, что было просто Гридом. - Я сегодня весь день думал. - продолжал Грид, почти шёпотом. - Какую именно ноту ты добавишь в мой рецепт. Специями я уже обеспечен. А что насчёт других ингредиентов? Вопрос висел в воздухе, тяжёлый и многослойный, как та самая усянмянь. Линг замер, чувствуя, как бокал становится невероятно тяжёлым в его руке, а сердце бьётся где-то в висках. Дерзость Грида была обманчивой — за ней скрывалась не наглость, а прямая, почти грубая честность. Он не играл в намёки. Он выкладывал карты на стол, требуя того же взамен. Внезапный громкий писк нарушил напряжённую тишину. Сырок, решив, что гостю уделяют слишком много внимания, взобралась по штанине Линга и уселась у него на плече, уткнув холодный нос в шею. Линг вздрогнул, а затем невольно рассмеялся, сбитый с толку этим нелепым и милым вторжением. Напряжение слегка спало. - Кажется, твои соучастницы требуют своей доли внимания. - выдохнул он, осторожно проводя пальцем по волнистой шёрстке крысы. Грид наблюдал за этой сценой, и его ухмылка смягчилась, превратившись в более искреннюю, тёплую улыбку. - Они всегда на моей стороне. Особенно когда чувствуют, что я веду себя как идиот. Но ты не ответил на мой вопрос. Линг поднял взгляд, встретившись с его серыми, теперь уже более спокойными глазами. - Насчёт ингредиентов... - он сделал глоток вина, чтобы выиграть секунду. Вино оказалось лёгким, ягодным, совсем не таким, как он ожидал. - Я думаю, хороший рецепт не терпит спешки. Сначала нужно понять баланс. Чтобы одна нота не перебивала другую. Это был уклончивый, но умный ответ. Ответ повара. Грид оценивающе кивнул, отступая ещё на шаг, давая ему пространство дышать. - Мудро. Значит, предлагаешь продолжить изучение? Методом проб. И, возможно, ошибок. - Возможно. - согласился Линг, и на его губах появилась та самая, робкая, но уже более уверенная улыбка. - Но с такими учителями. - он кивнул на крыс. - И таким.. . поставщиком специй, ошибки должны быть как минимум интересными. - О, будь уверен. - Грид широко ухмыльнулся, поднимая бокал в тост. - Со мной скучно не бывает. Особенно когда я чего-то очень хочу. Он не уточнял, чего именно. Но в тепле его взгляда, в лёгком наклоне головы, в самой атмосфере кабинета, наполненной теперь смесью запахов — восточных специй, красного вина и шерсти ручных крыс — ответ витал в воздухе, ясный и не требующий слов. Эксперимент продолжался. И оба они, каждый по-своему, с нетерпением ждали, каким будет следующий шаг.