В кольце когтистых лап. Часть II

Родительский дом встречает Эдди тем же, чем и прошлым летом, и позапрошлым рождеством, и, в общем-то, тем же, чем и каждое возвращение сюда с раннего детства - с прогулки, из школы, откуда угодно: тёмными пыльными коридорами, в которых свет вроде бы мощных ламп будто сжимался в узкие круги, плотными занавесками на окнах, не слишком опрятной кухней с парой бутылок виски разной степени опустошенности на столе, да десятком пивных банок в маленьком холодильнике. Закрытыми дверями комнат первого этажа, куда ему никогда не разрешалось заходить: кабинет и спальня отца. Продавленным диваном в граничащей с кухней, когда-то, наверное, большой и светлой гостиной, теперь заставленной толпой разнокалиберных книжных шкафов и в целом довольно захламленной. Фотографиями светловолосой улыбчивой женщины, смотрящими почти что с каждой полки из-за стеклянных дверец, с полки над много лет не разжигавшимся камином, из рамок на стенах... Одной или в компании высокого, строгого, темноволосого с проседью мужчины с густыми, всегда нахмуренными бровями, но, несмотря на суровую внешность, глядящего на жену с таким выражением, будто... Эдди никогда не видел такого или хоть сколько-нибудь похожего взгляда в этом доме вживую. Будто женщина с фотографий имела особенную способность оттенять того, кто стоял рядом с ней, своим мягким светом, стирать угрюмые складки возле губ, делать.. мягче? Добрее? Броку уже очень давно не обидно, что среди многочисленных рамок нет ни одной его фотографии - ни детской (существуют ли они вообще - он не знает, если честно), ни школьной, ни фото с выпуска... И он уж точно рад, что здесь нет ни одной его совместной фото с отцом. Зная того - ему однозначно не доставило бы удовольствия видеть фотографии сына и отдельно, но из-за них он бы просто хмурился чаще, проходя мимо. А вот видеть почти что полную копию светловолосой женщины день за днём в фоторамке рядом с собой... Подсознательно сравнивать, противопоставлять, раздражаться, впадать в неконтролируемую ярость и горе, злиться ещё сильнее.. Нет уж. Это была бы постоянная "красная тряпка" перед глазами быка на грани бешенства. Кто знает, насколько чаще тогда настроение этого быка колебалось бы с привычного "невыносимо находиться рядом" до "полный пиздец"? Эдди однажды штатный фотограф корпорации, где работал Брок старший, прислал их с отцом фотографию с какого-то то ли приёма, то ли конференции, предполагающей семейный формат, на которые отец таскал парня, по своим словам, для "общения с нормальными, серьёзными людьми, может, хоть что-то толковое от них в голову возьмёшь" лет до пятнадцати. Кажется, на ней отец представлял его кому-то с улыбкой, приобняв за плечо. Да, на публике он всегда держал марку известного учёного - спокойного, уравновешенного - и строгого, но справедливого отца-одиночки, растящего достойного преемника и члена общества. Эдди это даже нравилось, лет до пятнадцати, - как отец уделяет ему внимание на этих встречах, говорит о нем своим знакомым вполне приятные вещи... Про успехи в школе, про то, какой умный и талантливый у него растёт сын, наверное, пойдёт по его стопам, в науку. Семейное дело. Парню тогда казалось, что, может быть, отец и правда старается ради него? Держит в строгости с глазу на глаз, чтобы не расслаблялся, иногда перебарщивает, да, но перед другими готов признавать его заслуги? Тогда Эдди и дальше будет стараться и, может быть, когда-то отцу не нужен будет предлог в виде разговоров с коллегами, чтобы похвалить его?.. Иллюзия развеялась спустя какое-то время после случая со сломанной рукой, когда Эдди сообщил о выбранной им будущей профессии. Это был первый скандал с того инцидента, но зато такой, каких давно уже не случалось. Брок узнал о себе, что он позор своей фамилии и полный крах надежд, что с ним напрасно "возились все детство", напрасно "выводили в люди, пытаясь запихнуть хоть что-то полезное в твою тупую башку, заинтересовать тебя хоть чем-то достойным, а ты?! Кем ты хочешь быть - писакой в жёлтых газетенках? Или того хуже - клоуном на экране ящика, над которым смеются жирные лентяи на своих диванах?! И что, ради этого я молол языком, вешая достойным людям лапшу на уши о том, что ты хоть чего-то стоишь, чтобы тебя потом хотя бы по моим рекомендациям взяли на практику, на работу?! Неблагодарная маленькая дрянь!" После этого "выводы в люди" прекратились, а Эдди... Той ночью, закрывшись в комнате, он раскопал в залежах на жёстком диске эту присланную когда-то ему фотографию, пытаясь понять, увидеть - почему? Как можно было улыбаться ему там, в компании тех людей, хвалить почти что в лицо, поощрять успехи, а теперь называть ни на что не годным, говорить, что всё это - всё хорошее, всё, за что до последнего цеплялся в своих надеждах юный разум - ложь и пустота, просто дежурные фразы, выставляющие "товар" лицом перед такими же лицемерами? Брок хотел посмотреть в глаза человеку на том фото, попытаться увидеть - лгал отец тогда или же сейчас, под гнетом разочарования?.. Если всё это, злое и жестокое, - просто вспышка гнева от того, что не оправдал ожиданий, может быть, он послушает отца, изменит своё решение, выберет другую профессию, займётся достойным делом... С фотографии на глотающего слезы обиды парня смотрел худенький, невысокий мальчишка с широкой улыбкой, застенчиво смотрящий куда-то в сторону, как будто инстинктивно жмущийся под защиту широкой, тяжёлой руки, лежащей на немного сутулом плече. А широкоплечий мужчина... Эдди не мог понять, как он не увидел, не заметил этого раньше, ведь не нужно даже присматриваться... Неприятно-цепко сжавшие худое плечо пальцы, напряжённая, отстраняющаяся поза, будто рядом не собственный ребёнок, а что-то холодное и мерзкое, кривоватая нервная усмешка, раздутые ноздри. И холодный, мёртвый, презрительный привычный взгляд. С таким взглядом не говорят искренних слов похвалы. А вот с теми горящими яростным огнём глазами, которые парень лицезрел этим вечером часа три, забившись в угол продавленного дивана, вполне бросают наболевшую правду в лицо. Он хотел удалить фото целиком, но, в итоге, обрезал сторону отца, решив сохранить собственную наивную морду, чтобы напоминать себе этим фото при необходимости, когда снова захочется поверить в хорошее и кого-то оправдать, куда приводят надежды. Позволение пойти в колледж именно на ту специальность, на которую хотел, Эдди выбил тогда себе ещё серией скандалов, добившись, наконец, желанного "Да делай ты, что хочешь, с тобой же бесполезно разговаривать, как об стену лбом! Упрямый, эгоистичный осел! Не хочешь слушать умных людей - хорошо! Хочешь учиться на собственных ошибках - прекрасно! Посмотрю я, как ты вылетишь с первого же курса, как прибежишь потом просить помощи - вот тогда и поговорим!" Ни с первого, ни со второго курса Брок, впрочем, как известно, не вылетел, несмотря ни на что, то ли из чувства противоречия, то ли из-за того, что тяжёлая программа вкупе с собственным желанием и усердием шла вполне терпимо. А тогда лишний раз уверился в верности своего решения свалить из родного гнезда как можно скорее и, хотелось бы, не оглядываясь. Эдди встряхивает головой, чувствуя, как закипают в нём не-свои боль, обида и гнев, побуждаемые воспоминаниями. Надо бы поосторожнее. Клинтарец, конечно, обещал не высовываться и, что бы ни происходило, не вмешиваться и не трогать отца, но кто знает, насколько хватит его выдержки. "Привет, мам," - тихо произносит парень, бросив рюкзак и сумку на пол гостиной, касаясь кончиками пальцев стекла большого шкафа. - "Всё у нас тут по-прежнему, да?" "Эдвард." Имя падает за спиной тяжёлым, громким камнем, произнесенное глубоким, усталым голосом, приправленным той особой ноткой, от которой Эдди вздрагивает, отдергивая пальцы от стекла, и спешно поворачивается, вглядываясь в высокий силуэт в контражуре света с кухни. Некоторые инстинкты трудно побороть - они въедаются в тело годами. Например - стараться не поворачиваться спиной, чтобы хотя бы немного иметь возможность защититься от удара. Веном внутри ощущается ледяной и в то же время кипящей массой.  "Здравствуй, я..." "Ты поздно," - голос перебивает его, не меняя интонации. - "Уже восемь вечера." Силуэт тяжело отодвигается от дверного косяка, направляясь в сторону замершего парня. Приостанавливается, смеряя тонкую фигуру мрачным взглядом, и Брок инстинктивно старается натянуть рукава толстовки пониже, но.. На нём только майка-безрукавка - на улице действительно тепло - и татуированные плечи полностью открыты, черт, он совсем забыл, нужно же было что-то надеть.. Если отцу вздумается сейчас придираться к нему - "недостойные" узоры на коже всегда были неплохим поводом взять разгон ссоры. Ему было бы не впервой всё это, не страшно, но только вот сейчас это совсем не вовремя, учитывая накрученность его второго... Чёрт. Однако, отец проходит мимо, садясь на тот самый диван. Эдди неслышно выдыхает. "Извини, пап.. Там пробки, была авария и автобус.." Рот мужчины кривится, и Брок замолкает на полуслове. Конечно, что бы он ни сказал - это будут лишь жалкие оправдания, недостойные мужчины. Достойный мужчина всегда держит слово - в данном случае, видимо, обещание приехать к обеду. И способен, вероятно, победить силой собственной мужественности аварию, пробки, и дойти в нужное место к оговоренному времени хотя бы пешком. И совершенно неважно, что он не отмалчивался о изменении планов, а сразу же предупредил смской, как только автобус встал в хвосте многокилометрового гудящего затора. "Пока ты в моём доме, Эдвард, пожалуйста, уважай этот дом. Его правила. И меня. Мы уже говорили об этом. Хотя бы потрудись приходить в оговорённое время, чтобы я мог спокойно планировать работу и заниматься делом, а не ждать тебя, потратив на это всю вторую половину дня." На робкое: "Ты совсем не должен был встречать, я сам.." - мужчина нетерпеливо машет рукой, прерывая фразу. "Я все сказал. На ужин тебе полчаса, потом, пожалуйста, побудь в своей комнате, мне нужно успеть доделать всё к утру, не отвлекаясь." Брок за пять минут сооружает в кухне какое-то подобие сэндвичей, предусмотрительно заливает в нашедшийся в рюкзаке небольшой термос горячий чай, походя порадовавшись пополненным перед отъездом из колледжа запасам шоколадок, подхватывает вещи и максимально неслышно поднимается по скрипучей лестнице на второй этаж, в маленькую комнату, соединенную с маленькой же ванной - хоть какой-то островок спокойствия и какого-никакого уюта в этом холодном жилище.

***

"Достало!" - в третий раз повторяет шепотом парень, стискивая в пальцах край подоконника до боли, упираясь лбом в холодное стекло. Чёрные щупы мягко охватывают плечи и немного ворошат волосы на макушке, давая остыть после воссоединения с семьёй. Клинтарец вслушивается в смесь эмоций, которая, кажется, ещё сложнее, чем все предыдущие комбинации, старается понять. Страх, на уровне животных инстинктов; ненависть; глубоко запрятанная, но всё же не исчезнувшая совсем тяга к этому ужасному человеку; боль, обида; нежелание причинить вред, но желание доказать, отомстить; немой крик о любви и тепле, уже гораздо, гораздо тише, чем у того маленького мальчика в воспоминаниях, но все же.. Веном озадаченно поводит мини-мордой, появляясь из-за плеча. Да как вообще возможно столько чувствовать к одному объекту? Всё ещё неясно. Он, конечно, улавливал всякие эмоции через рассказы и образы своего Эдди о доме и детстве, но личная встреча со всем этим дала такой перегруз... "Нет, правда, Ви!" - Брок поворачивается к окну спиной, продолжая говорить шепотом, подкрепляя слова отчаянной жестикуляцией. - "Пять минут! Два десятка слов и я снова чувствую себя... Хрен знает чем! Снова замираю перед ним как кролик перед удавом! Как будто мне десять и я опять вернулся из школы с В, а не ожидаемой А+ по его ненаглядной математике! Достало! Было так хорошо и спокойно весь этот год, видно, я отвык и просто.. Просто, черт, впал в ступор, снова! Придётся снова вспоминать, как это - спорить, орать друг на друга, как его не бояться и не превращаться перед ним в сопливого испуганного мальчишку!.. Не хочу сюда возвращаться, просто.. Не хочу его видеть, боже, как я выдержу здесь два месяца..." Парень падает на кровать навзничь, закрывая лицо ладонями и тихо стонет сквозь зубы. Тут же вскакивает, впрочем, садясь на кровать по-турецки. "Хотя, знаешь... Мне было чуть спокойнее сегодня. Чуть-чуть, немного. Но хоть так. Потому что.. Потому что ты со мной, и я чувствую тебя, и.. И это опасно, да, и я переживаю - за тебя, за него, черт.. Почему я за него переживаю?.. Да черт с ним. Это неважно всё. Важно, что с тобой мне лучше. И даже он этого не отнимет." Эдди поднимает ладонь, подставляя пальцы змеящейся по предплечью вверх черноте, прижимается лбом к маячащей рядом зубастой башке и Веном мысленно переводит дыхание - кажется, эмоциональная буря миновала и драгоценный хост оттаивает, вновь обретая душевное равновесие. Клинтарец поможет ему. "Еда, Эдди. И пара шоколадок. Потом горячий душ и спать," - низкий голос звучит привычно, тепло, растекаясь изнутри приятной вибрацией, возвращая снова пошатнувшуюся за гребаных полчаса в родном доме веру в заботу, поддержку, искренность. - "Мы вместе, любовь моя. Никто нас не отнимет. Никогда. Будем вместе здесь. Это поможет." "Да... Да, ты прав.." - парень выдыхает окончательно, расслабляясь разумом и телом, приваливаясь боком к выросшей возле него полуформе своего второго. - "Всё, Ви, я в норме, спасибо, правда. Теперь всё иначе, я знаю. Нужно было это услышать от тебя, наверное. Убедится, что ты здесь. Точнее, что ты и здесь со мной. Что моё сумасшествие не осталось там, на третьем этаже кампуса," - Брок тихо фыркает, чувствуя вползающие по шее тёплые щупы, лапы, прижимающие его ближе к черному боку, и нарочитое скольжение ласковой хваталки под майкой, вдоль свежей татуировки-надписи на животе. Улыбается быстро, уже привычно касаясь той кончиками пальцев. "Здесь, Эдди," - привычно-иронично рычит бархатный голос, а кончик длинного языка коротко лижет в краешек губ, окончательно возвращая все на свои места. - "Всегда мы. Теперь есть и отдыхать, наше тело и мозг устали больше, чем во время экзаменов." Эдди фыркает снова, берясь за тарелку с сэндвичами, отмечая, что и этот верх его кулинарных талантов кажется вполне сносным, когда за него приходится шутливо бороться с неугомонными хваталками, постоянно шаловливо норовящими урвать кусочек с тарелки, параллельно закидывая кусочки шоколада в зубастую пасть над его плечом.

***

"Нет, я.. Не могу, не могу... Мы не можем.. Ещё рано, он точно не спит, а ты ведь знаешь, я плохо контролирую, когда ты.. Всё, что ты делаешь со мной.. Нас услышат! Да чтоб тебя, Ви!" "Тогда сам," - низкий голос звучит совершенно категорично и, похоже, это единственная уступка, которую готов дать ему клинтарец, чёрт. - "Мы хотим. Сейчас." "Ч-чёееееерт!" - еле слышно стонет сквозь зубы Брок, закрыв лицо ладонью. Крепко стоящий член, к которому подбираются вездесущие хваталки, безапелляционно трется о ткань белья, не собираясь сдавать позиции. "Ты это устроил!" - парень обвиняюще тычет пальцем в выпуклость под тонким летним одеялом, старательно не повышая голос, но умудряясь и тихим шепотом звучать крайне сердито и возмущенно. - "Нафига?! "Я позабочусь о нас, Эдди, просто расслабься, Эдди!" Это вот результат твоей заботы?! Сам сказал - в душ и спать! Утром он уйдёт на работу, тогда делал бы, что хочешь, тебе что, совсем не терпелось?! Я бы уже спал сейчас!" Симбиот скептически фыркает, не сбавляя напора хваталок: "Полчаса не можешь заснуть, Эдди. Думаешь, вспоминаешь, злишься, прокручиваешь в голове. Не спал бы ещё долго. А наше тело устало, ему нужен отдых. Помогаю. Это всегда помогает, любовь моя." Конечно... Клинтарец как всегда прав, чертовски прав. Если Эдди не спится - ему нужно помочь заснуть. А что помогает Эдди выкинуть все из головы? Правильно. Железная, неоспоримая логика. И это, черт, это действительно опасно, действительно.. И если бы его спросили - он бы хотел подождать спокойного утра, только кто его спрашивает-то.. Но, в конце концов, он делал это и раньше, совсем не один раз. В этой комнате, на этой кровати, столько долгих или быстрых, тихих, приятных раз... Одна поправочка - с ним не было сексуально озабоченных космических липучек, способных заставить его потерять всякий контроль, что недопустимо, когда слышимость отвратительно хорошая, а слух у неспящего внизу раздражающе отличный, и он там, ха, вряд ли будет рад слышать.. Ох... Да, ладно. Ладно. Лучше сам. Так хотя бы есть неиллюзорная возможность остаться в их уютном, никем не нарушенном уединении. Встревоженному "чудесным" возвращением в отчий дом разуму, конечно, хочется.. больше. Жёстко, сзади, зажатым под тяжёлым телом, с запечатанным чёрной лапой кривящимся ртом, сразу много, чтобы больно и так хорошо одновременно... Брок выдыхает сквозь зубы старательно медленно, ощущая, как от одного образа, промелькнувшего на краю сознания, клитарец вибрирует под кожей горячей дрожью, а сам он становится... Совершенно мокрым. Но это будет завтра, если им захочется.. А сейчас хватит и быстрой разрядки. Тем более, никто не запрещает в процессе держать в голове эту соблазнительную картину, рассматривать со всех сторон, стараться прочувствовать... Эдди поудобнее устраивается под одеялом, стараясь не вертеться на широкой скрипучей кровати слишком.. громко, позволяя настойчивым щупам стянуть намокшие кое-где боксеры к лодыжкам, прикрывает веки, отдаваясь собственным рукам и тёплым поглаживаниям тонких нитей по разгоряченной коже; обхватывает твёрдый ствол ладонью привычным движением и... "Э.. Ты чего?.." - парень даже приподнимает голову с подушки, ощутив, что ладонь и не думает двинуться с места. "Правда думал, всё так просто, Эдди?.." Да блять. Думал, да. Пару секунд. Но тон симбиота вообще, совершенно не сулит ничего быстрого, спокойного или расслабленного. Чёртов, мать его, паразит. "Ви, мы же просто хотели уснуть, ведь так?.. Отдых, все дела, помнишь?.. Я устал, ты сам сказал, и я правда хочу просто... Хочешь, иди сюда?.. Я хочу. Представь, ты прижмёшься ко мне, и мне под тобой тепло и тесно.. И я глажу нас обоих, вместе, и тебе.. нравится.. очень.. Ну, слышишь?.." Робкая попытка воззвать сбивчивым шёпотом к инопланетному разуму, впрочем, проваливается с треском. Симбиот кружит под кожей, перетекает по рёбрам, не отпуская контроль над рукой. "Э-э-эдди.." - от тихого, вкрадчивого, такого влюблённого и опасного рычания у парня окончательно сводит желанием низ живота, и он с еле слышным стоном пытается толкнуться бёдрами навстречу застывшей ладони, но Веном пересекает и эту попытку. - "Всё будет очень тихо... Ты ведь об этом просил? Так вот. И ты сам все сделаешь, я не стану помогать, даже если захочешь.." Брок остраненно думает, что вряд ли кто-то ещё смог бы вкладывать столько опасных обещаний в соблазнительный разговор, так, чтобы это звучало ещё.. соблазнительнее. Симбиот слишком хорошо его знает, ч-чёрт. "А чтобы было тише, ты будешь ласкать себя одним пальцем... И только." С губ вскинувшегося было в возмущенной тираде парня не слетает ни слова. "И, да," - буднично замечает самодовольный голос. - "Ещё ты не сможешь издавать.. звуки." Пару секунд парень смотрит в пустоту, распахнув глаза и недоуменно приоткрыв рот, осознавая перспективу, и вдруг кривится почти обиженно, сердито и громко дыша - как-то это совсем слишком для него, и так утомленного сегодняшними сборами и переездом. Впрочем... "Не старайся изобразить возмущение так сильно, Эдди, нам нравится идея... Чувствую нас," - вибрация обволакивает, заполняет изнутри, не давая сопротивляться, растворяя мысли... - "Ты мокрый и горячий, когда думаешь о том, как лежишь смирно, касаешься себя почти невесомо, почти недостаточно, не можешь попросить... Не спорь с собой, любовь моя.. Просто.. сделай это. Для нас." Эдди сдаётся. Кивает, расслабляется, ощущая возвращающийся к телу контроль. Сгибает колени, разводя их шире, чувствуя, как напряженный орган почти прижимается к животу. В памяти вдруг всплывает образ.. Воспоминание. Он так же, в кровати, на спине, с раскинутыми в стороны коленями, видит своё тело удивительной, светящейся картой, и тонкие пальцы оглаживают каждый "огонёк", не торопясь приблизиться к самому яркому... Как давно это было?.. Вечность назад, наверное. Сознание тут же опаляет волной нежности - их память, ценная каждым кусочком. Парень улыбается быстро и нервно, беззвучно, одними губами произносит "люблю", уверенный, что симбиот услышал и понял его и без слов. В противовес образу из памяти тянется рукой сразу к подрагивающему, горящему в ожидании ласки члену. Слушаясь их этой волнующей идеи проводит лишь подушечкой указательного пальца от основания вверх по тонкой, мягкой коже, напрягаясь всем телом и чуть выгибаясь навстречу, тут же ощущая, как прикосновение отзывается тихим мурлыканьем и двойным удовольствием в их общем сознании... Черт, это никогда не будет.. данностью. Привычкой.. Каждый раз это удивительно. Только для них... Эдди быстро облизывает пальцы, снова прикасаясь лишь одним к самому кончику, к нежной щелочке. Выдыхает сквозь зубы от прошивающего их нервы быстрого, яркого разряда. Поглаживает бережно, чуть нажимает, раздвигая немного края... Приятно.. Кажется, хах, ему не потребуется много времени даже с этой фантазией клинтарца про один палец... Немного увлекается, закусывая губу, поглощенный ощущениями, и вздрагивает, слыша возбужденный низкий шепот в своём сознании: "Хочешь.. глубже, Эдди?.. Здесь? Можем устроить. Как-нибудь…" Это... Чёрт, да нет же, он не думал! Скулы вспыхивают мгновенной горячей волной, член дёргается, не обращая внимание на смущение парня, под кончиком пальца снова становится.. мокро. Хоть кого-то здесь вообще интересует его мнение? Даже собственное тело, кажется, заодно с симбиотом. Брок фыркает, все же не убирая палец, решая не поддаваться на провокацию, а продолжить. Обводит головку по кругу, часто дыша, снова растворяясь в обоюдном наслаждении, находит то самое местечко посередине, снизу, под ней, где прикосновения приятнее всего, сосредотачивается на нем, гладя и нажимая быстро и ритмично, чувствуя, как в животе закручивается тугая пружина и пальцы на ногах начинают неметь - явные признаки, что он.. близок... Ещё немного, чёрт, просто пара движений... Уже почти... Рука, теряя контроль, аккуратно опускается на живот, прервав свои действия в самый последний неподходящий момент. Да какого!.. Эдди застонал бы жалобно - но связки по-прежнему отказываются слушаться, оставляя ему лишь возможность страдальчески сжать колени, выгибаясь в пояснице, кусая губы в почти болезненном отсутствии такой близкой разрядки. Видимо, вопрос: "За что???" прошивает красной нитью сознание и без всяких слов, потому что ответ не заставляет себя ждать: "Было бы слишком быстро, любовь моя. Что думаешь? Ах, да. Можешь не отвечать, вернее.. Не можешь отвечать. Но, кажется, я чувствую, что ты думаешь..." Брок видит эту зубастую широченную ухмылку отпечатком на изнанке век, и, да, он очень хотел бы сказать, что именно он думает о таких выходках, но... "Попробуем немного иначе, Эдди? К примеру, трогать себя здесь... Нравится.." Неподконтрольная парню рука осторожно задевает кончиком пальца торчащий сосок, посылая по телу сноп искр... Брок подумал бы, что Веном совершенно контролирует ситуацию, если бы не научился слишком хорошо различать интонации любимого голоса. Чуть больше рычащих тягучих согласных, чуть меньше связности слов... Эдди ухмыляется, отдышавшись немного от судорог прерванного удовольствия, принимая игру. Кажется, кое-кто тоже плавится в их общем огне, хоть и старается не подавать вида... Ладно, если клинтарцу хочется так... Облизнув вновь слушающийся его палец, парень медленно обводит розовую бусинку по кругу, впитывая каждое лёгкое, не такое сильное, как могло бы быть, немного недостаточное ощущение. Цепляет кончиком пальца резко, вздыхая в такт. Переключается на второй нежный бугорок, надавливает, гладит по очереди, распаляя себя вновь так медленно, но всё сильнее с каждым касанием, дышит рвано, тихо радуясь про себя отраженным волнам наслаждения своего второго, которые тот даже не пытается прятать... Решает, что с них, наконец, достаточно, возвращается рукой вниз, к отчаянно-твёрдому и текущему смазкой, оглаживает подушечкой указательного пальца головку, размазывая выступившую влагу, ласкает себя неторопливо, войдя во вкус, уловив особую прелесть этих маленьких, точечных касаний, которые будто бы делают привычную ласку острее, осмысленнее, концентрированнее... Член пульсирует на грани, и было бы достаточно просто верного, сильного движения по чувствительному местечку, но парень продолжает медлить, выводя кончиком пальца бездумные линии на упругой головке, прощупывая вздувшиеся венки ствола.. Момент наслаждения подкрадывается мягко, медленно, понемногу, Эдди уже чувствует эту тяжёлую волну, рождающуюся внизу живота, охватывающую тело покалыванием и теплом, стремящуюся провести их обоих, наконец, через край.. Но.. За пару секунд до яркого фейерверка, уже разгорающегося под веками, рука снова оказывается прижатой к животу, а горячая волна, так и не найдя выхода, неохотно и мучительно вливается обратно, вглубь тела, пронзая его крупной дрожью упущенного удовольствия и судорогами на грани сладости и боли. Эдди вцепляется свободной рукой в простынь, сминая ткань в пальцах, стискивает зубы, кривя уголок дрожащих губ, дышит поверхностно и часто. Он не сердится. Сил уже не осталось, ему просто... обидно, чёрт. Почти до слёз. И так хочется кончить, что он совершенно однозначно готов послать к черту изобретательного симбиота и эту игру, и довести уже себя в пару быстрых, резких, полных движений. Но решает, как всегда, не он. Парень всхлипывает беззвучно, слыша ненавистный-обожаемый ироничный голос где-то в ещё способной воспринимать части разума: "Ты не обижаешься, любовь моя? Просто захотелось подольше. Нам так приятно, Э-э-эдди.. Совсем не хочется заканчивать, верно?" "Иди ты к черту..." - думает Брок, машинально сжимая и разжимая пальцы на вновь послушной ладони. - "Просто иди к черту, зараза." Если честно, ему уже страшно прикасаться к себе. Ещё раз он, наверное, просто не выдержит.. Что-то в нем - в груди, в животе - порвется или треснет от сумасшедшего напряжения, скручивающего всё тело сладкими спазмами. Но налившийся кровью, кажется, вдвое против обычного орган так невыносимо требует хоть какого-то внимания, трется об одеяло, вздрагивая и заставляя мышцы пресса сокращаться вслед, что Эдди срывается. И только чуть-чуть нарушает правила игры, используя все ещё лишь кончики пальцев, да, но - всех, чтобы проскользить ими по упругой влажности, сжимая, вдавливаясь; ласкать местечко под головкой, нажимая сильно, не церемонясь, задавая быстрый, резкий темп, будто стараясь догнать неуловимое раз за разом наслаждение.. Чёрный щуп - вероятно, инструмент неотвратимой расплаты за нарушение правил - вползает с бедра на тазовую косточку, тянется ближе к ладони, оплетает запястье. И Броку почти панически страшно: что будет наказанием? Сколько раз ещё Веном заставит его балансировать на краю, отнимая всё в последнюю секунду? Может ли... Может ли он вообще заставить их остаться так, в высшей точке возбуждения, на долгие часы?.. Эдди знает, что может. И не отрицает, что им это нравилось. Но сейчас тело болит, он напряжен до, кажется, растянутых сухожилий, и всё никак не получается поймать ускользающий момент без разрешения, но ему нужно закончить это сейчас. "Не надо.." - вдруг прорывается совсем-совсем тихим всхлипом сквозь зубы, и парень даже не успевает удивиться вновь обретенному голосу, продолжая быстро и сбивчиво. - "Не останавливай, Ви, пожалуйста, мне нужно, чёрт, я не могу больше, прости, прости, прости, прости... "  "Не бойся, Эдди. Не стану в этот раз, любовь моя," - голос бархатный, ласкающий, такой тёплый на контрасте с чуть шипящей ласковой издевкой до, когда клинтарец творил с ним всё это, заставляя дразнить себя так долго, и он ничего, ничего не мог сделать, что Эдди чуть не плачет от облегчения, от благодарности за возможность, наконец, отпустить себя, переплести пальцы с нежно жмущейся ближе к ладони чёрной нитью, обхватить себя плотно, сильно, так, как нужно, и уже не сдерживаясь и без всяких остановок довести их обоих до желанной, чертовски желанной, немного болезненной и такой прекрасно-опустошающей разрядки, глотая стоны, ощущая всплески черноты кожей, слушая несдержанное "Эдди-Эдди-Эдди..." на фоне метрономного гулкого стука крови в ушах, стискивая пульсирующий ствол на пределе ощущений, разводя колени шире, упираясь пятками в жёсткий матрас, подаваясь бёдрами вверх, навстречу собственной ласке, и, кажется, целую вечность выплескиваясь горячими каплями на дрожащие пальцы, подоспевший вовремя кончик длинного языка и напряженный живот... Перед тем, как вырубиться глубоким, спокойным сном, Эдди успевает усмехнуться полной успешности их небольшого эксперимента: раздраженные шаги не слышны на лестнице, а, значит, их не было слышно внизу. А ещё.. Клинтарец все же нашел отличную замену его фантазии о жёстком и грубом... Отлично сработало.. И, наверное, можно бы попозже повторить... И ещё та мысль, про "глубже".. Интересно.. Веном это всерьёз?.. С этим вопросом в мыслях Брок безмятежно засыпает, полностью вверяя себя нежной заботе черных щупов и гибкого языка.

***

Следующее утро начинается солнечным лучом в окно, высвечивающим ленивый танец пылинок в воздухе, мягким касанием кончика длинного языка к припухшим сонным губам, перерастающим в долгий, глубокий поцелуй. И, раз уж в доме никого - отец давно ушёл на работу, - можно задержаться в ласковых объятиях тёплой черноты немного дольше, тем более, что Веном, кажется, исполнен желания действием попросить прощения за вчерашний эксперимент... Выбравшись, наконец, из постели, переводя дыхание после утренних.. упражнений, Эдди с десяток минут тупит в телефон, торча у окна. Сообщение от Тины, пестря вырвиглазными смайликами, предлагает пересечься где-нибудь в его районе примерно через - парень бросает взгляд на часы - час, как раз она будет проезжать мимо, "так что почему б не увидеться, чувак, уже соскучилась!!! <3 <3 <3" Брок отстукивает на экране согласие и место встречи - ему не помешает наведаться в магазин, учитывая их сегодняшние планы, а там рядом как раз уютная забегаловка, любимая парнем еще с детства, когда добрая толстая чернокожая официантка Молли в идеально-белом переднике всегда приносила своему "сахарному котику" лишний кусок пирога, большое печенье, ещё что-нибудь, не стесняясь даже при отце потрепать широкой ладонью с пухлыми пальцами светлые длинные прядки. А на высказанное однажды отцом замечание, мол, не стоит так баловать ребёнка, Молли встала в проходе во всю свою ширь, сложила руки на груди и так отчитала опешившего мужчину, припечатав в конце: "Да вы посмотрите на него, он создан, чтобы его баловать! Так что делала, делаю, и буду делать, и вам советую, сухарь вы чёрствый!", что больше отец ей не рисковал возражать вслух, наверное, опасаясь потом получать от вспыльчивой официантки исключительно горький кофе. Молли давно уже не работает в том заведении с красными кожаными диванчиками, но Эдди все равно любит заходить туда время от времени.

***

В маленьком супермаркете на удивление многолюдно для утра буднего дня, а вот кассир всего один, и парень скучает в очереди, обнявшись со своей корзинкой, пытаясь въехать все ещё сонным мозгом в какие-то новости колледжа в ленте, в основном про всяческие летние активности для студентов, больше возвращаясь мыслями к сегодняшнему утру и вчерашней ночи под тихое урчание в голове, чем действительно что-то читая. "Эдди?.." - робкий и нежный знакомый голос вырывает его из сонной прострации, пробуждая получше ведра с холодной водой на голову. Брок поворачивается к источнику звука, помедлив секунду, крепче сжимая пальцы на металлических прутьях корзинки. "Ээ... Кхм.. Привет, Трейс.." Всё те же блондинистые локоны, те же очки в тонкой оправе, та же несмелая улыбка.. Живот вдруг скручивает в тугой холодный узел. Воспоминания прошлого лета, вся та безысходность и отчаяние всколыхиваются неконтролируемой волной. Зачем она тут? Точнее, она, вероятно, так же пришла за покупками, но зачем она возле него? Зачем подошла? Заговорила? Что за.. гребаное де жа вю? Веном беспокойно ворочается под рёбрами, улавливая резко изменившееся настроение хоста, тихо предупреждающе рычит: "Уйдём, Эдди?", чувствуя, как нежелание драгоценного хоста быть на этом самом месте и говорить с ещё одним призраком больного прошлого становится физически ощутимым. Парень берет себя в руки, едва заметно качает головой в ответ клинтарцу и, наконец, находит силы посмотреть Трейси в глаза. Та улыбается ему, как старому доброму знакомому, будто не было тех унизительных для обоих минут в принцессочно-белой комнате и месяца взаимного тяжёлого игнорирования после. "Привет!" - девушка лучится радостью, окончательно сбивая Брока с толку. - "Так здорово, ты приехал! Ну, то есть, понятно, каникулы же.. Я вот тоже приехала, и, надо же, сразу встретились. Ты как? Как второй курс? Ой, а может, сходим, посидим где-нибудь, поболтаем? Столько не виделись, целый год... Классная звездочка, кстати, ну, на плече. Новая? О чем-то или просто так?" "Эм.." - красноречие никак не хочет возвращаться к парню, слишком.. странно всё это. Он готов был снова играть в незнакомцев, случайно пересекаясь на улице, - что поделать, один район, - но эта "встреча старых друзей"... К счастью, подходит его очередь и, запихивая немногочисленные покупки в рюкзак, он все же старательно улыбается бывшей подруге: "Я тоже рад увидеться, Трейс, но я занят, извини, договорился с другом, он уже подъезжает... Может, потом. Ладно, пока!" И, не дождавшись ответа, сбегает на улицу, под нетипично жаркое в этом году июльское солнце. "И что это было?.." - бурчит Эдди себе под нос, пересекая улицу и толкая тяжёлые стеклянные двери знакомой закусочной. Впрочем, привычные с детства здешние ароматы кофе, пирогов, старой кожаной мебели, создающие особую уютную атмосферу этого места, быстро перетягивают на себя внимание парня и он блаженно плюхается на расшатанный стул возле барной стойки, убедившись, что Тины ещё нет. Кивает низенькой и худенькой светловолосой официантке лет тридцати: "Привет, миссис Джонс! Я снова к вам!" "Эдди Брок!" - женщина всплескивает руками с улыбкой. - "Снова будешь пару месяцев тут ошиваться каждый день, негодник? Да я шучу, рада тебя видеть! Ну что, как учёба, как девчонки? Хватает тебя там на всех-то?" И, не успевает парень отшутиться в ответ, миссис Джонс вдруг, картинно распахнув глаза, прикрывает рот ладонью, переводя взгляд куда-то за его спину, продолжая: "Упс! Язык мой - враг мой! Вот, сама вижу, все у тебя в порядке, ну ладно, я пойду работать, сейчас принесу вам кофе!" "И шоколадное печенье, пожалуйста!" - выкрикивает Эдди вслед и разворачивается на крутящемся стуле с широкой улыбкой, полагая, что Тина, как всегда, устраивает из встречи спектакль, подкравшись незаметно и изображая за его спиной воздушные поцелуи или что-то типа того, и вздрагивает. Трейси застенчиво улыбается, разводя руками, вроде как: ну вот, снова, какая неожиданность. И, видя замешательство парня - не прогонять же девушку и не сбегать на улицу самому, но и совершенно неясно, что делать-то, - осторожно подсаживается на соседний стул. Теребит в аккуратных пальчиках с розовым лаком край воздушной юбки, глядя на Эдди немного искоса. Миссис Джонс шумно сгружает перед ними с подноса две чашки - чёрный кофе с молоком и какой-то вычурный водоворот из взбитых сливок - и блюдечко с печеньем, подмигивает, нарушая неловкое молчание: "Держите, дети, каждому как обычно!" "Спасибо, Элиза!" - Трейси мило улыбается, по-видимому, хорошо знакомой официантке. Подцепляет свою чашку со столешницы, кивая сидящему как на иголках парню. - "Ты полюбил сладкое, м? Хорошее, кстати, всё же место, правда? Я часто сюда захожу с тех пор, как ты меня тогда приводил, ну, когда бываю тут, возле дома. Твой друг опаздывает, да?.. Ой, это совсем невежливо, конечно, да и вообще, наверное, это выглядит.. Я только поняла, ты извини, я совсем не хотела тебя преследовать!" Брок нервно усмехается, выдавливая в ответ что-то вроде: "Конечно, Трейс, да я не думал даже. Преследовать, скажешь тоже. Что поделать, если здесь единственный приличный кофе в округе и тут полюбому собирается весь район?" Трейси тихо смеется, видимо, считая начало разговора положенным. Продолжает что-то болтать о своей сложной программе этого года, как не было дел ни до чего, кроме учёбы, периодически бросая быстрые взгляды на уткнувшегося в свою кружку парня, и Эдди вообще ничего не понимает, кроме того, что ему хочется уже тайком написать Тине, что место встречи изменилось и под каким-нибудь предлогом слинять из этой странной компании. Веном настороженно молчит, поглаживая напряженную спину под майкой тоненькой нитью, вслушиваясь - не пора ли спасать драгоценного хоста? Хрупкая девочка вроде бы не выглядит угрозой, не говорит ничего обидного, злого.. И, да, симбиот, конечно, знает, кто это и что за история связывает эту болтливую и его Эдди, но она ведь и раньше не обижала парня, а сейчас и вовсе ведёт себя дружелюбно. Ещё и руки не распускает, в отличие от многих. Вроде бы наоборот, пытается помириться, а налаживать отношения - это же хорошо. Должно быть так. Однако же, Эдди реагирует на неё чуть ли не хуже, чем на своего противного соседа по комнате, внутренне сжимаясь от горько-неприятных, мутных ощущений. Чувствам своего человека клинтарец уже научился доверять больше, чем логике, так что Веном плюёт на размышления о тонкостях земной психологии и почти уже готов хоть каким-то образом, но вытащить своего носителя из явно неприятной тому ситуации, однако, вмешаться не успевает. "Привет, Брок!" - лыбящаяся во все тридцать два Тина появляется, как всегда, внезапно. Хлопает парня по плечу, грубовато притискивает к себе на пару секунд, тут же громогласно объявляя официантке: "А будьте добры мне мороженого! Много! Ведро! Как я задолбалась в этом трамвае!" И, наконец, не получив ожидаемого приветствия в ответ, оглядывается по сторонам, замечая, что что-то не совсем так: "Ой, ты не один тут? Я вам помешала, что ли? Я не спецом! Просто ничего уже не соображаю, ужас, какая жара!" Трейси смеряет растрепанную, взъерошенную после раскаленного трамвая девушку высокомерным, колким взглядом, что не ускользает от внимательных Тининых глаз, разжигая на смуглом лице весёлую ухмылку. "Ничего..." - тонко улыбается блондинка, хотя улыбка больше похожа на оскал. - "Мы просто болтаем, пока Эдди ждёт друга..." "Ну вот он я и пришла!" - Тина плюхается на вытертый кожаный диванчик, обмахиваясь ухваченным со стола меню, и весело хмыкает, заметив тень удивления и ревности, пробежавшую по точеному личку, относительно сообразив, наконец, что тут происходит, и что друга, судя по его отрешенному от реальности состоянию, пора спасать. - "Подруга, а ты это.. Эдди, конечно, милашка, что пиздец, и девок старается не отшивать сходу, ну, там, не обижать тонкую душевную организацию, но ты б с ним полегче, а то он, знаешь, не один!" "Это.. твоя девушка?" - Трейси, мгновенно словно забыв о существовании Тины, оборачивается к Броку, стараясь удержать лицо и не выказать разочарования, впрочем, бледные скулы бесконтрольно вспыхивают пунцовыми пятнами, а нежный голос все же приобретает холодные нотки. Пока парень думает, как ему иногда хочется засунуть всегда идущей ва-банк подруге в рот кляп, и стоит ли ему влезать в это или сами разберутся, Тина, ухмыльнувшись такому маневру Трейси, преувеличенно заинтересованно смотрит на себя пару секунд, опустив глаза, и вдруг удивленно тыкает себя пальцем в грудь: "Ой! Ух ты! Я и правда девушка, кто бы мог подумать! Да ты открыла мне глаза, подруга! Спасибо же! Только я это.. Своя собственная, хы. Эдди у нас вообще.. немного не по девушкам, ты не знала?" И подмигивает опешившей блондинке: "Зато вот я - так полностью по ним! Ладно, раз всё выяснили, ты это, не дуйся, давай к нам, садись, будем знакомиться!" "Так ты...?" - Трейси пропускает болтовню Тины мимо ушей, смотря на парня в упор расширившимися глазами сквозь стекло изящных очков. На бледном личике все больше проступает какое-то.. понимание. И злость. И обида. Превращая милую девчонку во что-то... Брок, покраснев до кончиков ушей и уже совершенно конкретно жалея об отсутствии кляпа для некоторых болтливых ртов под рукой, успевает отстраненно отметить, что гнев на лицах или зубастых мордах всех рас выглядит чем-то похоже... "Ты из.. этих? Поэтому ты тогда?.. И.. что?" - в голосе девушки начинают проступать откровенно истерические нотки. - "Что это было, у нас с тобой? На спор с дружками?.. Или, подожди.. Ты хотел.. Попробовать, как это, с девочкой, так?! Ну, тогда понятно... Боже... Я ведь... Ты у меня был бы... И я хотела..." Эдди вскакивает со стула, сообразив в свою очередь до конца, как вся эта.. ситуация выглядит для его бывшей и вообще, со стороны, выставляя ладони перед собой и пытаясь остановить поток "осознания" блондинки: "Подожди, Трейс, успокойся, пожа.." Девушка прерывает его резким взмахом руки, закрывая второй ладонью глаза, приподнимая очки к бровям. Резко поднимается с места, хватая сумочку и телефон, пытаясь дрожащими пальцами найти кошелёк. "Боже.. Какая же я дура! Думала о тебе, о нас, весь год, не могла выкинуть из головы! Скучала! Ни с кем не... Чёрт! Думала - бывает, мало ли, зря я повела себя тогда так, увидимся, поговорим, может быть.. Может быть начнём сначала, а ты... Ты просто... Да ты!.." - и, бросив, наконец, на стойку пару купюр, задохнувшись от негодования и подступающих слез, вылетает из забегаловки. Немногочисленные посетители, украдкой вздохнув о закончившемся бесплатном спектакле, возвращаются к еде и экранам мобильников. Миссис Джонс с выражением лица "вот это поворот", старательно делает вид, что она профессионал своего дела и ещё и не такое слышала в этих стенах, подумаешь. Эдди, спрятав пылающее лицо в ладонях, тихо, задушенно стонет, плюхаясь на диванчик напротив Тины. Разводит пальцы, чтобы взглянуть одним глазом на явно веселящуюся девушку. Он - может, это и удивительно - всё же не сердится на Тину за её длинный язык вовсе. Трейси с этим лелеемым целый год намерением начать все сначала могла бы, пожалуй, стать проблемой, и он не уверен, смог бы он вот так легко сказать в глаза не незнакомке в автобусе, а когда-то близкому человеку некоторые.. новые подробности о себе? Может пока и не смог бы. А вранье про девушку где-то в колледже или про "мне не нужны сейчас отношения" лишь раззадорило бы азарт блондинки, и тогда она точно не отстала бы, стараясь "завоевать" его, что могло бы здорово осложнить ему жизнь. Как он понял за то время, что они провели вместе прошлым летом, Трейси, несмотря на внешнюю мягкость, - гордая, даже горделивая, привыкла получать, что хочет, и не любит упускать то, что считает своим. Ладно... Ещё одной проблемой меньше благодаря Тине... "Ти, ты в курсе, что иногда ты полная...? Просто..!" - Эдди отнимает ладони от все ещё пунцовых щёк, состраивая сидящей напротив девушке непередаваемую физиономию: наполовину возмущение, наполовину еле сдерживаемый смех. "В курсе! И горжусь этим!" - Тина явно довольна собой и Брок коротко фыркает, качая головой. - "Но я, если честно, ничего не поняла, чего это было. Чего я не так сказала-то? И чего за баба? Ничо такая, кстати, я б с ней! Ух! Да ладно тебе, не ревнуй! Так и что, у вас с ней что-то было? Или не было? Или чего? Давай, колись уже, а я пока что-нибудь съем, жрать хочется зверски!" Выложить подруге всё без утайки оказывается не так уж сложно. Всё же парень доверяет той, кто, по факту, дважды спасала его жизнь (один раз пусть фигурально выражаясь, а вот второй - совершенно буквально), безусловно. Почти как себе. Под конец рассказа же тяжёлая история неприятных событий прошлого лета и вовсе приобретает комичную нотку благодаря совершенно прямолинейным и местами вовсе неприличным комментариям девушки. А когда Тина, уже хрюкая от смеха, откидывается на спинку диванчика, смотрит пристально и хитро на все ещё понурого приятеля, погруженного в воспоминания о не самом приятном периоде своей жизни, и выдает: "Ну ты даёшь вообще, Брок. Точнее, как раз-таки не даешь, хы. То есть, погоди, дай-ка перефразирую эту твою ситуацию: ты девку зацепил, она позвала тебя к себе трахаться прямым текстом, ты припёрся, возбудил и не дал?! Пхах, а тебе не кажется, что обычно бывает как бы наоборот? Не, тогда я её понимаю - ты прикинь, она, походу, первая, кого продинамил парень, вот её и прёт. Ещё бы! Гляди, она ещё серенады тебе притащится петь под балкон. Есть у тебя балкон? Нет? Жаль! Я б на это посмотрела, ахаха!" - парня окончательно отпускает, и он хохочет вместе с подругой, чувствуя, как заживает в душе ещё одна ранка, и понимая, что теперь очередная возможная встреча с бывшей девушкой перестала его беспокоить совершенно. Взгляд под другим углом делает всё немного проще и легче. Хотя, конечно, он искренне надеется, что каким-то образом удастся не пересекаться с обиженной Трейси хотя бы пару недель... Венома, что ли, попросить предупреждать о ней хотя бы за квартал?.. Да ну, бред. В конце концов, подумаешь, десяток неприязненных взглядов за лето он как-нибудь переживёт. А что ещё она сделает? Вряд ли девушка ещё раз решит хотя бы заговорить с ним.

***

Трамвай привозит их на окраину города, туда, где спустя два квартала пешком шумят высокие сосны, отделяя последние жилые дома от "дикого" побережья. Углубившись немного в лес, подальше от любопытных глаз горожан, Эдди, наконец, передаёт контроль, позволяя гибким щупам восторженно захлестнуть себя от пяток до макушки, вылепливая поверх тонкой фигуры мощную форму его второго. Ему безумно нравится это - чувствовать, как обостряются ощущения через призму другого восприятия. Видеть, как мир вспыхивает новыми, недоступными человеческому глазу цветами. Ощущать, как доволен симбиот быть ими - полностью, сливаясь каждой клеткой в единое, сильное, красивое существо. Это первое их полное слияние с того побоища в Фонде Жизни. Первая трансформация, когда можно не бояться быть случайно замеченными теми самыми людьми. Когда нужно быть осторожными, да, но не нужно скрываться исключительно в тенях вечерних крыш. Теперь будет так. Радостная мысль пронизывает единое сознание и Эдди слышит нежное мурлыканье клинтарца: да, теперь больше времени для них, больше мест, больше возможностей. И начать с давно соблазняющей их обоих вылазки на какой-нибудь дальний безлюдный пляж - отличная идея.

***

Это... восхитительно! Скорость, мощь, сила!.. Брок выпаливает это вслух с восторженной улыбкой от уха до уха, стоит симбиоту схлынуть с него, бережно опуская на ноги возле самой кромки прибоя где-то... Эдди явно не был здесь раньше - слишком глубоко в лес и далеко от любых пешеходных тропок, излюбленных жаждущими прогулок и океанского бриза горожанами и туристами. Далеко даже от тех мест, куда добираются без всяких тропок вездесущие дети, тянущиеся к лазурно-спокойной по летнему времени воде. Песчаный пятачок метров пять в диаметре, защищённый со всех сторон высоченными соснами с взрывающими землю толстыми корнями, невидимый со стороны города из-за небольшого, поросшего лиственным леском мыса. И ничего и никого кроме припекающего послеполуденного солнца, росчерков крикливых чаек в высокой лазури, спорящих белизной с лёгкими перьями облаков, да слепящих зеркальных бликов, мерцающих на водной глади. Идеально. Идеальное место для них! Веном, улавливая совершенно искреннее, детское счастье драгоценного хоста, радостно скалится, пробуя устойчивый ветерок с моря длинным языком. Тихо рычит, снова забирая парня на пару секунд в перетекающую по телу полутрансформацию: "Наши сила и скорость, Эдди. Наши, вместе." "Да..." - Брок улыбается в ответ, оборачиваясь к выросшей над плечом морде, касаясь кончиками пальцев под зубастой челюстью. - "Мне нравится чувствовать их. Через тебя. Это действительно здорово.. Представляю, что ощущаешь ты, это наверное так… здорово!" Клинтарец фыркает, будто парень сказал что-то забавное. И поясняет в ответ на выгнутую вопросительно бровь: "Ты даёшь нам много сил, Эдди. Наша связь делает нас сильными. Но сейчас это даже не половина возможного. Твой мозг пока не умеет полностью понимать, что значит быть нами, что значит быть едиными. Ты разделяешь, задумываешься: кто из нас контролирует наше тело. Не можешь пока справиться с нашей единой формой." Веном на секунду вновь охватывает парня собой целиком, отдавая контроль хосту, и тот чуть не падает на влажный песок, запутавшись во внезапно тяжёлых и неповоротливых для непривычного сознания конечностях и свалившихся на него не-своих ощущениях. "Видишь, любовь моя? Твой мозг, твои нервы ещё не научились воспринимать нас как... Нас. Не разделять. Просто.. быть. Чувствовать до конца. Но ты научишься. Мы станем продолжением друг друга. Улавливать мысли и образы мгновенно, реагировать как одно целое. Пока сложно объяснить тебе - как это. Но поверь мне, так будет. Быть едиными, не теряя себя. Мы можем это - полный, абсолютный симбиоз, Эдди." Клинтарец, ухмыльнувшись, проводит когтистым пальцем по щеке зависнувшего в попытке осознать услышанное парня, уже оказавшись напротив того в свой полный рост. "Не думай так сильно, любовь моя. Это нужно просто почувствовать. Это придёт. Слышу, о чем думаешь - тренировки для нас. Да, чем чаще будем нами, чем больше вылазок, тем быстрее привыкнет разум. Но сегодня отдохнем. Как насчёт плавания? Ты часто думал об этом. Чем ближе каникулы, тем чаще. Мне нравится, как ваш вид тянется к воде, к истокам вашего происхождения. В этом есть что-то... Пойдём, Эдди?" И, подхватив парня в мощные лапы, двумя шагами преодолевает расстояние до воды, заходит по бедра в прибрежные искрящие мелкие волны, делая вид, что собирается впитаться обратно под кожу драгоценного хоста, обеспечив тому непредвиденный заплыв прямиком в одежде. "Ви!" - Брок цепляется за широкую шею, подтягивая к себе колени, стараясь в прямом смысле выйти сухим из воды. - "Поставь! Да не прямо сюда поставь, да чёрт! На берег! Мне переодеться нужно, джинсы и майка - так себе купальный костюм, знаешь ли! И домой ещё потом как-то добираться!" Клинтарец притискивает любимое тело к себе крепче, скалясь так, что уголки пасти чуть не сходятся на затылке, обвивает языком напряжённые плечи, и все же возвращает парня на песчаный берег почти сухим, не считая мелких брызг океанской пены, тут же перетекая в собственную мини-форму, любопытно высунувшуюся из-за плеча. "Зачем переодеваться, Эдди?.." - мини-морда наблюдает за прыгающим на одной ноге по песку носителем, старающимся выпутаться из синих джинсов. - "Просто разденься. Сделаю купальник для нас!" "Сделал один раз уже, спасибо!" - Брок фыркает, все же справившись с непослушной одеждой и ёжась от прохладного ветерка с воды. Всё же, Сан-Франциско не какие-нибудь Гаваи и океан здесь не слишком-то прогревается даже тёплым по местным меркам летом. - "Я как-нибудь обойдусь без наглых, лапающих меня плавок, хах! И, да, Ви. Купальник - это у девчонок, ты путаешься." "Что мешает лапать твою задницу под плавками?.." - симбиот игриво обвивает тонкими нитями грудь и живот, делясь теплом и удовлетворенно хмыкнув ожидаемой реакции драгоценного хоста. - "И я имел в виду именно то, что сказал, Эдди. Русалкой мы смотрелись великолепно, так что..." "Иди нафиг, а, извращенец.." - Эдди все же вспыхивает жаркой волной, вспоминая тот свой первый вечер в студии - воодушевление, столько разных вкусных эмоций, то, как им нравилось быть там, их общее адреналиновое возбуждение от происходящего, нашедшее выход позже, за дверями маленькой комнаты, - вызывая очередную довольную ухмылку своего второго. И, втиснувшись, наконец, вопреки старающимся отобрать неугодную деталь одежды хваталкам в чёрные плавки, надолго забывает обо всём, оказываясь в таких желанных весь год объятиях солёных волн.

***

Солнце уже клонится к закату, заливая сосны и песчаный пляжик рыжеющим светом, когда они выбираются на берег - мокрые, счастливые, почти обессиленные. Парень раскидывается звёздочкой на влажном песке, но тут же подскакивает - холодно. Земля, да и воздух уже начали остывать, предвещая прохладную ночь, и каждое дуновение бриза отзывается волной мурашек на бледной коже в мелких капельках. А вот с зубастой башки вода стекает, что с гуся - ох уж эти возможности.. текстур. Эдди фыркает такому фокусу, успев пожалеть, что позабыл о банальном полотенце и мёрзнуть ему теперь.. Клинтарец хмыкает, мгновенно охватывая парня собственной плотью на пару секунд, выталкивая сквозь греющую черноту капельки воды, как через мембрану, и вновь схлынывает, оставляя драгоценного носителя совершенно сухим. Брок присвистывает восхищённо, тут же чувствуя в ответ волну гордости. "Многое умею, Э-э-эдди..." - рокочет клыкастая морда, судя по интонациям и заползающему за ухо кончику горячего языка, имея в виду совсем не только очень удобные бытовые способности инопланетного организма. Парень думает съязвить, но, вздрогнув от удачного касания к чувствительному местечку, забивает, разворачиваясь к мгновенно выросшей возле него высокой фигуре, бросает смеющийся взгляд из-под чёрных ресниц, шепчет, прижавшись лбом к широкой груди: "Я знаю... Помню, знаешь.. Хотя бы утро.." Ловит кончик длинного языка губами, запрокидывая голову, втягивая своего второго в долгий поцелуй, тут же оказываясь в бережных, окончательно согревающих объятиях чёрных лап. Веном тихо хмыкает образам, мелькающим в голове неугомонного хоста, так отчаянно и самозабвенно цепляющегося сейчас за черную шкуру: что-то про бесстрашных мореплавателей, старые корабли, женщин в длинных платьях и, почему-то, красные паруса. Его носитель часто думает о странных вещах, вспомнить тех же розовых рогатых лошадей. И эти мысли хочется прояснить. "Почему красные паруса корабля, Эдди?" - заинтересованно урчит клинтарец, прерывая поцелуй, и, вдруг, ощущая укол смущения от драгоценного хоста. "Это.. Ну, ты, блин, как найдёшь время для вопросов.." - парень выдыхает, трёт пальцем переносицу, не отстраняясь от тёплой черноты, улыбаясь краем рта. Молчит немного, разворачиваясь, вжимаясь спиной в широкую грудь, смотрит на горизонт, откинувшись затылком на чёрное плечо. - "Ну.. Это история.. Ты, наверное, уже увидел, но я скажу. Про девушку, ждущую корабль с алыми парусами, который увезет её в страну, где сбываются грезы. Все смеялись над ней, называли сумасшедшей. А капитан одного корабля увидел её, влюбился, не посчитал мечты сумасбродством и приплыл за ней под этими вот алыми парусами. Такое вот.. Об исполнении сокровенных желаний и о море. Вспомнилось сейчас, с тобой.. Красиво... Ну что ты ухмыляешься?! Да, давай, назови меня чувствительным, всё, ничего больше не скажу!" Симбиот лижет брыкающегося парня в щеку, не выпуская из крепкого охвата лап и чёрных щупов, мурлычет в голове: "Чувствительный, Эдди. Очень чувствительный, для нас. Нравится..." "Ладно, ладно, верю, не слюнявь," - хихикает Брок, вытирая щеку ладонью. - "Всё, пойдём уже, ну.. Придётся окончательно разрушить мой суровый облик - ну что ты хмыкаешь, я серьёзно! - и показать тебе, какой я временами совершенно неисправимый романтик."

***

Сбор хвороста в стремительно темнеющем лесу проходит под нескончаемое "Может, не нужно, Эдди, зефир и так вкусный, и мы не замерзнем, согрею нас, может, не нужно?" симбиота, спасибо, хоть, не отказывается помогать перетаскивать добычу на маленький пляжик. В итоге Брок не выдерживает этих метаний, обхватывая ладонями зубастую башку за предполагаемые скулы, смотрит пристально пару секунд в космические глаза, после осторожно касаясь губами кромки бритвенных клыков. Прижимается лбом к гладкому лбу заткнувшегося клинтарца, шепча: "Эй, послушай.. Почувствуй.. Я не буду смеяться, если ты боишься. И я лучше позволю разорвать себя на части, чем кому-то или чему-то навредить тебе. И уж точно, слышишь, точно не наврежу тебе сам. Просто поверь мне. Ты видел в моей голове, как это красиво, и тепло, и не причиняет боли.. Позволь показать тебе..." И, воодушевленный явно поубавившимися опасениями симбиота, садится прямо на колени на прилипчивый песок, сооружая из найденного основу для небольшого костерка. "Это, знаешь, искусство," - тихо бормочет парень себе под нос, подсовывая ещё веточку сюда, и кусочек сухого мха туда. - "Сложить всё так, чтобы костёр загорелся. И, желательно, чтобы загорелся с одной спички. И я этим искусством, без лишней скромности, владею... Вот!" - Брок подскакивает, отряхивая джинсы и ладони. - "Момент истины! Где мой рюкзак?" Костёр действительно разгорается почти сразу. Не с одной спички всё же - хворост не слишком сухой, но - разгорается. Плюется искрами, потрескивает смолой, и вскоре пляшет, наконец, ровными языками жёлтого пламени. Веном, превратившись в собственную совсем мини-версию, опасливо выглядывает из-за плеча, неодобрительно косясь опаловым глазом на возню парня с огнём, неосознанно будто оттягивая носителя прочь от кусочка опасной стихии, в итоге чуть не заставляя Брока шлепнуться на задницу. Эдди все же удерживает равновесие, кидая через плечо терпеливое: "Расслабься, Ви. Хватит меня ронять. Смотри - ничего страшного. Нам не больно, наоборот - тепло. И я не стану близко подходить, идёт? И вообще, ты, случайно, не голодный? Я так вполне." Симбиот ожидаемо ведётся на мысли о прихваченных с собой сэндвичах, ныряет змейкой в рюкзак, тут же забывая об опасениях, и появляется обратно с торчащими из маленькой зубастой пасти непропорционально большим свертком и плиткой шоколада, радостно урча: "Еда, Эдди!" Брок усмехается, качнув головой - маневр отвлечения работает даже с большими-страшными-умными, ещё бы.. Вытаскивает из кучки заготовленного хвороста самую прямую ветку, а из рюкзака - пачку больших белоснежных зефирок, вздыхая себе под нос: "Ну ладно, рискнем ещё раз…" И, прихватив из свёртка холодный, но невероятно вкусный к вечеру дня на природе сэндвич, до которого ещё не добралась клыкастая пасть клинтарца, сосредоточенно нанизывает пару зефирин на острый кончик, высунув кончик языка от усердия. Первые зефирки ожидаемо достаются пламени - парень отвлекается, пропуская момент, когда нужно вынимать веточку из огня. Веном смотрит на костёр с ещё большим недовольством. Но дальше процесс налаживается и Эдди, обнявшись с тёплым термосом, умилённо смотрит, щурясь, как длинный язык осторожно снимает с веточки очередной кусочек шипящего лакомства, который тут же исчезает в зубастой пасти, чувствуя, как неприязнь его второго к огню не то, чтобы пропадает, но немного слабеет: раз уж эта штука способна не только причинять боль, но и создавать нечто вкусное - ладно уж, пусть пока горит. "Как ты не обжигаешься, а…" - Эдди задумчиво любуется отсветами язычков пламени в опаловых глазах. - "И как вообще это можно есть… Ну да тебе виднее. О.. Извини, кажется, последняя.. Эй! Да не откуси ветку-то! Ладно, понял, зефир нам нравится, м?.." Парень улыбается, поглаживая пальцем маленький гладкий лоб и, неожиданно для себя, зевает. Веном мгновенно материализуется сидящим за спиной драгоценного хоста, подхватывая того на колени, бережно притискивая к груди сильной лапой. "О.." - Эдди, в общем, давно уже не удивляется своим внезапным перемещениям в пространстве, так что просто расслабляется на ощутимо теплом чёрном теле, лениво откидывая голову и наблюдая танец пламени из-под полуприкрытых век. - "Ты уже не боишься.. Я рад.." "Огонь разный," - задумчиво шелестит низкий голос над ухом, заставляя веки тяжелеть а мысли разбегаться под стать бликам на волнах. "Делает больно, дарит тепло и радость.. Совсем как ты, Эдди," - клинтарец поудобнее перехватывает уже тихо и мерно сопящего парня в чёрных лапах, нежно проводит кончиком языка по щеке, хмыкнув смешно наморщенному в ответ во сне носу. И застывает, вглядываясь в мириады мерцающих звёзд - подмигивающих глаз вселенной - над пляшущими рыжими отблесками костра.

***

Брок просыпается, как от толчка, вскакивает с чёрных колен, кидая взгляд на умные часы на запястье: половина двенадцатого. Темно, холодно, с океана клочьями ползёт туман, путаясь меж стволов высоких сосен, вещи покрылись росой, костёр, вероятно, давно прогорел, а сам он не замёрз только благодаря объятиям симбиота. Но это всё мелочи в сравнении с… "Чёеееерт…" - шипит парень. Мобильник высвечивает десяток пропущенных. - "Он меня убьёт, чёрт!" Отмахивается от расстроенного "Прости, Эдди", спешно закидывая разбросанное по пляжику в рюкзак, и, вдруг, будто спотыкается, останавливаясь и опуская рюкзак с плеча на влажный песок. Веном настороженно старается уловить, что за настроение посетило неугомонного носителя на этот раз, вслушиваясь в какое-то явно важное для парня решение, формирующееся в русой голове. "А знаешь что?.." - Эдди обращается то ли к симбиоту, то ли к самому себе, глядя в темноту леса. - "А пошёл он. Подождёт." И, разворачиваясь к высокой фигуре, продолжает, вглядываясь в мерцающие нечеловеческие глаза: "Не хочу так. Не хочу, черт, пугаться, бежать, как щенок, по первому зову, не хочу всего этого для нас. Не хочу, чтобы ты извинялся за то, что нам здесь было хорошо. Хочу пробираться сквозь этот офигенный туман, думая о… тумане! А не об этом… Надоело. Просто хочу… нашу жизнь, Ви." Вздыхает глубоко и прерывисто, чувствуя молчаливую волну поддержки. "Я не знаю, что будет дома, но я просто.. Просто не хочу бояться. Понимаешь? Будем побеждать страхи вместе, а?.. И нам действительно нужно домой, но.. Мы просто пойдём туда, вместе, да? Не потому что кому-то надо, а потому что я хочу вернуться в свою комнату, к нашей кровати, и теплому душу, и хочу, чёрт, заниматься с тобой любовью когда и где хочу, а не вот это…" - скулы все же вспыхивают горячей волной под пристальным опаловым взглядом и парень, смутившись, отводит взгляд, чувствуя, как ласковая чернота забирает его в плавящиеся объятия. "Маленький и смелый.." - тепло хмыкает клинтарец, охватывая гибкое тело собой, вновь превращая их в единое целое, тихо урча в уголке сознания. - "Идём домой, Эдди. Никто не обидит, любовь моя. Никогда."

***

"Ты не подскажешь мне, сколько сейчас времени, сын?" Темная фигура в халате опасно-спокойно развалилась на диване перед мерцающим телевизором в полутьме гостиной. На придиванном столике отсвечивают бликами две? три пивные бутылки? Судя по ласковому тону мужчины, пустые. Эдди вздрагивает, резко разворачиваясь спиной к входной двери, которую старался максимально бесшумно закрыть за собой. Он не собирается обманываться этим видимым спокойствием - давно уже не обманывается. Слишком хорошо помнит, как спустя мгновения вкрадчивый голос способен выгореть в бесконтрольную ярость, а расслабленно сложенные на животе широкие ладони - вцепиться до синяков ему в плечи, и хорошо, если только так. Парень угрюмо молчит, стискивая в кулаке ключ. "Так что, Эдвард? Ты мне ответишь? Ты разучился смотреть на часы? Может быть, снова заимел привычку терять телефон? Или просто не можешь найти его в том бардаке, что у тебя в сумке, в комнате и в голове? Отвечай на вопрос, немедленно! Сколько. Сейчас. Времени?" "Отвали." - слово само вылетает сквозь сжатые зубы, тихим, твёрдым шёпотом. "Прости меня?" - мужчина удивлённо поднимает на парня нечёткий угрюмый взгляд, отрываясь от бубнящего телевизора. - "Я, кажется, тебя не расслышал?.." Эдди вскидывает голову, незаметно сжимая пальцы в кулаки, с неприкрытым вызовом вглядываясь в тёмную фигуру на диване. Выплевывает громко и чётко: "Расслышал. Но я повторю: отвали!" И, не давая потемневшему лицом мужчине раскрыть рот, продолжает, распаляясь и распрямляя привычно ссутулившиеся в присутствии отца плечи с каждым словом: "Мне уже есть восемнадцать, если ты вдруг забыл! Так что пошёл ты со своим временем, со своим надзором и со своими правилами! Буду уходить и возвращаться когда хочу, куда хочу и с кем хочу, и ты ничего не можешь мне приказывать!" Парень дышит часто, чувствуя, как коленки дрожат от инстинктивного страха и от выброса адреналина, но не отводит глаз и, предложи ему кто, не стал бы брать свои слова назад. Мужчина тяжело поднимается, делая навстречу тонкой фигуре нетвердый шаг, и, да, Эдди отлично видит даже в неверном свете телевизора и прекрасно знакомый ему мрачный гневный огонь в запавших глазах, и сжатые кулаки. "Ты не забыл, с кем ты разговариваешь, сопляк?" - высокая фигура придвигается ещё ближе, нависая над парнем, но страха почему-то нет. Он уступил место отчаянной решимости. Он больше не хочет так жить - в страхе и оглядываясь в этих стенах на каждую тень. И не станет. - "В моем доме..." "В моем доме ровно настолько же!" - окрепший голос звонко разносится по гостиной, отражаясь от бесконечной вереницы стеклянных шкафов-витрин. - "Ты уже не мой опекун, и мамина часть дома теперь моя! Забыл об этом? Что, кончились аргументы? Вот и оставь меня в покое! И не смей мне угрожать и ставить условия! Не смей меня больше трогать! Я не стану тебя покрывать, как в детстве, потому что сейчас мне плевать, что с тобой будет: полиция, суд, тюрьма! Давай, ударь меня и можешь прощаться со своей жизнью, карьерой, пусть они узнают, что ты за монстр!" И, радуясь, что удалось не сорваться в обиженные, злые слезы, парень убегает вверх по лестнице, под доносящееся вслед: "Эдвард! А ну, быстро подошёл сюда, ты, маленький..." Эдди влетает в комнату, запирая дверь на самодельную щеколду, что, конечно, в этом доме строго запрещено. Приваливается спиной к стене, сердце стучит бешено, коленки все ещё трясутся и он невольно прислушивается: не слышно ли шагов по лестнице? Не идёт ли следом?.. Но внутри - необычно легко и радостно. Будто развеялась какая-то мутная пелена, не дававшая ему дышать здесь в полную силу. Все изменится - вдруг приходит в голову простая и наполняющая спокойствием мысль. Теперь все действительно изменится. Его жизнь полностью принадлежит ему, и будет сложно и тяжело временами, но он справится. Они справятся. Им нечего бояться. Тёплая чернота, словно в знак подтверждения, втекает вверх по позвоночнику, путается между пальцами, охватывает разум тёплой волной. Эдди сползает на пол у двери, откидывается затылком на гладкое дерево, улыбаясь. Это лето обещает быть особенным. По-хорошему, по-новому особенным - не как обычно в его жизни, когда даже обнадеживающие перемены несли в итоге какую-то.. хрень. Теперь он не один. Кажется, только сейчас, здесь, где с самого его рождения ничего не менялось, где каждый раз он вновь и вновь окунался в пыльную, затхлую атмосферу воспоминаний, страха, неизменного одиночества, неуверенности и боли, до него полностью доходит этот факт. Это место с каждым возвращением сюда будто вырывало из него всё, во что удавалось поверить вдали от "родного дома" - успехи, хоть какую-то уверенность в себе, собственную значимость. Каждый раз - но не в этот, когда в его голове всегда и везде - и здесь тоже - звучит тёплый рычащий голос, отгоняющий все эти тени чудесного детства своим: "Мы сильные, мы лучшие, мы вместе, Эдди, мой, красивый, идеальный для нас, люблю, Эддиэддиэдди..." Где бы он ни был, с кем бы ни был, в какие бы передряги не попал - теперь есть тот, кто всегда прикроет его везучую на приключения задницу и сожрёт всех демонов, выбирающихся время от времени из подсознания в хрупкий разум, а после будет обвивать-облизывать-ласкаться, заполняя собой мысли и тело. Доказывать столько раз, сколько потребуется, что нужен и любим. Брок целует тонкий щуп, охвативший спиралью запястье, поднимается с пола, сдувая со лба непослушную чёлку. Дёргает уголком рта в быстрой улыбке, плюхаясь на кровать как есть, в одежде, вслушиваясь в тихое низкое урчание, окончательно успокаивающее растревоженный разум. "Спа-ать, Ви..." - парень зевает, притискивая к груди уже устроившуюся там зубастую башку, лениво щекочущую ему шею кончиком длинного языка. - "Завтра можно найти какое-то место... Попробовать это.. Ну, с нашей полной формой и моим контролем... А ещё, знаешь.. Меня так достали трамваи... Особенно летом.. Может, получить уже права? Что ты думаешь о байках, м?"