Свеча на дне рождении горит с двух концов

      День рождения Драко начался необычно. Проснувшись, он обнаружил, что его жены уже нет дома. Он знал, что она сказала ему об уходе, если бы у нее была ранняя встреча, но ее отсутствие привело его в замешательство. На протяжении многих лет она будила его в этот особенный день самыми разнообразными сексуальными способами, уверяя, что он будет думать о ней весь день. Пять лет назад это была новая блестящая игрушка, с которой они оба экспериментировали. Два года назад это было зелье, благодаря которому они весь день лежали в постели и боготворили друг друга. Гермиона заботилась о том, чтобы каждый его день рождения был незабываемым, и, казалось, всегда знала, чего он хочет, даже раньше, чем он сам.       Но сегодня все было по-другому. Дом был пуст, она даже не оставила записки. Пройдясь по дому, он решил, что Гермиона, должно быть, отлучилась по делам в последнюю минуту. Тем не менее он решил побаловать себя Эрл Греем и круассаном из кафе на углу, а затем направиться в свой любимый магазин часов. Он знал, что Гермионе бы понравилось выбирать их вместе с ним, но он наслаждался временем, которое уходило на изучение цветов, фасонов и веса каждого экземпляра. Это была роскошь, которую он позволял себе только один день в году.       К 11 часам от жены по-прежнему не было вестей. Ему звонили Пэнси (что вполне уместно, ведь именно она объявила технологии необходимой частью их жизни), Гарри и Джинни, тётя Андромеда, но от супруги ничего не поступало. Драко был немного раздосадован, так как знал, что она не могла забыть об этом дне. Неважно, у него был запланирован обед с матерью, а после он обязательно с ней свяжется.

***

— Мама, пожалуйста, — взмолился Драко, когда она начала вытирать крошки с его щеки, — я не ребенок. — Нет, но ты всегда будешь моим ребенком, и я выделяю один день в году, когда я действительно могу стать твоей матерью, так что пощади меня.       Драко закатил глаза, но смягчился. Он знал, что она хотела как лучше, даже если ее тактика была довольно унизительной. — Хорошо, но я не дам резать для себя мясо.       Нарцисса задумалась, а затем сказала: — Кстати, о детях… — Ну вот, опять. — Я просто прошу тебя подумать о том, сколько мне лет. Ты ведь не хочешь, чтобы я играя со своим внуком, сломала бедро? — Не надо этих манипуляций. Мы уже говорили об этом. Когда мы будем готовы, мы скажем тебе. Мы наслаждались тем, что просто женаты. — Слишком долго, как по мне, — пробормотала себе под нос Нарцисса. — Ты специально ждала, пока я останусь один, чтобы устроить засаду, или Гермиона знает что-то, чего не знаю я?       Нарцисса покраснела. Это было едва заметно, скорее всего, незаметно для большинства, но Драко хорошо знал ее. — Что ты мне не договариваешь? Ты знаешь, где сегодня моя жена? — Не будь глупцом, Драко. Я не слежу за всеми вашими приходами и уходами. Вы же не дети, помнишь?       Драко промолчал, но усомнился в ее внезапном альтруизме. Нарцисса и Гермиона с годами стали очень близки. Нарцисса считала Гермиону дочерью, которой у нее никогда не было, и использовала любую возможность, чтобы осыпать ее комплиментами и новыми вещами. Хотя Гермиона уклонялась от некоторых традиций, которые пыталась навязать Нарцисса, им удалось найти баланс, и жизнь Драко стала еще более спокойной, когда он узнал, что две женщины, которых он любил больше всего на свете, искренне заботятся друг о друге.       Ему по-прежнему не нравилось, когда они делились секретами, особенно когда он был в них не посвящен.

***

      После очень долгого и сытного обеда, во время которого попытки матери тонко расспросить его об их планах на вечер стали до боли очевидными, он начал раздражаться. Это был его 33-й день рождения, а он весь день ничего не слышал от собственной жены. Драко попытался позвонить ей на мобильный, но там ответил автоответчик. Два сообщения тоже остались без ответа.       Быстрая остановка дома, чтобы переодеться перед вечеринкой, ничего не дала. Судя по всему, ее не было дома, как и сообщений от нее. К тому времени как он приехал в паб, чтобы выпить, его охватило беспокойство. Как только он увидел друзей, он сразу напал на Тео. — Ты ведь не видел Гермиону сегодня, не так ли? — Что значит «не видел ее»? — Тео преувеличенно удивленно поднял брови. — Она ушла до того, как я проснулся, и не отвечает на звонки. — Это на нее не очень похоже. Ты уверен, что ее не похитили?       Глаза Драко выпучились. — Что? — Не обращай на него внимания, Драко. Он просто пытается тебя раззадорить. Уверена, что с ней все в порядке и она планирует какой-то большой сюрприз для тебя, — вклинилась в их диалог Пэнси.       Если бы Драко был внимательнее, он бы заметил знающие взгляды, проходящие по комнате.       После двух… нет, трех… выпитых напитков Драко чувствовал себя одновременно расслабленным и взвинченным. День рождения прошел вполне приятно, но отсутствие Гермионы огорчало. За восемь лет их брака она ни разу не пропустила его день рождения. И дело не в том, что у него было какое-то эгоистическое желание быть в центре внимания, он просто хотел, чтобы она была с ним.       За время их отношений они выучили свой собственный эмоциональный язык и научились общаться. Гермиона по-прежнему была организованной всезнайкой, но выросла из потребности исправлять незначительные детали. Драко по-прежнему любил отпускать колкие замечания, когда ему бросали вызов, но научился чувствовать и выражать целый спектр эмоций. Они находили способы быть рядом друг с другом, когда каждый из них нуждался в этом больше всего, и с каждым годом, по мере взросления, их любовь менялась.       Сейчас, когда он думал о своей жене, Драко стал чувственным. Его тело ощущало ее призрачно там, где она, скорее всего, могла бы прижималась к нему. Если бы она выпила лишний бокал вина, то позволила бы ему провести пальцами по своему бедру — больше, чем это было уместно на публике. Он надулся, когда понял, что ее нет рядом, но он возбудился и вспотел. — Боги, ты действительно жалок. Это же твой день рождения, ты не можешь быть самым жалким человеком в этом баре! Вот, выпей еще рюмочку, — Пэнси протянула ему рюмку с прозрачной обжигающей жидкостью, и он принял ее.       Прежде чем Драко успел решить, насколько ясным должен быть его разум, Тео сделал выбор за него. — Я возьму это, спасибо. Мы не можем допустить, чтобы ты был грустно возбужденным, пьяным и неспособным на что либо, иначе Гермиона обвинит нас в том, что мы все испортили. — Откуда ты знаешь, что он возбужден? — удивлено спросил Блейз. — Ну, просто посмотрите на него. Он делает такое лицо, только когда думает о ней. — Или смотрит на нее, — добавила Пэнси. — Или рядом с ней в любом качестве, — уточнил Тео. — Вообще-то, друзья, я сижу прямо здесь. Кроме того, я не хочу, чтобы кто-то из вас знал, как выглядит мое лицо, когда я думаю об… этом. — Тогда тебе лучше было остаться дома, приятель, — сказал Блейз с наглой улыбкой. — Серьезно, я буду очень зол на вас всех, если вы знаете, где Гермиона, и не говорите мне. — Ооо, так страшно. Не знаю, что я буду делать, если ты на меня обидишься. Кстати, твоя жена гораздо страшнее, — усмехнулся Тео, потягивая свой напиток.       Драко вздохнул и, положив подбородок на ладонь. — Я знаю, — с любовью сказал он.

***

      Блейз настоял на том, чтобы отвести Драко домой через камин, так как он очень неустойчиво стоял на ногах. Как только они вышли из камина, Блейз похлопал его по спине и сказал: — С днем рождения, приятель. Кажется, я забыл свою куртку, когда был здесь в прошлый раз, не мог бы ты проверить свою спальню, возможно она там?       Драко нахмурил брови, но все равно начал идти. — С чего бы твоей куртке быть в моей спальне, Блейз? Это не имеет никакого…       Драко остановился на месте, потому что перед с ним находился тот самый человек, которого ему так не хватало весь день. Позади себя Драко услышал звук камина и понял, что его обманули. Гермиона улыбалась ему, держа в руке кусок торта, украшенный единственной свечой. — Она… что… почему ты здесь? — Ну, это немного странный вопрос. Я ведь здесь живу, не так ли? — Я имею в виду, почему ты здесь, тебя не было весь день?       Гермиона слегка покачала головой. — Через минуту. Сначала задуй свою свечу, пока воск не растекся по всему торту.       Драко шагнул вперед и надул щеки. — Подожди! Сначала ты должен загадать желание. — Правда? — Да. Хорошо подумай.       Драко закрыл глаза и через мгновение открыл их, чтобы аккуратно задуть свечу. — Что ты загадал? — Ты спрашиваешь меня об этом каждый год, и ты знаешь, что я никогда не скажу тебе. — Нельзя винить девушку за попытку.       Драко задумчиво посмотрел на Гермиону. Она выглядела совсем не так, как в последний раз, когда он видел ее в постели накануне вечером. — Серьезно, где ты была сегодня? — Ладно, я готовилась к твоему дню рождения. Я хотела, чтобы у тебя был совершенно спокойный день, потому что мы должны исчезнуть примерно через три минуты, — она сверилась с часами на его запястье, — три минуты. — Что? Куда мы? — Увидишь. Обещаю, это будет отличный сюрприз. Надеюсь, что так и будет. Но сначала тебе нужно принять это зелье. — О, мы будем экспериментировать? — Не будь нахалом, у нас расписание, помнишь? — Гермиона протянула ему зелье и не уходила, пока он не принял его. Она убрала торт в холодильник и взяла их мантии, которые, как Драко не заметил, лежали на спинке стула, — готов? — Очень трудно ответить, когда я не знаю, к чему быть готовым. — Тогда вперед. Портключ уже у меня.       Она шагнула к нему, и прежде чем Драко успел сформулировать свои быстро проясняющиеся мысли, она схватила его за руку, и они исчезли прочь.       Первое, что бросилось ему в глаза, — это запах. Поскольку было темно, его сильно поразил запах выжженной земли. Он чувствовал ее пальцы в своих, но больше ничего не видел и не слышал. Драко открыл было рот, чтобы спросить, где они находятся, как вдруг из-за деревьев показалась огненная вспышка, вырвавшаяся из пасти гигантского, ужасающего дракона.       Драко зашипел. Он не был уверен, что это вообще реально. Он крепче сжал руку Гермионы. Она определенно казалась реальной. Когда его мозг начал соображать, он посмотрел на жену, ее лицо было освещено светом, исходящим от костра. — Где мы находимся? — В Румынии, — просто ответила она. — Почему мы в Румынии?       Гермиона подняла на него глаза. — С днем рождения, любовь моя. Ты всегда хотел узнать, каково это — увидеть дракона вблизи, так что это твой подарок. — Ты имеешь в виду… — Гермиона! — раздался незнакомый голос. — Чарли!       Чарли? Это было имя дракона? Оно казалось странным для дракона. Неужели его жена общалась с драконом, о существовании которого он даже не подозревал? Погодите, этот дракон может говорить? Мерлин, возможно, он был пьянее, чем думал.       Внезапно перед ним возникла копна рыжих волос, которые, казалось, принадлежали только одной семье. Он смутно припоминал, что один из братьев жил в Румынии. В глубине сознания он также помнил, что этот брат работает с драконами. За то время, что потребовалось его мозгу, Чарли успел подойти к ним и заключить Гермиону в объятия, которые выглядели довольно дружескими, учитывая, что она продолжала держать Драко за руку. — Чарли, я думаю, ты не знаком с Драко, не так ли? — Не думаю, но я так много о тебе слышал. Ну что, Драко?       Драко не мог не заметить определенную интонацию в голосе Чарли, когда тот представлялся. Если он узнал о Драко от Уизела, то можно было только представить, как тот хотел его загрызть. Драко протянул руку для рукопожатия. — Все в порядке. Я бы поблагодарил тебя, но пока не знаю, за что. — Точно, — сказала Гермиона, — Чарли все подготовил, нам нужно только пройти вон на ту поляну. — Ты же не заставишь меня лететь верхом на драконе? — Конечно, нет! — Точно, потому что это было бы бесчеловечно, — Драко вздохнул с облегчением, а потом заметил, что промахнулся, — за исключением того случая, когда ты сделала это, дорогая, когда у тебя не было другого выбора. — Расслабься, Драко. Я бы не сделала этого снова, даже если бы ты мне заплатил.       Все еще не понимая, куда они идут, Драко вслепую последовал за Гермионой и Чарли по тропинке к загону, где в центре поля кружил дракон поменьше. Когда они приблизились, Драко понял, кто это. — Гермиона, это… — Шшш, давай не спугнем ее.       Драко с благоговением наблюдал, как самка дракона охраняет небольшую яму, в которой уютно расположилось большое яйцо. Чарли отвел их за ограду на достаточное расстояние. Они прижались к земле, стараясь не делать резких движений. Они могли видеть и слышать, но были не настолько близко, чтобы напугать ее. Через несколько минут яйцо начало шататься. Медленно мать опустила морду к скорлупе. Она терпеливо ждала, пока та треснет, а затем расколется, обнажив своего малыша размером не больше ботинка. Драко затаил дыхание, глядя, как она изучает свое потомство, а оно протягивает свою крошечную шейку вверх, чтобы потрогать нос. Малыш издал крошечный писк и выдохнул дым. Мать прикрыла малыша крылом, проверяя, здоров ли он. — Ух ты! — Драко надеялся быть более внятным, но не мог подобрать слов, чтобы описать впечатления. Он читал об этом, поскольку в семь лет посвятил немало времени изучению драконов. Он хотел узнать в честь кого его назвали, чтобы иметь возможность подражать настоящему дракону. Потом, конечно, Драко видел их на четвертом курсе во время Турнира тех волшебников, но это… Это было нечто особенное. Когда осталось всего несколько видов драконов, рождение было редкостью. Он вдруг понял, насколько тщательно все было спланировано.       Драко повернулся, чтобы посмотреть на Гермиону, но она все еще смотрела на мать и ребенка. В ее глазах блестели непролитые слезы, и он почувствовал, что его собственные наворачиваются на глаза. Его переполняли эмоции, и не только из-за того, чему они стали свидетелями, но и из-за женщины рядом с ним, которая спустя столько лет продолжала удивлять его. Через мгновение она повернулась к нему и застенчиво улыбнулась. — Тебе нравится? — Гермиона, я не могу сказать тебе… — Ну же, один сейчас приземлится, — сказал Чарли, снова прерывая Драко.       Гермиона и Драко (и Чарли, с горечью подумал Малфой) наблюдали за драконами несколько часов. Они были величественны, взаимодействовали друг с другом, но при этом были независимы. Они были заботливыми, но при этом взлетали без предупреждения. Драко не мог сравнить это ни с каким другим опытом. Когда луна показалась над горами, они вернулись к холму, с которого спустились. — Чарли, я не могу выразить тебе свою благодарность за то, что ты все это устроил, я у тебя в долгу. — Ерунда, Гермиона. Ты же член семьи, я просто надеюсь, что это оправдало твои ожидания. Передавай привет Рону, когда увидишь его, хорошо?       Гермиона еще раз обняла Чарли. Драко знал, что это не более чем дружеская привязанность, но не мог не задаться вопросом, не появится ли из-за деревьев еще один Уизли, чтобы пригласить ее на танец или увезти на драконе, в конце концов. — Готов отправляться дальше? — Гермиона повернулась к нему лицом, и он почувствовал облегчение от того, что наконец-то полностью завладел ее вниманием. Она схватила его за руку, и они оба схватились за Портключ, который быстро доставил их обратно в их дом. — Мне нужно смыть с себя запах огня, хочешь, наконец, съесть свой праздничный торт?       Прежде чем Драко успел ответить, Гермиона уже повернулась и сняла с себя мантию. Несколько минут Драко стоял в оцепенении, но потом все же пришел в себя. Пройдя по следам её одежды в ванную, он уже чувствовал запах её шампуня. Малфой молча разделся и шагнул к ней, прижимая ее к своей груди. — Драко, ты меня напугал! — Прости, любимая. Я просто не мог больше ни минуты не прикасаться к тебе.       Гермиона повернулась к нему лицом, и он увидел неуверенность в ее глазах. — Скажи мне честно, тебе понравился сюрприз?       Драко провел большим пальцем по ее щеке, вытирая капельки воды. — Гермиона, мне безумно понравилось. Не знаю, как ты догадалась, что я хочу именно этого, но ты действительно задала высокую планку. Как и во всем.       Она улыбнулась еще шире и успокаивающе провела руками по его груди. — Но, — Гермиона замерла, опасаясь, что он сейчас скажет ей, что предпочел бы поехать на Фиджи или купить новую спортивную машину. — Есть одна вещь, которая сделала бы этот день идеальным. — Что именно? — нерешительно спросила она. — Ты. — Я? Но я была там с тобой. — Я имею в виду сегодня. Весь день. Ты сказала, что хочешь, чтобы у меня был идеальный день, но тебя там не было. Как он мог быть идеальным? — Но у тебя были твои любимые пирожные, и ты получил свои новые часы, как всегда, и пил со всеми…       Он мягко остановил ее, приложив палец к губам. — Ты глупая женщина. Я пытаюсь сказать тебе, что мне все это понравилось, но ты — самое главное. Что значит праздник, если человек, которого я люблю больше всех во всей этой чертовой вселенной, не присутствует на нем, чтобы разделить его со мной?       Гермиона посмотрела на него злобным взглядом. Драко проодолжил. — У меня есть еще одна просьба. — Какая? — дрожащим голосом спросила Гермиона. — Поцелуй меня.       Гермиона улыбнулась ему и потянулась, чтобы поцеловать его в губы. Один поцелуй превратился в три, затем в восемь и так далее. Драко пытался сосчитать, сколько поцелуев пришлось на каждый год его рождения, но сбился со счета, когда ее язык лизнул внутреннюю сторону его губ. Руки Драко зашевелились, когда поцелуй стал еще глубже. Он был обделен весь день, и теперь намеревался наверстать упущенное. Малфой жадно ощупывал ее талию, сжимал грудь и щипал соски. Когда она вскрикнула, он перешел к ее попке, а она запуталась руками в его волосах. Каким-то образом они нашли способ привести себя в порядок во время всех этих ласк. Каждый по очереди пользовался мылом и маслами, борясь со своими низменными желаниями. Когда они рисковали упасть, он обхватывал ее за талию, чтобы выключить воду. Когда они выходили, она обтирала их полотенцами и накладывала чары сушки.       Как только с волосами было покончено (обычно на это уходило одно или два заклинания), он поднял ее, обхватив ногами за талию. Драко блуждал по ее коже, словно хотел запомнить каждый сантиметр, а она обхватила его, стараясь слить их тела воедино. Он кусал, сосал и облизывал каждый миллиметр её тела, до которого мог дотянуться ртом, а она в это время гладила его волосы. — Гермиона, я так хочу тебя. — Я вся в твоем распоряжении, Драко.       Он мягко опустил ее на кровать, а затем подполз к ней, когда она откинулась на подушки. Малфой начала целовать ее лодыжку, поднимаясь все выше, остановившись на колене, а затем перешел к внутренней части бедра. Он повторил это с другой ногой, а затем осыпал мягкими поцелуями ее живот. Его руки потянулись вверх и помассировали ее грудь, соски теперь, когда они были вне тепла душа, привлекали внимание. Он смотрел ей в глаза, опустив рот к ее промежности.       Драко лизнул одну сторону, а затем обхватил ее губами, посасывая. — Мерлин, ты чертовски хороша на вкус.       Гермиона застонала, когда он сосредоточился на ее клиторе, а затем опустил руку вниз, чтобы помочь рту. Он провел пальцем по ее губам, затем провел им по ее складочкам. Он медленно ввел один палец внутрь, не забывая работать языком. Прижавшись губами к ее клитору, он застонал, испытывая потрясающую вибрацию. — Черт, Драко.       Он улыбался про себя, пока терзал ее промежность, изредка потягиваясь, чтобы погладить себя для облегчения. Без предупреждения он ввел второй палец, растягивая ее, чтобы Гермиона приняла его. Он загибал пальцы и чувствовал, как она двигает бедрами в такт его движениям. — Вот так, насаживайся на мою руку. Я хочу увидеть, как ты кончишь.       Внезапно Гермиона отпрянула от него и села. — Нет-нет, иди сюда. — Что ты делаешь? Ты была так близко, я чувствовал это. — Я хочу кончить с тобой внутри себя, иди ко мне.       Он застонал, прильнув к ней, и стал целовать ее с такой интенсивностью, которая говорила о том, что она произнесла волшебные слова. Он уже был готов снова уложить ее, когда она толкнула его на спину и начала двигаться вниз по его телу. Он понял ее намерения, когда она начала целовать его бедра и добралась до члена. — Гермиона, подожди. Я слишком близко, это закончится очень неловко, если ты это сделаешь.       Гермиона просто смотрела на него, схватившись за основание его ствола и быстро облизывая его от основания до кончика. Драко не мог вымолвить ни слова, когда она обхватила его губами и, покачиваясь, опустила голову. Любые другие протесты были потеряны в ее непрерывных движениях, чередующихся с толчками рукой и интенсивными посасываниями. Он обхватил ее голову, не прижимая к себе, а прикрепляя к кровати. Когда Драко почувствовал, что больше не сможет сдерживаться, он неохотно коснулся ее головы и заговорил. — Гермиона. Пожалуйста, дай мне почувствовать тебя.       Она приподнялась, страстно поцеловала его, и с силой прижалась к нему. Она прижалась к нему всем телом, и они сплелись языками. Драко перевернул их и расположился сверху, закрыв глаза, медленно входя в нее. Он любил это, глубокую связь, которая возникала каждый раз, когда их тела соединялись. Драко казалось, что он может кончить вот так, даже не двигаясь. Их рты приоткрылись, и он начал неторопливо двигаться внутри нее. Каждые несколько толчков он почти полностью выходил из нее, а затем методично входил снова. То, что начиналось в мучительном темпе, нарастало с их общей готовностью. Их тела полностью переплелись, превратившись в путаницу конечностей и губ. Они держали рты вместе, даже не создавая полноценных поцелуев, а скорее синхронно дыша. Их бедра двигались синхронно, а руки были повсюду. Он ритмично входил в нее, и кровать под ними начала сотрясаться. Драко протянул руку к изголовью кровати и ухватился за него, придавая себе силы для толчков. Он вбивался в нее, и если бы не подушки, ее голова могла бы удариться о кровать. — Драко, о боги, Драко, — Гермиона не могла вымолвить ни слова, приближаясь к своему пику. — Кончай со мной, Гермиона. Пожалуйста, кончи со мной.       По мере приближения к оргазму Драко сбавлял темп. Он не мог больше терпеть, ему нужно было почувствовать ее. Драко переместил руку ниже и начал ласкать ее клитор, надеясь, что сможет продержаться дольше, чем она. Он собрал ее влагу и касался ее в такт своим толчкам. — Драко… черт… я сейчас кончу. — Да, любимая, вот так.       Гермиона достигла своего пика, открыв рот в беззвучном крике. Драко почувствовал, что парит, то самое чувство невесомости, которое он часто испытывал, сидя на метле. Малфой видел звезды и понимал, что ощущение, когда она обхватывает его, не сравнимо ни с чем другим. Он почувствовал, как Гермиона сжимается вокруг него, и, не в силах больше продержаться ни секунды, с громким стоном кончил. Почувствовав прилив ее удовольствия, он одновременно излился в нее. Драко продолжал двигаться в ней, чувствуя, как последние капли его струи покрывают ее стенки, и целовал ее шею, пробуя на вкус выступивший пот.       Переведя дыхание, Драко посмотрел на Гермиону. — Я не был слишком груб? — обеспокоено спросил он. — Нет, Драко. Все было идеально. Ты идеален.       Драко тихонько засмеялся, гладя ее по шее и волосам, наслаждаясь сиянием, которое, казалось, исходило от нее. — Я люблю тебя, — спокойно сказал он, когда отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. — Я тоже тебя люблю, Драко.       Драко неохотно вышел из нее и лег, прижимая ее к своей груди. Никому из них не было дела до того, что они вспотели настолько, что их поход в душ был бессмысленным, и что они так и не наложили очищающие чары. Этот момент, когда они были вместе, был важнее. Нежно проведя рукой по ее запястью, плечу и подбородку, он приподнял ее голову, чтобы она посмотрела на него. — Я не могу выразить тебе свою благодарность, Гермиона. У тебя всегда лучше получается говорить, чем у меня. Ты лучше во всем. Я могу быть резким, и я знаю, что иногда со мной бывает трудно. Но ты меня успокаиваешь. Благодаря тебе каждый день я чувствую, будто это мой день рождения. Я люблю тебя. И буду любить до тех пор, пока от моего тела или души не останется ничего, в зависимости от того, что наступит последним.       Во второй раз за этот вечер на глаза Гермионы навернулись слезы. Только на этот раз они пролились, скатываясь по ее щекам и падая на их мокрые от пота тела. — Драко, я… — Я знаю, любовь моя. Ты сказала гораздо больше, во всех смыслах, — Драко почувствовал, как по его лицу стекает влага, и не смог остановиться, как только увидел ее.       Гермиона поцеловала его опухшими губами, солеными от слез. Пальцы Драко перебирали её волосы, когда она откинула голову ему на грудь, и сердце его гулко стучало под ними.       После нескольких мгновений мирного блаженства она прочистила горло и прошептала: — Мы не успели сделать еще кое-что на твой день рождения. — Уже готова ко второму раунду? Знаешь, я уже не так вынослив, как раньше.       Гермиона села и провела рукой по его груди. Драко приподнял бровь, чувствуя, как его тело вздрагивает, несмотря на усталость. — Ну что такое? Обязательно держать меня в напряжении?       Гермиона наклонилась, легонько погладила его по уху и прошептала: — Твой праздничный торт. Он все еще в холодильнике, а я умираю с голоду.       Не успели эти слова сорваться с её губ, как Драко вскочил и, выходя из комнаты, не оборачиваясь сказал: — Ты поставь чайник, а я принесу торт. — Не забудьте про сметанный крем!       Он с ухмылкой вернулся в комнату, глядя на ее обнаженное тело.       Драко и Гермиона разрезали торт и налили чай, а после довольные и все еще вспотевшие наблюдали за восходом солнца, празднуя наступление еще одного года в жизни Драко.