Сознание не умирает сразу

      После катастрофы произошедшей 26 апреля 1986 году на ЧАЭС, несколько городов стали непригодны для жизни, из-за большого скопления радиации. Воздух, во́ды, почва, были отравлены.       Учёные не рисковали появляться в Зоне, в отличии от мародёров. Они не понимали, какую опасность несёт радиация. Их руки забирали все что видели: срезали металл, разбивали телевизоры, разворовывали всё, что можно и нельзя было.       В какой-то момент, мародёры начали замечать нечто странное. Природа словно возродилась из пепла.       Зона перестроилась под новые условия и создала новый мир. Животные оставшиеся в живых, начали мутировать, некоторые на столько были переполнены радиацией, что начали излучать «пси». Природа создала различные рода аномалии, где начали появляться непонятные предметы.       После прибывания учёных в Зоне, эти дары природы получили название «артефакты». Каждый из них был изучен и расписан по всем свойствам.       Люди узнавшие об этом, вскоре пришли в Зону. Первостепенная их цель была охота на мутантов и поиск артефактов. Спустя пару лет, несколько людей обосновали в тех или иных местах, создав базы, где могли отдохнуть другие, получить мед помощь и пополнить припасы. Помогали учёными изучать Зону и защищать их лаборатории от нападок мутантов.       Бывшие военные потерпев крушение, и оборвав все связи, генерал Ткаченко основал группировку «Долг». В их обязанности входило уничтожение Зоны и её порождение. Начали появляться и другие группировки, такие как «Свобода» у которых цель была противоположной «Долга». «Чистое небо». Так же не обошлось без бандитов, которые обманывали и обворовывали сталкеров.              Сталкеры уходившие из Зоны на Родину, возвращались. Их словно тянуло туда как магнитом. Будто Она их не хотела отпускать. Зона проникала своими невидимым щупальцами в сердце и разум человека. Появление военных на территории Зоны не радовали никого. От «Долга» их отличало то, что военные присекали любую сталкерскую деятельность. Не позволяли входить в Зону, а если и проник, то не давали вынести что либо с территории.       Конечно некоторым было тяжело упускать лишние деньги и брали взятки со сталкеров. «Мол, хочешь в зону, дай парочку зелёных и проходи». Как ни крути, а от сталкеров был прок.

***

      Вова Волков, мужчина средних лет, уже не раз бывал в Зоне. В основном охранял блок посты на Кардоне, да следил за тем, чтобы ни один сталкер не пробрался на территорию.       Но сейчас, он смотрел с детским восторгом в душе на город, в котором мечтал побывать. Военного перевели под командование полковника Ковальского и отправили в Припять.       Бродя по улицам давно заброшенного города, мужчине казалось, что дети отправились играть в другой двор, так пусто было на детской площадке. Но ржавые качели, с прогнившими досками лавочками и трухлявыми игрушками, разбросанными по всей детской площадке говорили об одном, детей здесь уже нет больше двадцати шести лет.       Пробыть долго в Припяти старшему сержанту было не суждено. Его отправили в Чернобыль, из-за странной активности замеченой на радарах. Мужчина дал себе обещание, что вернётся как можно быстрее и покинул город с небольшой группой коллег.       Несколько часов в дороге и группу военных встретил мрачный Чернобыль. Вове он показался каким-то бездушным и устрашающим. Припять и то, поживее была. На блокпосте, старший сержант встретил своих знакомых, да разговорились между собой. — Вот тут на днях одного сталкера шуганули, преследуя на вертушке. Быстро отстали, явно к центру Зоны шёл, только неизвестно где он сейчас. Может на дно залёг или вляпался в какую нибудь аномалию, и там сгинул. — К центру зоны говоришь. — Задумался Волков, ведь совсем неподалёку от этого места, радары поймали сигнал.       Недолго отдыхала группа. Переждав выброс и набравшись сил, они двинулись дальше. Дорога была сложной, то чуть в аномалию не влезли, то от мутировавших собачек отбивались. Конечно и сталкеры встречались, но те, заметив военных, сразу десятой дорогой обходили.       В центре Зоны находился выжигатель мозгов. Много баек слышали военные. В этом месте мозги плавились так, что даже самому везучему с рождения, удача отворачивалась спиной.       Группа продолжала идти, только необъятный страх пробрался под кожу. Голова начинала отдавать импульсами боли. Так долго болела голова, что один из военных снял с пистолета предохранитель и пустил пулю в висок, вышибая себе мозги.       Старший сержант напрягся, ох как ему не нравилось то, что начало происходить. Пробираясь дальше к выжигателю мозгов, на военных напала парочка представителей местной фауны. Двое товарищей отбиваясь от мутантов, случайно шагнули в «карусель». Под крики необъятного ужаса, аномалия раскрутила парочку и после разорвала на куски. Тут и там летели части тел сопровождающиеся кровавым дождём, окропивший зелёный камуфляж. — Слушай Волков, может повернём обратно? — предложил оставшийся в живых сослуживец.       Ох, как не были заманчивы его слова, Вова готов был прямо сейчас развернуться и бежать обратно из этого поганого места. Подальше от сюда. От Зоны. К семье. — Мы не выполнили приказ, полковник не обрадуется. — Ай, чёрт с ним, с этим полковником, жить то хочется. Скажем что сигнал не обнаружили. — парнишку явно пугала неизвестность.       Спустя минуту, они решили и достали оборудование. В течении двух часов они пытались обнаружить ещё раз сигнал, но он будто сквозь землю провалился.       Центр Зоны они покидали в большой спешке, спотыкаясь о ветки и камни под ногами.       Добравшись до завода «Юпитер», до Припяти было рукой подать. Только парочка нарвалась на группу фанатиков. Так называли военные «Монолитовцев». Ребята были агрессивными, ко всем на контакт не шли.       Вова и его оставшийся товарищ понимали, что силы неравны и не смогут дать должного отпора, поспешили уносить ноги.       Если нашему герою повезло, то у его товарища по оружию, явно невезуха. Словно Зона прокляла. Молодой парень не глядя себе под ноги спотыкается и падает на землю сдирая ладони в кровь. А позади раздавались выстрелы. Монолитовцы пристрелили паренька. А он только женой обзавелся. Тяжело будет супруге получать письмо смерти.       Прибыл старший сержант к полковнику Ковальскому, да всё доложил. Как товарищи сгинули и что сигнал не был зафиксирован. Ковальский только вздохнул и отправил Вову отдыхать.       На протяжении трех дней, у мужчины продолжала болеть голова, вроде выжигатель мозгов далеко, а все равно не отпустило. Первое время таблетки помогали, но эффекта не было такого сильного. Пару раз терял сознание.       Товарищи забеспокоились только в тот момент, когда патруль вышел прочесывать территорию школы и Волков неожиданно сказал, что слышит школьный звонок. Военные переглянулись с удивлением. — Мы ничего не слышим. — Ну как же? Вот опять звенит. — махнул рукой старший сержант в сторону заброшенного учебного заведения.       Заметив растерянность коллег, он качнул головой и звон прекратился. Спустя пару дней, Вова открыл огонь в библиотеке. Перед ним стоял снорк. Ползая на четвереньках, когда-то являющийся человеком существо прыгнуло на мужчину. — Эй, Волков, прекрати стрельбу, по своим попадёшь! — Тут снорк был. — ответил Вова и прикусил язык, увидев страх в глазах товарищей. — Ты это, обратись ка к психиатру что ли, таблетои пропей, а то эти глюки твои пугают.       О произошедшем случае полковнику доложили, и тот решил оставить старшего сержанта под наблюдением врача и отстранить от дел.       А Вова стал замечать, как меняется он не только психически, но и внешне. По правой стороне лица поползли серые пятна, будто старческие, но это не так. Правый глаз стал хуже видеть, ярко голубая радужка потускнела. Появились провалы в памяти. Чем больше проходило дней, тем хуже становилось. Мужчина стал немного неуклюжим, куда делась его былая ловкость?       В один из дней группу людей направили в разведку, дабы найти источник сигнала уже в Припяти. Волков вызвался добровольцем.       По прибытию на место, группа разведчиков наткнулась на контролёра, который взял военных за мозги. Больше всего под действие пси-атаки попал Вова. Он был словно марионеткой в руках контролёра и не понимал что делает, расстреливая товарищей. Каким-то чудом, старший сержант задел мутанта и тот бездыханно упал в нескольких метрах.       Мозги плавились, кровь струйкой бежала из носа по подбородку, пачкая одежду. Вова смотрел на убитых собственными руками товарищей и принял решение, не возвращаться на базу.       Шатающейся походкой он поспешил прочь от этого места. Мужчина ничего не помнил, аппетита совсем не было да и говорить стало труднее.       Сорвав противогаз, стало легче дышать. Лицо приобрело сероватый вид и деформировалось, на правый глаз ослеп, да и левый стал хуже видеть.       Вова все понял и в душе сожалел об одном, что согласился на новый контракт, где он переходил под командование полковника в Припять. А не находился с товарищами на блокпосте на границе. Корил себя, что не увидит своих родных.       Мужчина сидел в здании школы и смотрел на последний в своей жизни закат.       Он ничего не помнил. Ни коллег, ни воспоминаний юношества. «Пси-излучение» поглотило уже бывшего старшего сержанта. Стирая его «Я», оставляя только оболочку.       Только маленькая девочка с Русыми косичками, и голубыми глазами всплывали в воспоминаниях Волкова. Её детский смех, словно перелив колокольчиков стоял в ушах. Её маленькие ручки в его огромных, мозолистых ручищах. — Доча… — повторял Вова, словно девочка была единственной ниточкой, оставляющего мужчину не потерять самое последнее. Самое важное.

***

      Он стоял посреди улицы, окруженный тишиной Зоны. Руки дрожат не от холода — мышечная память, остатки команд, что когда-то шли из живого мозга.       Глаза смотрели в пустоту, мутные, остекленевшие.       Он уже не помнил своего имени.       Не помнит, как попал сюда.       Не помнит, что такое быть живым.       И всё же…       Где-то на границе забвения — будто заноза в гниющей плоти — снова всплыло её лицо. Русые косички, голубые глаза.       Розовый шарик на фоне неба.       Тонкий голосок: — Папа, ты же вернёшься?       И тогда в его груди, под ребрами, где уже не билось сердце, что-то дрогнуло. Словно слабый ток прошёл пораженному позвоночнику. — Доча… Такая большая стала… — Скоро папа вернётся… Вот только… Найти дорогу… — это всё что повторял зомбированный, еле шевеля языком.       Только хриплое дыхание дыхание и пульсирующее «Пси» пожирающее остатки мозга.       Он повернулся. Неуклюже. Медленно.       Шаг — второй — третий.       К ней.       К кому?       К ней.       Куда?       Домой.       Где его дом?       ...       Что такое дом?       Кто эта девочка с русыми косичками и голубыми глазами, со звонки смехом и лучезарной улыбкой? — Доченька… Папа скоро придёт…       Кто эта девочка с русыми косичками и голубыми глазами? — Доча…       Кто эта девочка? — …       Кто она…? — …       Кто…?       Он уже не узнавал её. Он не знал, кто он.       Но где-то в глубине…       Осталась память о том…       Кому он однажды обещал вернутся…