Уголок

В студии запах немного спёртый, отдающий чужими духами и свежей бумагой. Сегодня тут не слышно смеха Хёнджина и громкого голоса Чанбина. На диванчике как всегда валяется черная толстовка, скинутая с тела из-за духоты, а от стен отскакивают лишь звуки клацанья клавиш клавиатуры и еле слышное бормотание. Кажется, Чан даже не замечает, что его уединение нарушили. — Хён? Бан вздрагивает, потому что работает без наушников и сразу слышит чужой голос. Он оборачивается прямо в кресле и губы сразу трогает мягкая улыбка, когда на глаза попадается знакомый силуэт. Хан прямо в дверях, всё ещё не в студии, но уже не совсем в коридоре, смотрит в ответ с какой-то немой просьбой и несвойственной ему усталостью, и Крис сразу понимает, зачем он пришёл. — Я не помешаю?.. — Просто иди сюда. Джисон улыбается еле заметно, ведь Чан сегодня специально всем парням сказал, что хочет плотно поработать над новой песней в студии. Это было ещё утром, и младший правда пытался продержаться до вечера, чтобы не беспокоить его, но когда собственные мысли начали заедать настолько, что захотелось заплакать, он не выдержал. В такие моменты парень почти всегда бежит к Бану и этот раз не исключение. — Прости, я не хотел приходить, просто… — Эй, всё хорошо. Иди ко мне, счастье. И Джисон больше не медлит: захлопывает дверь, тихо щёлкая замком, и за пару шагов преодолевает такое ненужное расстояние, попадая в родные объятия. Чан сам тянет к нему руки, чтобы как можно быстрее притянуть к себе, усадив на колени так, что бедра младшего обхватывают его ноги с обеих сторон. Хан сразу обвивает руками чужую шею, прижимаясь так близко, как может, и оставляет поцелуй на виске старшего, перед тем, как уткнуться носом в его плечо. — Лучше? — мягко спрашивает Крис, поглаживая парня по пояснице. — Намного. Бан усмехается тихо, оставляя несколько поцелуев на коже парня возле шеи, и сам прикрывает слегка болящие от долгой работы глаза. Он всё ещё гладит Хана по спине, иногда зарывается пальцами в волосы на затылке, просто позволяя младшему взять столько тепла, сколько ему нужно, чтобы быть в порядке. Старший сейчас в чёрной майке, и Джисон млеет от ощущения его рук, что даже через одежду кажутся горячими. — Чан… — Да, счастье моё? — В последнее время… Тебе не кажется, что я плохо справляюсь? — С работой или вообще? — Не знаю… Со всем, наверное. — Вовсе нет, Хан-и. Это не так, потому что ты очень сильный. Сейчас просто такой период, знаешь? Это нужно пережить. — А я смогу?.. — Конечно, даже не сомневайся. Я буду рядом, хорошо? — Обещаешь? — Обещаю, маленький. Они снова замолкают, потому что говорить нет необходимости. Чан и так всё знает: проблемы с моральным состояние младшего, давление перед камбэком, постоянные мысли. Об этом все мемберы знают. Джисон только проходит через принятие себя, внутреннюю борьбу, поэтому и чувствует себя так в последнее время. Он пытается отгораживаться, потому что не хочет сорваться на парнях, не хочет снова развязывать конфликты, как во времена дебюта, но из этого получается только то, что парень всё больше закрывается. Так было до того, как Чан, во время очередной панической атаки, накрыл губы младшего поцелуем. — Хочешь рассказать мне о чём-то? — ненавязчиво спрашивает старший, щекотно выводя узоры на спине Джисона пальцем — о чём угодно, не важно. Поделись, чтобы стало лучше. — Я нагрубил Хёнджину с утра… — тихо, с нотками вины в голосе говорит Хан и его голос приглушен, потому что он всё ещё не оторвался от шеи Чана — я не хотел, честно… Оно само вырвалось, мне так стыдно. — Уверен, он не обижается на тебя, счастье. Поговори с ним, как вернёшься домой, хорошо? — А если он не захочет? — Времена ваших каждодневных ссор в прошлом. Думаю, Хёнджин тоже переживает. — А ещё… Я читал комментарии о нашем последнем выступлении… — Правда? И что в них? — Говорят, что я поправился. Наверное, нужно сесть на диету… — Это говорят люди, которые не имеют возможности видеть тебя каждый день, ладно? Они судят по одному дурацкому шоу, перед которым ты просто съел упаковку рамёна. — А тебе так не кажется? Ну, что я поправился? — Нет, потому что сейчас я отчётливо чувствую твои рёбра. Ты набрал немного веса, но это лишь мышечная масса от постоянных тренировок. И это нормально. Это изменения здорового человека, счастье. Джисон снова затихает, а Крис хочет попытаться вернуться к работе, но потом решает, что не стоит — если он сейчас продолжит — Хан может закрыться или вообще уйти, решив, что мешает. Это совсем не так, поэтому Чан просто смотрит на полуготовый текст песни на экране ноутбука, и слегка покачивается из стороны в сторону, растирая спину младшего ладонями. Хан тихо сопит ему прямо в шею, опаляя кожу дыханием, и Бан в один момент думает, что тот задремал. — Почему ты делаешь это? — вдруг нарушает тишину младший, и Чан от неожиданности мелко вздрагивает, обнимая его ещё крепче. — Делаю что? — Возишься со мной. Терпишь мои жалобы, перепады настроения, апатию. Почему не выгоняешь сейчас, хотя я отвлекаю тебя. Ты не говоришь мне идти к Феликсу, чтобы поплакаться, или к Минхо, чтобы высказаться. Ты делаешь это потому что лидер? — В том числе, да. Но ещё потому, что мне действительно важно, чтобы ты был в порядке. Не только из-за группы, счастье. Но и потому что ты важен для меня. — Если бы… — Джисон чуть ёжится, и Крис треплет его волосы на затылке, пропуская пряди сквозь пальцы — если бы я сказал, что ты мне нравишься… Как парень, знаешь? Что бы ты ответил? — Я бы ответил, что это очень серьёзное заявление, Хан-и — тихо отзывается Бан, улыбаясь мягко, потому что они ещё ни разу не говорили друг другу слова любви или симпатии. Они не обозначали рамки их отношений, не вешали ярлыки, понимая, что это осложнит положение. Но со дня неожиданного поцелуя Чан перестал работать до поздна, возвращаясь домой раньше, чтобы Хан смог спокойно заснуть в его объятиях — и что, несмотря на все ограничения и наши контракты, я чувствую тоже самое к тебе. Ты нравишься мне, Хан Джисон. — Как… парень? — Да. Именно как парень. Чан ждёт, что младший отстранится для поцелуя, но этого не происходит. Хан просто жмётся ещё сильнее, слыша, как в груди старшего размеренно бьётся сердце, и шумно выдыхает ему в шею, пуская по коже мурашки. Всё его тело расслабляется, буквально растекаясь по телу старшего, и Бан только сейчас понимает, насколько Джисон был напряжён всё это время. — Ты мне нравишься — повторяет младший, сильно жмурясь — ты мне очень нравишься, Чани-хён. — Ты мне тоже, счастье. Очень сильно нравишься. — Пожалуйста… Говори это почаще. Это приятно… — Как пожелаешь, Хан-и — лишь отзывается Крис, оставляя лёгкий поцелуй на виске парня — ты ужинал? — Нет, я же хотел сесть на диету сегодня… Я даже не обедал. — Тогда я откормлю тебя сейчас. Хочешь мяса? Бургеры? Сашими? Заказывай что хочешь, хён платит. — Ты слишком щедрый сегодня. — Просто ты мне нравишься. А ещё я правда щедрый. Джисон тихо фыркает парню на ухо, но так и не двигается с места, чтобы взять телефон и заказать еду. Он всё ещё не может собрать себя воедино, лишившись чужого тепла, которое сейчас так необходимо, а Чан просто позволяет ему не двигаться так долго, как нужно. Старший знает, как Хану иногда нужно немного времени, чтобы прийти в себя, собраться с силами и функционировать дальше. Крис для него живая батарейка, и их обоих это устраивает. — Чан-и… — Хан зовёт совсем тихо, потому что не уверен, как старший отреагирует на упущение формальности. — М? — лишь так же тихо мычит в ответ Крис и чешет нос о его плечо. — Нет, ничего. — Уверен? Скажи, если хочешь. — Просто… Спасибо, что ты рядом. — Это не то, за что стоит благодарить, счастье.