О том, как Чишия познавал себя

Чишия в плане чувств был, скажем так, девственником. Его с детства научили определенным эмоциям, которым он следовал, когда вырвался из своего личного ада стал кристально спокойный, от прошлого оставались только отголоски в виде недоверия ко всему живому и резкой тревожности, которая вполне себе затихала после утешительных объятий с Нираги. Поэтому для взбалмошного, резкого и шумного Нираги Чишия был, наверное, и правда лучшим партнером. Они чувствовали друг друга на всех уровнях, что позволяло Нираги понимать, когда Чишии тревожно, а Чишии – когда Нираги устал и ему нужно передохнуть от своих эмоций. И все было ровно, без особых ссор, только по бытовым причинам, но Чишия внезапно столкнулся с… чем-то новым в себе.  Это произошло в трактире. Они приехали в Оксенфурт на Беллетэйн, чтобы сходить на рынок, насладиться танцами, а после много, много-много целоваться, до опухших губ и дрожащих рук. Чишия ел курицу аккуратными движениями, оглядывая помещение, тем временем как не голодный Нираги пил эль.  Ведьмак ногой задел стопу Чишии и нахально улыбнулся. Омега слабо хмыкнул и в ответ пихнул посильнее. Нираги сложил руки на груди и откинулся на спинку сидения, продолжая такой контакт стопами. Пока к столу не подошла бард. Девушка, явно омега, с округлыми формами. Волосы рыжие, как огонь. Она явно привлекала много мужского внимания. Нираги даже не взглянул на нее – смотрел в упор на Чишию, и, наверное, будь его воля, прямо сейчас утащил в спальню. Но от его интересного занятия отвлекло тихое покашливание. Ведьмак медленно повернул голову к барду, вскинув бровь, и та, совершенно наглым образом, села рядом с ним. Словно и не заметила Чишию. – Ведьмак… У нас тут монстр в округе появился. Не хочешь убить? Я про тебя балладу напишу. – Я, вообще-то, занят. Если ты не заметила. Девушка повернула голову к Чишии, высокомерно посмотрела, а затем обратно на Нираги, надув губы: – Да это ненадолго… там Гули, вроде. Один ведьмак уже убивал, но я этого не застала. А написать про такой подвиг хочется. Нираги едва не сморщился от этой неприятной особы. Голос у нее был… явно не певчий. Но он спросил, все также сталкиваясь с Чишией ногой: – Сколько платишь? – Триста крон. За счет того, что завтра праздник.  Нираги повернул голову к Чишии, у которого вновь стало нечитаемая эмоция. Казалось, ему вовсе плевать, если ведьмак куда-то уйдет, но по застывшей ноге явно чувствовалось, что что-то не так. Но Нираги не мог понять, что именно. А Чишия в это время не знал, как объяснить то, что в груди все неприятно сжалось от представления, что он будет в такой светлый день один. Нет, конечно, он самостоятельный мальчик, если надо, сходит сам на рынок, почитает книгу, возможно, выпьет бокал вина… Но ведь с Нираги это все становилось более ярким. Более красочным. Но он молчал, глядя, как ведьмак обговаривает детали заказа. Еда вдруг показалась пресной, чай, который он пил, вообще почувствовался ему горьким, и он отставил кружку, решив не мучать себя. Он слышал, что эта поэтесса все пыталась намекнуть ему на… что-то очень странное, о чем Чишия догадывался, но о чем ещё не заводил разговоров с Нираги. И то, как в тревожном чувстве сжималась его грудь, было совсем ново. Страшно и непривычно. – Чишия, кошка… – Омега оторвал взгляд от стола, посмотрев на Нираги, что уже оказался стоящим. Рядом с ним. Его рука нежно убрала прядь белых волос, открывая вид на эльфийские уши, что заметила бард и… поморщилась. – Я ненадолго. Если там правда шайка гулей, то я быстро управлюсь. Чишия слабо кивнул, напоследок сжав руку Нираги и проследил взглядом за тем, как девушка, едва не вжимающаяся в его ведьмака, радостно что-то прощебетала. Несмотря на то, что Нираги заплатят явно больше нужного, он чувствовал, что стоило бы остаться в трактире, с Чишией. Но деньги лишними не бывают. * Чишия сидел в постели, в ворохе одежды Нираги, едва весь не скрюченный, и смотрел в стену, обдумывая то, что чувствует. Ему определенно тревожно. Это чувство он знал уже хорошо, но обычно оно появлялось из пустоты, как следствие после травмы, а сейчас будто причина была. Разве он ревновал?  Определенно, ему было неприятно, что Нираги ушел с этой девушкой. Но с другой стороны, это ведь просто работа. И заплатят ему больше нормы для такого заказа. Но сердцу этого не объяснишь, как ни пытайся.  Чишия вновь уткнулся в рубашку Нираги, втягивая аромат мяты. Освежающий, но при этом не колючий, он всегда приводил омегу в какой-то восторг, что в определенные моменты слабости Чишия едва не урчал, прижимаясь потеснее к Нираги. Он успокаивал себя, как мог, отлежал все бока, упражнялся в магии прямо в постели, почитал книгу за столом, походил во дворе, но от громких звуков едва не сжимался. Но в итоге он снова здесь, кутается в гнезде и теребит кольца на пальцах. Большинство из них подарил ему Нираги, который заметил страсть Чишии к украшениям. Уже вечер. Уже слишком стемнело. А если Нираги ранен? Эта ведь глупая поэтесса даже не утащит его… может, создать портал? И омега уже порывался встать, сев в кровати, как дверь резко открылась. Чишия вздрогнул, сидя весь растрепанный, со стянутой с плеча рубашке и глядя мыльным взглядом на Нираги. Взбешенного Нираги. – Клянусь, блять, тебе придется завтра держать меня в комнате, потому что если я выйду и увижу эту шлюху, я ей ебало сломаю! – в сторону стола едва не полетел арбалет, тот принялся нервно стягивать с себя куртку. Чишия молчал, оглядывая его на наличие ран, но ничего не нашел. – Нихуя там не шайка гулей, там пиздец! Просто пиздец! Я уже хотел ее этим тварям скормить, но она так заорала, что я не удивлюсь, если все глохнут, как она открывает рот для песен! Нираги снимал с себя верхнюю одежду, продолжая возмущаться, и, сокрушаясь, ушел в бадью. Чишия не поменял позы. От громкого голоса ведьмака все в нем начало сжиматься ещё сильнее. В особенные моменты тревожности Нираги прижимал его к себе, тихо шепча нежный бред в макушку и поглаживая по пояснице. И ему такое отношение к себе было необходимо как никогда. Но как сказать? Нираги вышел совсем скоро – в уже чистой одежде, с мокрыми волосами, взбешенный не меньше, Чишия это чувствовал. Он сбросил полотенце на стул и обернулся к омеге, казалось, только сейчас заметив его… состояние.  – Кис? – Нираги моргнул, выгнув брови, а затем тихо подошел, глядя, как Чишия сжался. Рубашка продолжала свисать с его хрупкого плеча, открывая вид на белую кожу. – Кошечка, что случилось? Только сейчас он обратил внимание на то, что сидел он явно в гнезде, взъерошенный, как кот, увидевший собаку, и смотрел на него исподлобья. – Я напугал тебя? – ведьмак, не глядя, скинул с себя сапоги, намереваясь сесть на край кровати, но… буквально вся она состояла из его вещей. Не было ни одного свободного места. Нираги выругался про себя, понимая, что Чишии, наверное, было очень тревожно. Чишия поджал губы, продолжая теребить колечки. – Я могу сесть? Нираги знал, как много для омег значат гнезда, а особенно для его омеги, слегка отличающегося от всех. Он самый особенный и самый важный для него. Получив слабый кивок, Нираги уселся в гнездо, гибкий, как уж, и подтянул к себе вялого Чишию, укладываясь вместе с ним на бок. Гнездо было очень мягкое и наполненное его запахом, и Нираги искренне не понимал, почему Чишия в нем не смог отдохнуть. – Маленький, чего ты?… Из-за того, что меня долго не было?   – Почему ты пошел с ней?… – Чишия не поднимал на него глаз, перешел с колец на его медальон, гладя морду кота и сжимаясь в плечах.  – А?  – Почему ты не остался со мной? Нираги застыл, вслушиваясь в голос Чишии, который слегка задрожал, и тут же стиснул его в своих руках, принявшись лихорадочно целовать по плечам, в волосы, возле уха, щечку, слегка бледную от пережитого стресса. – Прости, кис, я не почувствовал… что нужен тебе. Прости меня, я буду завтра весь день с тобой… И Чишия сдался – тихо всхлипнул и едва не залез на Нираги, втирая в себя его запах и жмурясь, чтобы перехотеть плакать.  Они пролежали весь вечер в гнезде, Нираги тихо рассказывал про заказ (уже без матов), гладил Чишию, правда как кошку, даже в туалет омега тащился с ним, как прицеп, но Нираги не был против, он пытался отдавать ему всего себя, показать, что Нираги не специально, он просто дебил.  Чишия успокоился полностью только когда на улице рассвело. Нираги накрыл его своим телом, чтобы Чишия смог уснуть (под воздействием солнечного света у эльфа напрочь отнималось любое желание спать), и они проспали до обеда. Вышли из дома только вечером, когда уже жгли костер на главной площади, все были в нарядах и отмечали праздник. Чишия шел рядом в нарядной рубашке, с новой цепочкой на голове, косами, весь яркий, нежный, и Нираги не хотел вовсе смотреть вокруг, лишь любоваться им, таким открытым и нежным. Уши не были прикрыты, но на них мало кто обращал внимания – все смотрели на его лицо, безмятежное, по тихому счастливое. Он уже выпил стакан медовухи и был в приподнятом настроении. До момента, пока на горизонте не появилась рыжая макушка. Чишия, завидев ее, схватил Нираги за локоть и крепко его стиснул. Ведьмак, пивший до этого эль, едва не поперхнулся и не схватился за меч, ведь его омега так делал только в случае опасности. – Кошечка, ты чего? – Нираги посмотрел вокруг и, наконец, заметил ее. Затем перевел взгляд на Чишию, с лица которого слетело все спокойствие, и тут его осенила догадка: А что, если Чишия… его спокойный и непреклонный омега… просто ревнует? Ведь этим так легко оправдать его вчерашнее состояние. Ревнует по своему, впрочем, как и в любом его действии. Не ярко, не бурно, как Нираги, а обжигающе. Эта ревность его сожрала, оттого он был похож на встревоженную кошку. – Малыш… ты ревнуешь? Чишия поднял на него взгляд и вздернул бровь, глядя на Нираги, как на придурка. На секунду тот даже засомневался в себе и в своей жизни. – Ревную? Я? К кому? – К ней. – он указал кивком на барда, ведь даже имени ее не запомнил. И не пытался. Ему это все не нужно. Девушка, увидев Нираги, принялась перебирать пряди волос. Ведьмаку с этого стало смешно. Чишия взглянул на нее, слабо прищурился и, схватив Нираги поудобнее за локоть, уткнулся носом в шею. На виду у всех. Прямо под взглядом этой поэтессы. И, мало того, что принялся жадно вдыхать его запах, так еще и потерся грудью о плечо, оставляя на ведьмаке свой запах.   Внутри Нираги все едва не затряслось от понимания, что Чишия метил его, едва ли не на уровне омежьих инстинктов. Он довольно заурчал, притянув к себе Чишию за талию и чмокнул в висок, позволяя ему окружать себя комфортным запахом.  Девушка, заметив столь тесный контакт, кажется, фыркнула и пошла в сторону костра, перехватывая поудобнее лютню. Главное, что отдала полную сумму, а на остальное Нираги забил хер – сейчас был важнее всего Чишия, что смотрел исподлобья абсолютно собственническим взглядом. * Нираги затащил охмелевшего Чишию в комнату, целуя его тонкую шею и поглаживая поясницу. Тонкие руки омеги опустились на плечи ведьмака, пальцы вплелись в волосы на затылке, слегка оттягивая их у корней, а его ноги едва не путались от жара, спровоцированного медовухой и, кажется, возбуждением. По помещению начал витать очень приятный запах моря, который ощущался ярче, чем до этого, и Нираги от этого голову вело нещадно. Чишию хотелось сожрать, до того он был мягким и аппетитным.  Шаг за шагом, Чишия оттянул блузу пониже, позволяя поцелуям Нираги перейти от шеи к чувствительным ключицам. Ведьмак, вслепую нашарив одной рукой кровать позади себя, уселся на нее, утягивая омегу за собой – тот грациозно сел на его колени, прогибаясь в спине и выставляя грудную клетку напоказ. У Нираги чуть штаны не слетели прямо в моменте от этой грациозности и красоты, что перед ним раскрывается. Но вдруг он, продолжая гладить его мягкие бедра, застопорился. И понял, что, нахрен, боится. Боится того, что он первый у Чишии во всем, и если раньше он всегда сворачивал лавочку, когда омега просился на более тесный контакт, то сейчас ему это необходимо как воздух. Но он боится причинить боль. – Чишия, кошечка… – Омега вяло отстранился от его шеи, которую целовал в порыве чувств, и взглянул на него мутным взглядом, вытянув порозовевшие губы. – Может, остановимся? – Чего ты боишься? Я не хрустальный, Нираги. – Но для меня ты именно такой. Чишия помолчал пару секунд, словно решал какую-то тяжелую задачку в голове, и выдал, шокировав ведьмака, что в принципе было тяжело сделать: – Ты не хочешь меня? Нираги выгнул бровь, отодвинул от себя Чишию и приподнял его голову за подбородок, вынуждая посмотреть на себя. Тот словно стал трезвым, смотрел ясным взглядом, и Нираги вспомнил про волшебные способности чародеев - убирать похмелье за секунду. Черти. – Я очень тебя хочу, малышка. – Нираги аккуратно взял Чишию за запястье и опустил на свой пах. Омега едва не дернулся, ощутив явную твердость и слишком очаровательно прикусил нижнюю губу. – Но мне нужно, чтобы ты точно сказал, чего ты хочешь. Чишия повел плечом, подняв руку и зацепив коготком его рубашку около линии штанов: – Я тоже хочу… разве непонятно? – Ведьмак не понял, откуда тот набрался смелости для такого подвига, но решил, что грешно будет ему сейчас отказывать. Нираги, усмехнувшись, убрал руки от Чишии и стянул с себя верх, откидывая на постель, чтобы оставить на ней больше запаха. Чишия прильнул к нему, выдыхая, позволяя с себя стягивать сорочку, которая была невероятной красоты – вся в рюшах, кружевах…  Омега всегда спал в ночнушках, поэтому обнаженным Нираги его не видел, но его белое, худое в меру тело, острые ключицы, россыпь родинок…  – Какая же ты мне прекрасная досталась, киса… – и прикоснулся губами к торчащему от наслаждения соску, вырвав из Чишии тихий выдох, граничащий со стоном.   За то время, что Нираги его наглаживал, целовал, иногда покусывал и шептал нежности, Чишия весь извелся и со стыдом ощутил на себе все прелести бытия омеги – белье было едва не насквозь мокрое.  Нираги опустил его на постель, нависая сверху, и замер, рассматривая покрасневшего, изнеможенного ласками Чишию. Красивый, словно Бог. Он прикоснулся к кончику его носа губами, оставляя тихий чмок, и под смешок Чишии стянул с него брюки, которые скрывали все прелести его тела. Ведьмак коснулся губами мягких бедер Чишии с внутренней стороны, а после глубоко вдохнул усилившийся запах. Он поднял взгляд на омегу и шепнул, сжав кожу до отпечатков: – Нравится вид? – Чишия, до этого смотревший на него, внезапно застонал и запрокинул голову. Попытался сдвинуть ноги, но Нираги не позволил, выдохнув горячий воздух на полоску мокрого белья. Чишия захныкал, выгнувшись в спине и прикрыв рот тыльной стороной ладони, и от одного этого жеста Нираги понял, что забьет на себя, лишь бы доставить этому малышу удовольствие. – Не издевайся… – Вопреки просьбе Чишии, Нираги закинул его ноги себе на плечи и лизнул через белье, прижав язык потеснее к губам. Чишия, не привыкший ни к чему подобному, все норовил отстраниться, но рука, опустившаяся на завязанные волосы Нираги, лишь дала ему большую мотивацию. Нираги сдвинул белье в сторону и повторил свое действие языком, отчего Чишия отвернул голову к стене, хныча. Эти звуки сводили ведьмака с ума, и, притянув Чишию поближе к себе, он наконец стянул с него белье до колен и полноценно лизнул между губ, прижимаясь губами к клитору. Затем отстранился всего на секунду и сказал, скалясь до безумия сексуально: – Ты такой красивый у меня, знаешь? – и шлепнул по бедру, вновь ныряя между ног. Чишия на это лишь пихнул его пяткой, фыркнув в смущении. Чишия стянул с его волос ленту и откинул ее в сторону, в свете свечей выгибаясь под тихие стоны, изредка срывающиеся на скулеж. Нираги сам едва не скулил, вылизывая его, как изголодавшийся пес, с усердием, наглаживая руками все тело – от бедер до сосков, позволила бы длина рук, пощекотал шею. Так он был красив, когда растекался в своем удовольствии, что у Нираги дыхание перехватывало и он не отрывался от него, прибавив к языку один палец. На это Чишия наконец-то посмотрел на Нираги, заскулив и придвинувшись ближе.  Он скользил аккуратно, оглаживая мягкие стенки и делая волнообразные движения, от которых Чишия, кажется, приходил в полный восторг, потому что всего через две минуты таких манипуляций его голос сорвался на высокие ноты, а бедра напряглись. Омега попытался что-то сказать, но лишь захныкал, отчего Нираги, оторвавшись от его клитора, шлепнул по нему языком и переспросил: – Мм? Чего ты там мурлычешь?  – Ускорься… Нираги… Нираги дважды просить не надо, от одного произношения его имени столь сладким голосом в его паху скопилось такое напряжение, что ему казалось, что он кончит вот так, без рук, лишь доставляя удовольствие своей кошечке. Ведьмак на пробу добавил второй палец, пару раз скользнул им, вновь обхватив губами клитор Чишии, и на это тот, восхитительно выгнувшись, беззвучно простонал, содрогаясь в своем первом в жизни оргазме. Нираги продолжал тихонько двигаться в нем пальцами, целуя кожу возле пупка и приподнимаясь, чувствуя, как неприятно давило в штанах, и поцеловав линию челюсти, пробормотал, улыбаясь, словно сытый кот: – Моя умничка.  Чишия прикрыл мокрое от пота лицо ладонью и хотел отвернуться от Нираги, но тот взял его за подбородок и поцеловал в сухие губы. – Хочешь пить?  Омега кивнул, и ведьмак выпрямился, не слезая с постели, дотянулся до графина и подал ему воды. Тот, неловко пытаясь прикрыться, попытался обхватить его дрожащими руками, но Нираги его поддержал, глядя, как тот жадно пил, и оставил краткий поцелуй на плече. Нираги опустился на кровать и притянул к себе Чишию, что устало уткнулся в его шею своим носом и выравнивал дыхание. А затем, опомнившись, спросил: – А ты?… Нираги повернул к нему голову, насколько мог, и выгнул бровь: – Ты ещё в состоянии думать обо мне? Значит, я все-таки сделал что-то не так… Чишия шлепнул его по груди и, проследив за тем, как Нираги уходит на слабых ногах в бадью, распластался на простынях, глядя в стену и думая, что если такое он будет получать за каждую вспышку ревности, может, ему стоит ревновать почаще.