Утро на двоих.

Утро, как это часто бывает летом, пришло слишком быстро — не с тяжестью будильника или резким светом в глаза, а с ленивым, почти кошачьим скольжением солнечных лучей по шторам, по полу, по краю постели, по оголённым плечам. Лини не сразу понял, где находится. Тело было приятно ломким, будто его всю ночь растягивали, перекручивали и снова собирали. Под пальцами — не прохладная ткань простыни, а чья-то тёплая кожа. Тихое, спокойное дыхание рядом, а под ухом — чужое сердце. Ритмичное, уверенное, словно метроном, который убаюкивал его лучше детских колыбельных. Он чуть сдвинулся, и тотчас рука, что была на его талии, мягко, но крепко притянула к себе поближе. — Куда это ты? — Ленивый, хриплый от сна голос прозвучал рядом, и от него у Лини по спине пробежали мурашки. — Только не говори, что сбежать хочешь. После такой ночи, было бы жестоко с твоей стороны. — Я не собирался, — буркнул Лини, отворачиваясь. Щёки слегка порозовели, но благо Ризли был еще слишком сонным чтобы разглядеть.  — Неужели? — голос стал ниже, более дразнящим. Ризли подвинулся ближе, грудью прижался к спине Лини, обнял сильнее, нос уткнулся в волосы. — Такой мягкий, теплый, шевелишься у меня в руках и почти пищишь, когда трогаю тебя… — Перестань! — раздался невыносимо стыдливый голос. Лини пнул того пяткой по голени, не сильно, но ощутимо. — Ай! — притворно возмутился Ризли, усмехаясь в чужие волосы на макушке. — Агрессивный ты у меня. Или просто стесняешься? Он сделал вдох — глубокий, с наслаждением. Лини пах мёдом и мятой. Однако после ночи к этому всему будто бы примешался сам Ризли — насыщенный, терпкий, жаркий. Секс, близость, доверие — сладкая и сильная смесь, от которой Ризли казалось, готов просыпаться каждый день. Сердце Лини застучало быстрее. Он никогда не знал, как справляться с нежностью. Особенно с такой — безусловной, уверенной, тёплой. Он вырос в мире, где к нему относились с жалостью, как к стеклу и оберегали от всего. Или, наоборот, не замечали вовсе. А Ризли смотрел на него так…  И хотя Лини все еще игнорировал чужой взгляд, он чувствовал его кожей. Он слышал его в голосе, в том, как тот целовал его ладони, как поднимал, как носил на руках с кухни в спальню, потому что «я все равно сильнее». — Ризли… — М-м? — Мы ведь… действительно… — Лини замялся, горло пересохло, ладони вспотели. — Ты точно… не жалеешь? — О чём? — Что это произошло. Ну… вчера. Ризли немного отстранился, приподнялся на локте и посмотрел на Лини. Его тёмно-синие глаза, в которых утром всё ещё плавала тень сна, стали серьёзными. — Лини. Я ждал этого не потому, что хотел просто заняться с тобой сексом. А потому что хотел быть с тобой так. Когда ты позволил мне прикоснуться к тебе — вот так, по-настоящему — это было самое незабываемое и ценное. Как я могу пожалеть об этом? Он провёл пальцами по щеке Лини, мягко, будто рисовал по воздуху. — Я люблю тебя. Даже если ты снова пнёшь меня пяткой. Лини смутился настолько, что готов был провалиться под одеяло. Он уткнулся лицом в подушку, и только плечи дрожали — от смеха или от чувств, непонятно. — Ты ужасный, Ризли. — Да. Но ты меня всё равно любишь. — Нет. — Врёшь. Ризли навалился сверху, обхватил его, как мягкий медведь, покусывая плечо. Лини взвизгнул. — Ризли! — М-м, вот это я и люблю в тебе. Когда ты такой… живой, когда не прячешься, когда не боишься быть настоящим. Он откинулся на спину, притянул Лини к себе, положив его голову к себе на грудь. Лини лежал, почти не шевелясь — только волосы спадали на лицо, и губы были поджаты. — А теперь расскажи мне, как ты себя чувствуешь, — потребовал Ризли. — После нашей… ночи. Не болит ли ничего? Не был ли я слишком резок? Щёки Лини опять порозовели. — Ты же… был осторожен, всё было комфортно… — Это да. Но я же могу иногда… ну ты понял Ризли приподнялся, взял Лини за запястья и переплёл пальцы. Наклонился ближе, коснулся его лба губами. — Я беспокоюсь. Потому что люблю тебя. И хочу, чтобы тебе было только хорошо. — Всё хорошо… — тихо сказал Лини, почти шепотом. — Немного… тянет. Но не больно. — М-м, тянет? — снова дразняще протянул Ризли, скользнув ладонью по чужому бедру. — Ну тогда я знаю, как это исправить… — Нет! — Лини снова пнул его. — Мы не будем этим заниматься снова утром! Мы и так… так… — Так? — Долго! — А мне показалось что мы быстро? — За такие слова Ризли снова получил от лини, на этот раз чуть ниже ребер. Он расмеялся. Его смех был заразительным, тёплым, как солнце, разливавшееся по комнате. — Хорошо-хорошо, не будем. Ну пока. Он потянулся за телефоном, глянул на часы и проворчал: — Всё равно ещё рано. Только восемь утра. У нас куча времени… чтобы поваляться, пообниматься и потом вместе в душ. — Ты говоришь, будто это обычное утро… — А разве нет? — Для меня — нет, — честно ответил Лини. — Я… никогда не просыпался вот так. В чьих-то руках. После близости, после… любви. — Привыкай, — сказал Ризли и мягко поцеловал его в висок. — Я собираюсь делать это каждое утро. Так они и лежали: на простыне, в которой всё ещё оставался запах ночи, среди мягких подушек и солнечного света, который неторопливо пробирался через щели в шторах, касаясь их тел. Снаружи мир продолжал своё движение — машины гудели за окном, где-то за стеной хлопнула дверь, залаяла собака. Но здесь, в этой комнате, был только они, мягкие простыни и нежность.