На несчастье счастье не построишь (но мы исключение из правил)

Спустя четыре года Юнги и Хосок все же решили связать себя узами брака. Калифорния, маленький частный пляж недалеко от Санта-Моники.   Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в розово-золотые тона. Волны тихо шептались о чём-то своём, а на песке стоял белый арочный навес, украшенный только полевыми цветами и лёгкими белыми тканями, которые колыхались от морского бриза. Юми уже не была малышкой. Ей было пять лет. Длинные тёмные волосы заплетены в две косички с белыми лентами, белое платье с открытыми плечами развевалось, как крылья. Она бежала босиком по мокрому песку, держа в руках корзинку с лепестками роз, и смеялась так звонко, что казалось, что весь океан смеётся вместе с ней. — Папа! Папа Хосок! Скорее! Я уже рассыпаю цветы! Юнги стоял под аркой в простом белом костюме, без галстука, рукава закатаны до локтей. Он смотрел на Юми и улыбался — той самой мягкой, почти незаметной улыбкой, которую Хосок всегда называл «улыбкой только для нас». Хосок вышел последним. Белый костюм, такой же простой, волосы чуть длиннее, чем раньше, слегка растрёпаны ветром. В руках две тонкие серебряные ленты, которые они сплели сами месяц назад. Он остановился напротив Юнги. Их взгляды встретились и на миг мир исчез. Только они двое и шум моря. Юми подбежала, взяла их за руки и поставила в центр. — Я веду церемонию! — объявила она серьёзно. — Потому что я самая главная. Друзья стояли чуть поодаль — маленькая группа, только самые близкие. Чимин уже плакал, Джин обнимал его за плечи и шептал «не реви, сам же говорил, что будешь сильным». Намджун улыбался, Тэхён снимал на телефон, Гук держал в руках старый Polaroid, чтобы запечатлеть момент. А Ясина, жена Чимина, бегала по всему пляжу за неугомонным сыном, весь в отца. ктото (друг Намджуна, который специально прилетел) улыбнулся: — Юнги, Хосок. Вы готовы? Юнги кивнул первым. Голос чуть дрожал, но был твёрдым: — Я, Мин Юнги, беру тебя, Чон Хосок, в мужья. Обещаю любить тебя в темные дни и в светлве. В те, когда мир кричит, и в те, когда молчит. Обещаю держать твою руку, даже когда страшно. Обещаю быть твоим домом. И никогда, никогда не отпускать. Хосок сглотнул. Слёзы уже стояли в глазах. — Я, Чон Хосок, беру тебя, Мин Юнги, в мужа. Обещаю любить тебя даже тогда, когда ты сам себя не любишь. Обещаю возвращаться всегда. Обещаю защищать нашу семью — тебя и Юми. Обещаю смеяться с тобой, плакать с тобой, жить с тобой. До конца. Юми протянула ленты. — Теперь вы навсегда связаны! — гордо заявила она. Они переплели руки лентами серебро на серебре, тепло на тепле. Человек улыбнулся: — Объявляю вас мужьями. Можете поцеловать друг друга. Юнги шагнул ближе. Хосок встретил его на полпути. Поцелуй был долгим, нежным, полным всего, через что они прошли: боли, молчания, возвращений, слёз и любви. Юми захлопала в ладоши: — Папы целуются! Теперь мы официально самая крутая семья! Друзья взорвались аплодисментами, свистом и криками. Чимин кинулся обнимать их, Джин вытирал слёзы рукавом, Намджун тихо сказал: «Вы заслужили это», Тэхён снимал, а Гук сделал полароидный снимок — трое на фоне заката, связанные лентами, счастливые. Позже, когда Юми уснула в домике, Юнги и Хосок вышли на пляж. Сели на песок, плечом к плечу. Волны лизали ноги. — Мы сделали это, — прошептал Юнги. Хосок взял его руку, переплёл пальцы. — Мы сделали. И продолжим делать. Каждый день. Юнги посмотрел на него — глаза блестели. — Я люблю тебя. В этой вселенной. И в следующей. И во всех остальных. Хосок улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Юнги всегда замирало сердце. — И я тебя. Навсегда. Они сидели так долго — двое мужчин, одна маленькая девочка, одна большая любовь. Мир вокруг шумел, но для них он был тихим. Идеальным. Они счастливы. Они дома. И это всё, что важно!