Котёнок

Май. За окном настолько умиротворённая атмосфера, что в сон клонит абсолютно всех, даже Мина сегодня относительно спокойна. Единственное, Кацуки не изменял своим традициям: он орал на Киришиму, который в полудрёме еле улавливал суть его гнева. На обеденной перемене класс практически полностью опустел. Разве что на задней парте остался сидеть полусонный обладатель двойной причуды. -Шото, - тихо позвал Мидория. - Шото? Парень молчал. -Уснул видимо... Опять голодный весь день проходит, - это был не первый раз когда Тодороки пропускает обед по разным обстоятельствам. То работу дописывает, то учителя дают какие-то поручения, то, вот как сейчас, он изматывает себя до такого состояния, что просто засыпает, да так, что и звонок с урока его не разбудит. Мидория, совсем недавно начавший отношения с сыном старателя, давно за ним наблюдал, и всегда состояние Тодороки-куна вводило его в ненаигранный ужас: как же можно настолько доводить себя? В общежитии Шото бывает крайне редко: первую половину дня он, как и все, учится, вторую часто засиживается в библиотеке, выполняя домашние задания на следующий день, - к нему иногда присоединялся и сам Мидория, - а потом ближе к семи вечера уходит на тренировки (сам Шото никому не говорит, куда он уходит, это Мидория тайком проследил за его маршрутом), а возвращается, в лучшем случае, к двум, а то и к трём ночи (бедный Мидория, привыкший засыпать в девять вечера чуть не пропустил возвращение Тодороки, пытаясь оттогнать остатки полудрёмного состояния). Но сейчас Шото выглядел особенно беззащитным. Обычно более-менее приглаженные волосы сейчас были растрёпанные, перепутанные, выглядели так неопрятно и непривычно для обычно серьёзного образа Тодороки. Парень тихо посапывал. "Видимо не до конца вылечил насморк" — подумал Мидория, вспомнив, как совсем недавно бегал в аптеку, чтобы купить лекарства внезапно заболевшему парню. Мидория поколебался. Ему нужно было поправить волосы сына Старателя, потому что Шото сам ему признавался – в каком бы состоянии он ни был, ему бы было неловко потерять лицо перед одноклассниками на такой мелочи, как неаккуратный внешний облик. Но с другой стороны был ещё один рациональный страх – Шото имел такой чуткий сон, что даже самое лёгкое и нежное касание к такой, казалось бы, нечувствительной части, как волосы, мгновенно бы его разбудило, но Мидория не желал беспокоить его покой. Так он редко наблюдал картину умиротворённо спокойствия своего парня, что ему просто неловко что-то делать. Но всё-таки первая сторона монеты перевесила ещё с условием того, что Мидорию тянуло к Шото. Он аккурано поднёс ладонь к двухцветным прядям волос, но не успел дотронуться, как его кисть остановила чужая рука. —Я не сплю, — в протеворечие сказанным словам сонно пробормотал Шото. Он поднял голову. Сейчас больше походивший на новорождённого котёнка, только-только открывшего глазки, чем на ученика старшей школы, прилежно не спавшего на всех, даже самых скучных и нудных уроках, Шото удивлённо наклонил голову набок, завидев перед собой веснушчатое лицо в обромлении зелёных волос. Парень проморгался. —Изу? —У тебя волосы растрепались, — в ответ тот не смог не сдержать улыбки. Шото, всё ещё не отпускавший кисть парня, оглянулся вокруг и, заметя, что класс пустой, осторожно опустил его руку себе на голову, позволяя поправить тому растрёпанные волосы. Изуки тихо рассмеялся, исполняя немую просьбу Тодороки. Когда с этим занятием было покончено, Мидория наконец заметил вопросительный взгляд разноволосого, который тот послал в его сторону с тех пор, когда услышал смешок, и до сих пор не изменил выражения лица. —Ты на котёнка похож, — признался Мидория, не скрывая широкой улыбки. — Сначала испуганного, будто впервые социум увидел, а потом просящего ласки. Шото обратно заключил между своими большим и указательным пальцами кисть руки, которая совсем недавно хозяйничала в его волосах, поднёс её к лицу и трепетно поцеловал. —Раз ты так считаешь, то, хорошо, буду для тебя котёнком. —Ого, это что, сам Шото Тодороки попытался со мной флиртовать?? — кокетливо подмигнул Изуки. Тодороки отвернулся, явно смущённый такой бурной реакцией на его неловкие попытки флирта; руку Мидории отпустил и подпёр подбородок. На что Мидория опять залился звонким хохотом. —Ты мой обиженный котёнок, — с теплом в голосе пропел Мидория.