Почему так?

И вдруг… Из телефона Сани раздалась вибрация. Он в это время находился на кухне, пока Иван вел стрим. Подняв трубку, Саша даже не ожидал, что его ждёт. — Алло? — откликнулся он спокойно. На том конце провода прозвучал серьезный голос: — Здравствуйте. Скажите, кем вы приходитесь Надежде Белокуровой и Алексею Петрову? Саня резко побледнел. Сердце ёкнуло, и в груди стало тяжело дышать. — Я… их сын, — с трудом выдавил он. — Примите наши глубочайшие соболезнования. К сожалению, ваши родители погибли. Однако перед своей смертью они успели оформить завещание. Всё имущество и наследство теперь принадлежит вам. Саше показалось, что это какая-то глупая шутка. Он очень хотел, чтобы это был розыгрыш. Хотел закрыть глаза, проснуться — и понять, что это всего лишь дурной сон. Но телефон выскользнул из его рук и с глухим звуком упал на пол. Он опустился на стул, обхватив колени руками, прижал их к груди, уткнувшись в них лицом. Его сотрясали рыдания. Хоть родители у него и были людьми сложными — шумными, порой безрассудными, с излишней любовью к алкоголю — в сердце Саши жила любовь к ним. Он помнил те редкие, но такие яркие дни, когда они были одной, настоящей семьёй. Когда в их доме звучал смех. Когда мама пекла пирог, а папа сажал его себе на плечи, чтобы показать небо. На шум падения телефона прибежал Ваня. Его лицо отражало тревогу. — Саш?! Что случилось?! — воскликнул он, входя в комнату. Он увидел Саню — его шатена, сгорбленного на стуле, словно маленький потерянный котёнок, с побледневшим лицом и глазами, полными слёз. Ваня бросился к нему, обнял крепко, как только мог. — Сёнь… Сёнечка… что случилось? Не молчи, пожалуйста. Я рядом, слышишь? Саша заикался, слова застревали в горле: — М…мама… п-папа… о-они… Иван замер, глаза наполнились сочувствием и болью. — Сашенька… любимый мой… я с тобой. Ты не один. Я всегда буду рядом, слышишь? Он обнял его ещё крепче, поглаживая по спине, будто стараясь склеить его разбитое сердце. — Прости, что спрашиваю в такой момент… — прошептал Ваня. — Завещание ведь оформлено на тебя, так? Саша кивнул, с трудом выдавив: — Д-да… — Значит, и долги тоже, — мягко добавил Иван. — Но, любимый, мы справимся. Только, прошу, не плачь. Я рядом. Мы вместе. А вместе мы сила. С тех пор прошла неделя… потом вторая… Время летело — дни и ночи пролетали, будто одна минута. Квартира, что осталась по наследству, перешла Саше. Вместе они решили начать всё с чистого листа: вымыли каждый угол, выбросили старую мебель и постепенно, с упорством, начали капитальный ремонт. Не всё складывалось идеально — это была не сказка. Потребовались месяцы, силы, терпение. Но каждый шаг давал надежду. Позже парни решили сдавать квартиру, а вырученные деньги копить на погашение долгов. Всё, казалось, начинало налаживаться. Но вдруг… Однажды, в самый обычный день, когда они гуляли по городу, машину сбила Ваню. Состояние было критическим. Клиническая смерть. Для Саши мир остановился. Он не мог дышать, не мог говорить, не мог есть. Каждый день он ездил в больницу, сидел у постели Вани, держал его за руку, даже если она была холодной и неподвижной. Он шептал: "Проснись, пожалуйста… вернись ко мне…" Он скучал. Безумно. Проходили недели. Саня потерял сон. Twitch-где они раньше стримили почти каждый день — молчал. Чат негодовал: "Куда пропали Ваня и Саня? Почему нет стримов?" В телеграм-канале Дипинса кто-то пытался оправдаться, что ребята просто взяли отпуск. Но людей насторожило другое: почему Саня пишет сообщения от имени Вани?.. Саня винил себя. Ему казалось, что он недостаточно его берег, не смог спасти. В какой-то момент боль стала невыносимой. Он взял в руки лезвие. Первый порез… второй… странным образом становилось легче. Но ненадолго. Прошли ещё недели. Саня потерял смысл жизни. Он думал: "Зачем всё это? Может, если я умру… я окажусь рядом с Ваней?.. хотя кто знает — может, он очнётся… но будет уже поздно." Он поднялся на крышу одного из отелей. Охранники его не остановили — были нетрезвы. Он стоял на краю, в рубашке Вани, её запах будто придавал ему сил и одновременно рвал душу. Он рыдал. Вспоминал каждый момент, каждую шутку, каждый поцелуй. Он шептал: — Скоро, котёнок… скоро мы снова будем вместе… И вот — он делает шаг… Но в этот момент сзади кто-то хватает его за торс, резко, сильно, до боли. — САНЯ, ТЫ ЧТО, СОВСЕМ ДУРАК?! — голос был злой, испуганный, родной. Саша обернулся: — В-Ваня?.. — Ты совсем с ума сошёл?! Я вышел из комы ещё вчера! Я тебе звонил, а ты был недоступен! У меня не было ключей от квартиры! Я не мог попасть к тебе! Но… я вспомнил, что когда-то прицепил на эту футболку GPS-датчик. Ты в ней спал… я отследил тебя, потому что знал: если ты в моей рубашке, значит, что-то случилось. Саша не верил. Он был как в тумане: — Это всё… так нелогично… всё кружится… — Конечно кружится, потому что ты головой бился о ветер… Но Ваня не успел договорить — Саша бросился к нему и поцеловал. Они стояли на крыше, обнявшись. Мир исчез. Были только они. — Котёнок… никогда больше так не делай… Я тебя люблю. Очень. Жизнь наладилась. Они расплатились с долгами, продали квартиру, стримы снова стали ежедневными. А квартира Вани — стала их общей. Утро. Но Саша проснулся не от солнца, а от нежного поцелуя. Над ним склонился Ваня, ехидно улыбаясь. — Доброе утро, котёнок, — прошептал он. — Доброе… Вань, — с улыбкой ответил Саша, прижимаясь к нему. Сердце было тёплым. Настоящим. Спокойным. Любящим. "Когда всё было плохо, — думал Петров, — я спрашивал себя: за что мне всё это? Почему со мной? А теперь понимаю — зачем. Мне нужно было пройти через боль, чтобы оказаться здесь. В этих объятиях. В этой любви." Он никогда не был так счастлив, как в то утро. И всё это — благодаря Ване.