Ordo Solaris

«А кто искал за развалинами своей жизни расплывшийся смысл, страдал оттого, что на вид бессмысленно, жил тем, что на вид безумно, тайно уповал на откровение и близость Бога даже среди последнего сумбура и хаоса?»

Свет из окна напротив стола падал на лежащий дневник, записи в котором сперва шли хаотично, затем структурно. Лэйн сидела над ним уже около получаса, все разбираясь в данной ей Одри записке, пытаясь понять, что же она упустила, подбирая различные методы шифрования раз за разом — принцип не давал ей отпустить эту работу. Чуть обернувшись через плечо она взглянула на лежащего на кровати в полудрёме Каина, мирно прикрывшего глаза. — Ты долго? — протянул он так, будто знал, что она смотрит. — Ещё немного, — отвернувшись обратно, Лэйн услышала через время легкие хлопки по одеялу. Каин стучал ладонью рядом с собой, взгляд приоткрылся. — Зачем тебе это делать за столом? — он продвинулся, освобождая место. — Иди сюда. Она вздохнула, взяв записную книжку и перекладывая на кровать между ней и Каином. Согретое от чужого тела покрывало приятно окутало мягкостью её колени, провалившиеся в матрас, вечно холодные руки наконец нашли тепло на чужом боку. Лечь рядом в трудную минуту и ощутить, что в этом мире есть хоть кто-то, кто может понять и помочь тебе — всё, что можно хотеть. Порой она задумывалась, как так вышло, что сердце уже не заходится как сумасшедшее только от одного его присутствия, что она действительно привыкла к тому, что он рядом, но приходила к одному и тому же ответу: Лэйн себя не знает. Глаза смотрели в текст, даже читали, анализировали, только головой она совсем потеряла концентрацию. Чужие пальцы поддели упавшую на лицо прядь, мягко убирая за ухо. Лэйн опустила голову на подушку, вслушиваясь в дыхание рядом, ощущая каждое его движение, как свое собственное. Каин с прищуром смотрел в её дневник, и хмыкнул. — Отложи свою работу ненадолго, — он слегка рвано провел по волосам, убирая те назад. — Мне скоро нужно уйти. Лэйн не послушала, уткнувшись в записи ещё внимательнее, назло. — Если хочешь внимания, приходи чаще, — она перевернулась на спину, поднимая записи над собой, зажав страницы пальцами. — Когда я свободна, а не когда тебе захочется. Каин сел, чуть нависая, отчего передние пряди, только что убранные, вновь свисли на глаза, выражающие не негодование, а лишь легкую игривость. Он не злился, но книжку из рук выхватил, глаза пробежались по тексту быстро, с прищуром и лёгкой, ничего не значащей ухмылкой. Каина всё это забавляло. — Не знал, что ты круглые сутки работаешь, — уголки губ опустились, растаявшая вмиг улыбка придала лицу серьезность. — Я скажу тебе кое-что важное. Он опустил ее записную книжку вниз лицевой стороной, слегка поджал губы. — Я знаю, что ты не остановишься, продолжишь копать, — он смотрел не отрываясь. В глазах блестела сталь. Такая появляется лишь тогда, когда человек проживает то, что закаляет, знакомится с настоящими последствиями своих действий. Такая появляется в её собственных глазах, как только она слышит запах гари. — Но сегодня тебе стоит держаться от всего этого подальше, — он скосил глаза на дневник, хоть это действие и было столь редким. Да, Каин редко так явно признавал свою причастность. Лэйн накинула на ноги покрывало, подтянувшись в кровати и сев, приблизилась к нему на пару сантиметров. — Что ты знаешь? Каин нахмурился, пальцами постучал по её ладони. — Шестую преследуют, — он мельком взглянул в текст. — Седьмая… уже найдена. Лэйн кивнула, отводя взгляд, понимая, что Каин будто пытается отвлечь её. К чему эта констатация фактов, которые уже известны в письме? Внутри поднималась волна недовольства, легкой злости и безнадежности, ведь она ожидала хоть крупицу полезной информации. — А с восьмой всё не так, как ты думаешь. — Как они подбирают жертв? — Лэйн осмелилась перейти к прямым вопросам, но Каин на это лишь ухмыльнулся, отрицательно покачав головой. — Критерий есть, хоть и неочевидный. Но тебе он ничего не даст. Восьмую жертву давно выбрали, так что… остается только быть начеку. Лэйн лишь откинула голову, прикрыв глаза. Все подсказки вели к стенам, об которые она раз за разом разбивала лицо, хотя и пыталась не бежать. Резкое движение Каина привлекло — он встал, взяв со стола телефон как-то торопливо, лишь слегка обернулся на неё, бросив короткое и холодное: — Не забудь то, что я сказал, — с легкой хмуростью, что ему так шла, он направился к выходу из комнаты. Каин уже взялся за ручку, затем замер, снова обернулся, в глазах было… не сожаление и не нежность. Вина. — Обещай мне, — тихо, практически шепча попросил он. Лэйн не нашла в себе ответа, ведь знала, что обещать не могла, если не хочет тут же это обещание нарушить. Кому угодно она могла бы легко дать заведомо ложную правду, но не ему, потому она лишь покачала головой, легко и бесстрашно. — Эй, Лэйн! — за дверью, в коридоре, послышался сумбурный крик и громкий топот, словно кто-то бежал по лестнице вверх. Оба повернулись, Каин поспешил открыть дверь, чтобы уйти как можно скорее, едва не столкнувшись тут же лбом с Грегом. Тот стоял, чуть опешив от неожиданности, пока Каин, воспользовавшись его замешательством, шмыгнул в коридор. — Каин? — Грег обращался к удаляющемуся силуэту. — Куда он? Голос его звучал настороженно, лицо было хмурым. Дреды растрепались, щеки покраснели, но в глазах был этот болезненный, практически маниакальный блеск, возникающий лишь когда увидишь что-то не для твоей психики. Лэйн практически сразу поняла, что что-то стряслось, серьезное настолько, что вечный оптимизм Грега, что готов был, словно батарейка, заражать им окружающих, иссяк. Она встала, спрятав дневник в рюкзак. — Не знаю, — застегивая молнию, нервно дергая ту, когда она застряла на середине пути, Лэйн обернулась на собеседника. — Что-то случилось? Грег сглотнул, открыв дверь шире и кивнул головой на выход. — Пойдем. — Куда? — Увидишь, — Грег напряженно посмотрел вслед Каину. — Только быстрее, пожалуйста. Послушно подняв свой портфель, Лэйн повесила тот на плечо, попутно закидывая на руку куртку, семеня за Грегом, что со своими широкими шагами несся на улицу, заставляя за ним едва не бежать. Ей уже не терпелось увидеть, что так его испугало, что он не просто мигом потерял настроение, а ещё и воды набрал в рот, проигнорировав несколько вопросов к ряду. Грег вывел её на улицу, свернув за дом. Снежинки бросились на её лицо, подморозив щеки и вынуждая прищуриться от промозглого ветра, продираясь через выросшие за ночь сугробы. Висящая на студенческих домах гирлянда, в преддверии праздников, выглядела особенно комично на фоне мрачного лесопарка, возле которого столпились студенты и преподаватели, а также стояли машины: служебная полицейская и коронеры. Желтая лента, ярко контрастирующая со снегом, оцепила небольшое пространство, что закрыли люди, гул стоял приличный, и среди всех шумов Лэйн отчетливо слышала один женский голос, давящий: — Я сказала, что вы не заберете ничего отсюда до приезда моих адвокатов и следователя, — Донован стояла непоколебимой фигурой, одна против троих полицейских. Лэйн пробиралась за Грегом, что умело проталкивался сквозь толпу, попутно улыбаясь примирительно и все же не извиняясь. Он был напряжен. — Поймите, что вы не можете нам запретить, — полицейский махнул рукой коронеру и криминалисту, чтобы те скорее разбирались с… Лэйн, наконец прорвавшись вперед, увидела раскинувшееся за ледяной земле тело: голый, бледный и уже практически синий мальчик, на вид которому было около двадцати. Он лежал, отвернувшись от зрителей лицом, скрюченный в немыслимой позе, и Донован стояла совсем рядом, ногами утопая в снегу, что облепил её черные штанины практически до середины щиколотки. Она будто защищала тело мальчика, и тем, кто не знал её в достаточной мере, это могло бы показаться благородными жестом, особенно вкупе с её словами: — Вы дождетесь родителей и точка, — Донован нервно оправила полы шубы, в телефоне без конца набирая кому-то. — Вы же не хотите проблем с прокурором, так? Поверьте, мои адвокаты действительно люди уважаемые, им не составит труда указать ваши имена в судебных претензиях. — Мэм, — со вздохом начал полицейский, уверенно показывая коронеру паковать тело. — Вместо того, чтобы привлекать внимание, разгоните эту толпу малолеток на учебу. Эти вещи не для чужих глаз. — Вы думаете, можете командовать мной на территории моего университета? — Донован прищурилась, наступая шаг за шагом на полицейских, пока не оказалась от них в метре. — Я уже сказала, что вы сначала дожидаетесь адвокатов, а потом уже проводите свою доследственную проверку, или что у вас там намечено. — Тогда нам придется зафиксировать ваше вмешательство, — полицейский постепенно сдавался под жестким напором. — Делайте, что должно, — Донован вздохнула, щека её снова дернулась. — И предоставьте мне документы о передаче тела. Споры продолжились, и Лэйн, кинув лишь один взгляд, считав обстановку слишком грузной, рискнула, проскрипев по снегу, подошла к телу ближе, обогнув с другой стороны. Лицо этого юноши было в синяках, опухшие глаза, открытые в последние мгновения, равнодушно уставились в одну точку, лопнувшие красные капилляры на них придавали картине ещё более зловещий вид. Ей показалось, будто она его знает, лишь мельком, возможно, но знает. Лэйн напрягла память, все ещё оглядывая тело. Ни царапинки… тронуто лишь лицо. — Эй, девчонка! — криминалист, судя по желтой жилетке, прикрикнул на неё. — Отойди от ленты. Ещё заденешь. Прикусив во рту язык от досады, Лэйн отпустила на пару шагов назад, все ещё пытаясь оглядеть тело — ладонь была нехарактерно сжата для трупа. Разве мышцы не должны расслабиться? Если подумать, почему он голый? Она мялась возле ленты, пока криминалист все ещё неотрывно следил за ней взглядом. Лэйн пыталась осмотреть тело как можно подробнее. Следов побоев нет, значит, не сопротивлялся, тогда изнасиловать не могли. Или был слишком напуган… Почему его раздели и выкинули голым? Только ли поиздеваться или скрыть что-то? На одежде остались следы? Могли переодеть в чистое и притвориться, что он упал сам и расшиб голову… нет, что-то иное. Что вообще значит наша одежда? Лэйн дрогнула, когда на плечо с легким хлопком опустилась тяжелая ладонь, и обернулась, увидев, как Дмитрий поднимает ленту, быстро всучив ей какую-то папку, практически насильно прижимая ту к груди Лэйн. Едва она успела её схватить как следует, Дмитрий уже показывал коронеру и полиции свой ордер, спешно подходя к Донован, которая тут же понизила голос, перешептываясь с племянником. Полицейские стали паковать тело, пока её мозги едва не вскипали от недостающей детали. Лицо они побили, но не настолько, чтобы невозможно было опознать, одежду сняли, значит… внезапная догадка осенила её, словно на голову вдруг упало яблоко. Его раздели вовсе не для унижения или ритуала, а для того, чтобы основная масса не увидела социальную группу, к которой принадлежал убитый, значит, там было явно что-то приметное! Не просто клуб фотографов, а что-то уникальное. — Мэм, разговор окончен, — полицейский повысил голос. — Мы только что по телефону получили согласие родственников. Уже завтра мальчика кремируют. — Кремируют? — Дмитрий был слегка поражен, тяжелые брови уронили взгляд. — Это убийство. Нужно расследовать, никакой кремации до экспертизы. — Не ваше дело, младший лейтенант, — офицер жестко прервал его, пока коронеры накрывали труп, затем перекладывая на носилки. Рука юноши, дернувшись от кочки на земле, пока его грузили в белый фургон по трапу, выпала из-под белой накидки, ладонь наконец разжалась, неизбежно привлекая своим израненным видом взгляды. На ладони что-то выцарапали, и Лэйн, не теряя ни секунды, тут же вытащила свой телефон, снимая с приближением, чтобы рассмотреть знак как можно лучше, но мальчишка был слишком далеко для этого… камера не смогла захватить ладонь в хорошем качестве. Все же это телефон, а не профессиональный фотоаппарат. — Лэйн, — Дмитрий подошел, устало почесав глаза и стягивая с волос ушанку. — Папка где? — В рюкзаке, — она свесила его с одного плеча, доставая папку, а затем спешно открыла галерею, протягивая Дмитрию телефон. — Что за знак? Криминалисты и полиция могли повредить тело? Дмитрий пораженно смотрел в экран, нахмуренно и сосредоточенно. Он поджал губы, внимательно оглянул её, а затем гордо улыбнулся. — Когда ты только успеваешь? — мужчина выпрямился, скрестив руки на груди. Его внушительная фигура практически полностью закрывала её от летящего снега, словно щит. — Лучше не вляпывайся лишний раз. Но фотографию мне скинь на мэил. Последнюю часть Дмитрий добавил уже тише, оглядываясь на уезжающие служебные машины. Взяв из рук Лэйн папку, офицер спешно пролистал страницы, останавливаясь на середине содержания. — По поводу фонда… — задумчиво начал он, поднимая взгляд исподлобья. — Все слишком чисто. Рабочие разъехались, половина бомжует, у других нет документов, некоторые вообще уехали. Номера сменили, адреса тоже. — Что будет с трупом? — Лэйн напряженно прогудела. Дмитрий покачал головой, разочарование твердым отпечатком поразило его взгляд. — Пока непонятно. Я просмотрю отчеты, но судя по опыту прошлых лет, могут повесить суицид. Лэйн задумчиво кивнула, все чувства будто выкорчевали лопатой с корнями. Остались лишь холодные, ничего не значащие в кипе дней рассуждения. — Он слишком чистый, — она прикусила большой палец по привычке, зажав между зубами кончик до боли. — Его готовили. — Я видел, — Дмитрий кивнул, отдав ей папку. — Покажи все, что там есть, Яну. Он может что-то сказать о спонсировании. Понимает в этом… Он горько усмехнулся, словно воспоминания былых дней запеленали ему взгляд, а затем стряхнув наваждение кивнул ей на прощание, лишь коротко бросив, что скоро вернется и заглянет к ним в гости по делу. Лэйн же осталась растерянно в снегу, пока толпа недовольно огибала ее, стоящую на месте, в то время как остальные студенты спешили на пары, боясь опозданий. Одежда, одежда, кем был этот студент? Почему его лицо так знакомо?

***

Вечером того же дня она принялась изучать символ. Ей, как криптографу, не составило труда понять, что этот знак определенно что-то значил. Три огромные буквы предположительно «SPM» на всю руку, вырезанные криво, явно толстым лезвием. Лэйн нервно кончиками ногтей отстукивала ритм мелодии по пластиковой столешнице, сидя в полумраке. Сперва она подумала, что это могут быть инициалы, но затем вдруг стало ясно, что эти три буквы складывались в слово — septem, что в переводе с латинского означает «семь». Значит этот мальчик и был седьмой жертвой… Сейчас Лэйн лишь взвинченно ожидала Дмитрия и Яна, остальные же уже были дома. Яркая вспышка ослепила её ненадолго, отчего Лэйн испуганно сняла один наушник, а затем шум по нарастающей догнал чувства — в кухню ввалилась Анна, включив свет везде, где только можно, тут же ставя чайник и заваливаясь на оранжевый диванчик, устало вздыхая. За ней хвостиком притащился Ноа, выглядя выжатым, как лимон. — Только время потратили, — он закатил глаза, с усилием садясь на барный стул рядом с Лэйн. — А ты все учишься? — Нет, — Лэйн недоуменно оглянула их. — Вы не слышали? Ребята замолкли ненадолго, беззаботность в их взглядах тут же испарилась, Анна нервно сглотнула: — Про труп? Ненадолго повисла тишина, почти ощутимая, настолько, что страшно было нарушать её. Лэйн лишь кивнула. — Слышали, — Анна вылезла из дубленки, лениво откладывая её на подлокотник. — Ходили к Донован. Она нам дала поручение и снимки этого парня. Посмертные. — Нам? Кому — нам? — Ноа усмехнулся, злорадствуя. — Это тебе дали задание, а я там был, потому что ты побоялась к Донован ходить одна. — Господи, ну подыграл бы! — Анна миролюбиво улыбнулась, хитро прищуривая глаза. — И ничего я не боялась, просто наедине она бы мне все мозги сожрала. — Как будто при мне она постеснялась! — возмущенно отставив кружку, Ноа резким движением поправил очки. — Сорок минут у неё сидели, лучше бы я на лекции самого старого препода поспал. Слегка посмеявшись, Лэйн вздохнула, закрыв ноутбук. — Что за снимки? — Лэйн перебила Ноа, что уже набрал воздух для новой тирады. — Руку видно? — Нет, — Анна покачала головой, разочарованно уставившись в пол. — Хотя тётя рассказала мне об этом. Ты что-то уже нашла? Девушка кивнула, тут же повернувшись на звук захлопнувшейся входной двери: торопливо снимая с шеи шарф, Ян прошел внутрь, а следом за ним, слегка шаркающей походкой отставал Дмитрий. Лэйн внимательно оглядела лица обоих, ведь странно, что вошли они вместе. Пересеклись? Анна поймала её напряженный взгляд, чуть покачав головой, и встала, присев на стул рядом. Хмурый, явно немного злой Ян, хоть и пытался скрыть свое настроение, все же не смог замаскироваться до конца, и с легкой улыбкой сел на диван, подальше от всех. Лишь кинув на Лэйн один взгляд, протянул руку, щурясь, как лисица: — Что за папка там? — Лэйн протянула ему скрепленные листы. Пока глаза Яна внимательно бегали со строки на строку, Дмитрий слегка прочистил горло и огласил: — Дела плохи… — мужчина устало провел по волосам, растрепав свою аккуратную укладку, а затем сжал кулак. — Мальчишку забрали, не дали никаких опознаний, ни имени, ни даты рождения… родственники связались с Донован, сказали, что дело закрыто с пометкой переохлаждения, попросили не раздувать шум. — Что? — Грег обеспокоенно отложил ложку, слегка стукнув ей. — Зачем им это? Очевидно, что с ним расправились. — Взятка, скорее всего, — мрачно заключил Ян, оторвавшись от изучения финансовых отчетов. Он кинул взгляд на Дмитрия, что сосредоточенно и напряженно смотрел на разыгравшуюся за окном погоду — ветер рвал и метал, склоняя головы деревьев к земле, отчего те ветвями едва не подметали снег. — По поводу знака на его руке, — начала Лэйн с дела, чуть кашлянув от нервозности. — Это латинская семь. Значит он — седьмая жертва. — Седьмая? — удивленно выдохнул Ноа. — Разве их было не пять? — Не знаю, — промычала Анна. — Может, они сбили их порядок? Или уже нашли и шестую? Порой её удивляло то, как буднично Анна может рассуждать о жизни и смерти. С хладнокровностью и рационализмом хирурга, даже учитывая то, как близко к ним подошла эта трагедия. — У меня есть одно предположение, — Лэйн начала. — Я знаю, кто шестая жертва, но её уже давно преследуют. Пытаются заманить в культ. Дмитрий кивнул практически устало, но все же сосредоточенно, темные круги под его глазами стали еще отчетливее, выделяясь на бледной коже ярким пятном. — Дмитрий, я дала ей твои контакты, — Лэйн потеребила край кофты, чувствуя что-то похожее на смущение. — Извини, что не спросила, но мне это показалось первостепенным. Мужчина одобрительно кивнул, улыбнувшись. — Хорошо, — он встал, взяв с кухонного столика шапку, которую в спешке кинул ранее. — Как узнаешь что-то ещё, сообщи. И свяжись с ней — нужно знать, что она не пропала с радаров. Времени мало. — Наверняка начнут они с церкви, — Ноа закатил глаза, слезая с барного стула. Лэйн кивнула, впервые подумав о том, что действительно, в первую очередь жертвы связаны с церковью так или иначе, и Ноа, хоть и в шутку, словно открыл для неё занавес. — Офицер! — Ян встал с дивана, вытягиваясь во весь рост. Тишина, что до этого была оглушительной, сейчас ощущалась так, словно кухня вдруг оказалась в сердце черной дыры. Его фигура выглядела сейчас с какой-то стороны уязвимой, а с какой-то пугающей: стоял он в углу, а лампа, что висела у двери на задний дворик, зловеще подсвечивала лишь половину его лица. Кажется, никогда ещё он не злился так открыто, хоть и своеобразно, нетипично. Не было криков и ярости, лишь ходила челюсть, сверкали глаза страшной ненавистью. — Вы говорите про неизвестную девушку, а мы-то точно в безопасности? Дмитрий встретил его взгляд бесстрашно, словно под маской Капитана вдруг оказался вовсе не трусливый хвастун, а все его подвиги оказались настоящими. Официоз, с которым он до этого старался держаться рядом с группой, вмиг растаял, обнажая человека не просто ответственного, а горящего делом. — Никто из вас не в безопасности, — Дмитрий нахмурился, и выходя из кухни его последняя фраза догнала их. — Но я сделаю всё, чтобы уберечь вас. И начну с поиска шестой, пока её не нашли первее. Он обернулся, голубые глаза сверкнули почти угрожающе. — Не лезь, Ян. Больше это не повторится. Следующую фразу Ян практически выплюнул, с ухмылкой нежной, но в контексте обжигающе ледяной: — Как в прошлый раз, да? Не ответив, Дмитрий лишь резко отвернулся, уверенными быстрыми шагами направляясь к выходу. Входная дверь за ним захлопнулась с излишне громким хлопком, запуская в дом немного морозного воздуха. Анна, глядя в окно, пыталась скрыть укорительный взгляд в сторону Яна, которого, судя по его настроению, эта речь не убедила. — И как они так проворачивают убийства, — Грег устало потер глаза. — А главное — где? В церкви? — В подвале церкви, ты хотел сказать, — тихо уронил Ноа, выходя из кухни. Эта тема все ещё тяжело давалась ему. — Если подумать, я как будто где-то видела этого парня, — Анна натужно почесала голову, будто пытаясь заставить себя вспомнить, затем протяжно вздохнула. — Может, в церкви и видела?.. Или путаю что-то. Лэйн смотрела на неё пристально, пытаясь вспомнить, когда они могли вдвоем видеть седьмого. И всё-таки «церковь» и сейчас выступает точкой пересечения догадок Анны о седьмом, и если Одри туда ходит, значит и Лэйн стоит проверить.

***

Умывать руки в церкви после зимней стужи было делом крайне неприятным, иссохшая кожа рук с оторванными заусенцами заныла ещё сильнее, отчего Лэйн поморщилась. Одри, напротив, одухотворенно шагала внутрь, слегка кивая пастору Агапе, смиренно опуская глаза. Её голова была покрыта тонким шелковым платком с изящной вышивкой, что слегка отвлекало от общего усталого вида девушки: Одри будто едва держалась на ногах, время от времени её взгляд зависал в пустоте, девушка жила одним упрямством. Она потащилась к передним скамьям, блестящий от беспокойства взгляд бегал по помещению от потолка к посетителям. Месса началась как только они заняли места — в церкви почти никого не было, лишь на задних местах пара прихожан, что, кажется, даже не учились в университете, а просто местные жильцы. В голове фоном запульсировала тревога, и Лэйн кинула взгляд на стойку со свечами, вспоминая тот последний раз, когда была здесь, внутри, а рядом сидел Каин, безукоризненно красивый, внимательный. С кем же они тогда говорили здесь? Время утекло словно песок сквозь пальцы, неумолимо двигаясь вперед. Сейчас же все было так пусто, при том так звонко и громко. За этой гнилью церкви, с фальшивой верой и фальшивыми проповедями, собранная в честь и с помощью грешников. Лэйн ощутила, как кто-то дергает ее за рукав, и, очнувшись от ностальгической дремы, увидела, что все стоят, а Одри, не отрывая взгляда от Агапе, призывала и её встать таким образом. Неясно было, она таким образом старается не выделяться и не желает привлекать внимание, или же настолько глубоко погрязла в вере и её оскорбляет неуважение на мессах. Лэйн поспешно встала, словно провинившаяся школьница, замыленный от мыслей взгляд едва сфокусировался на Агапе, что зачитывал священное писание. Волнами вновь разнеслись слова, звонко отскакивая от белых стен, чтобы залезть глубоко в голову. После таких сеансов она ощущает только усталость, никак не очищение, ей богу, как одержимая. Стоило проверить, были бы все убитые жертвы культа верующими? Как сильно они веровали? Лэйн словно током ударили. К горлу подскочил ком, и она ощутила себя бройлерным цыпленком, которого конвейер с неподвластной скоростью несет в мясорубку. Сердце забилось чаще, и она скосила глаза на бледную Одри: та с прикрытыми глазами шептала молитву в унисон с Агапе. Окинув взглядом пастора, она поняла, что помощника в виде младшего послушника нигде нет, хотя обычно они стоят подле диакона, готовые взять кадило по окончанию пений. Вот он мальчик, такой невинный и молодой, волнующийся, плохо скрывающий правду. На том самом месте, подле пастора, он едва не выронил кадило, а Каин смирил его взглядом. Слова Агапе стучали в ушах, как молоток забивает последний гвоздь в крышку гроба. А место послушника было пустым, ведь тот вчера лежал на ледяной земле, мертвый и обезображенный посмертно. И ровно в тот момент осознания, когда сердце стучало, перебивая ритм дрожащих пальцев Одри, из боковой двери буднично, продолжая давно заведенный порядок, плавно и изящно, как лебедь, вышел другой человек, встав рядом с пастором. Он с самого начала нашел её уязвимую в этом безумии фигуру, лишь немного оправил свой белый кафтан, зелеными глазами уверенно встречая её взгляд. Знал, что она непременно его увидит. В руках у него была белая тряпица, и он, держа её обеими раскрытыми ладонями, осторожно, словно слиток золота, подошел, накрыв ею «Библию». Одри снова дернула её, уже приоткрыв глаза и глядя как-то укоризненно, как когда-то могла смотреть мама, если Лэйн баловалась в церкви. Только мысль уже сдавила тиски, словно голову зажало между прессом. Белая тряпка. Та белая тряпка! Вышитая салфетка, на которой Малек в исследовательской фотографировал Книгу Апокалипсиса. Взгляд заскочил из угла в угол, ища камеры, чтобы проверить догадку: первая прямо над диаконом, вторая в углу, третья снимает их спины. Безумная догадка подоспела как нельзя кстати, пока Авель стоял, как изваяние, намертво прикованный к ней взглядом, он ждал действий. Если письмо Синнера действительно оправдает самые худшие её ожидания, им с Одри нужно убираться сейчас же, только не давало покоя то, что пастор ни разу так и не взглянул в текст. Конечно, опытному проповеднику текст не нужен, но лишь в этот раз священнописание накрыли, лишь в этот раз решили почтить старый догмат. На случай, если вдруг камеры не пишут сегодня, Лэйн лишь оставалось надеяться, что Донован сможет насесть как следует и выяснить, почему. Если они не выйдут из дверей церкви, оправдываться будет некому. Она тронулась, не глядя на наверняка ошарашенную этим Одри, и в три широких спешных шага добежала до диакона, чьи руки были все ещё заняты кадилом, а глаза почтенно прикрыты. Агапе не успел ничего предпринять, Авель же не шелохнулся, лишь с хищным восхищением следил за её рукой, вмиг стянувшей вязанную ажурную салфетку с книги, как срывают простыню с умирающего. «LIBRO APOCALYPSIS» Из горла вырвался победный смешок. Победный, но все же усталый, на грани безумия. — Что вы творите?! — голос Агапе сорвался, будто его ударили под дых, он раскраснелся и хватал ртом воздух. — Это священный текст, вы не имеете права!.. — Диакон, — Авель вмешался, перебив священника. — Уже поздно. Все равно увидела. Его будто не волновали одинокие наблюдатели в лице пары старушек на задних скамьях. Волосы встали дыбом от осознания, что они тоже могут оказаться одними из последовательниц культа. Слишком спокоен был Авель, слишком уверенно держался, слишком быстро остыл Агапе, тут же перейдя к наигранным извинениям за крики. Не помня себя от страха, Лэйн взяла Одри под руку, кинувшись на выход.