Ведьма в отпуске

      Возможно, Джису просто стоит смириться с тем, что она никудышная ведьма. Все факты на лицо: у неё ноль постоянных клиентов и лишь один положительный отзыв на сайте, и то от подруги. Среди кучи отрицательных.       @wisteria_wr       «Слишком неловкая и неуклюжая, не могла даже нормально сделать расклад таро. На меня постоянно шипела её кошка по имени Сатана при том, что обычно животные меня любят. С запросом — помочь сдать экзамены — никак не помогла       2/10, потому что я не такая уж и жестокая»       @grandprixrose       «Отказалась делать привязку на Тейлор Свифт (опустим тот факт, что она встречается с Трэвисом Кэлси). Так ещё и кошка слушала и осуждала меня, может, я тоже хочу своё «долго и счастливо»? Придётся искать новую ведьму       -10/10»       @winteeeerrronni       «Милая девушка, выглядит ответственно. Не помогла найти любовь, но это, видимо, потому что я жената на учёбе. Кошка немного шипела на меня, но я уже привыкла: всего лишь пару царапин можно пережить       10/10»       Каждый раз, когда Джису заходит в раздел отзывов, мало что меняется — ей всё так же хочется выть от разочарования в себе. Десять баллов ей отдала Винтер просто потому, что они подруги, а в остальном — она никому и ни с чем не помогла, сколько бы ни старалась. Она тщательно сверялась с ведьмовским гримуаром её мамы, но зелья почему-то совсем не работали. Особенно дурацкие любовные — те, что людям особенно нужны весной и летом.       Одним утром в конце мая Винтер посоветовала ей отправиться в отпуск, чтобы получить время на саморефлексию и уменьшить давление от клиентов и матери. Уже в июне она оказывается на Гавайях, но это снова ничего не меняет. Тяжело отделаться от привычки проверять отзывы, будто там и правда могло появиться что-то положительное. Так ещё и посетители отеля магическим образом то ли узнали, что она ведьма, то ли догадались по её внешнему виду.       Да, она предпочитает тёмный стиль одежды даже на солнечных красочных Гавайях, но она ведь даже не носит остроконечную ведьмовскую шляпу, как это делала её мама. В любом случае, постояльцам отеля переживать не о чем: Джису плоха не только в любовных зельях, но и в порчах. Это не уменьшает громкость обсуждений каждый раз, когда она появляется в общей столовой. От оценивающих взглядов хочется спрятаться.       — Как будто я снова в старшей школе, — фыркает Джису, сразу же набирая Винтер. Без неё завтрак в одиночестве она не переживёт. — Или в фильме «Дрянные девчонки».       Винтер отвечает чуть погодя. Видимо, она переписывает конспекты для того ужасного преподавателя, который требует исключительно рукописные записи. Или же просто думает, как поддержать подругу.       — По крайней мере, это классика. И Реджина Джордж там очень горячая, хоть и стерва.       — Я не ведусь на людей, у которых красных флагов больше, чем зелёных, — вздыхает Джису, вспоминая своих клиентов, оставшихся недовольными. Может быть, любовные зелья не работали, потому что они хотели отношений с откровенными мудаками?       — А может, это не красный, а фуксия?       — Ты не помогаешь.       Вместо стонов о том, что жизнь ужасна, Джису тянется за смузи и наслаждается его прохладой. Фрукты на Гавайях экзотические, но напитки из них получаются неплохие. Не может же она вечно хандрить из-за работы, когда солнце греет её ласковыми лучами и всюду слышится плеск воды. Сейчас начинается новый этап жизни под названием «Ведьма в отпуске». Джису прикрывает глаза, ощущая, как воодушевление от мечтательности проникает внутрь теплом. Телефонный звонок ещё не окончен, так что дыхание Винтер смешивается с белым шумом в голове.       Жизнь прекрасна, думает Джису, пока не видит перед своим столиком высокую девушку с персиковыми волосами, широкой беспечной улыбкой и любопытством в глазах.       — Доброе утро, — улыбка девушки становится ещё шире, как у Чеширского кота. — Можно к вам присоединиться?       Джису неловко кивает, параллельно сбрасывая звонок, и пытается понять, как ей вести себя с девушкой. Явно не как Сатана, которая бросается на всех незнакомых или даже знакомых людей. Но и не как профессиональная ведьма, потому что такой она не является. Она же просто человек в отпуске. Подождите… Джису бросает ещё один взгляд на девушку, и её глаза загораются от осознания. С ней хотят познакомиться? Она не готова к такому повороту событий.       — Так вот, я Шин Юна.       — Чхве Джису, — тут же отвечает Джису и протягивает руку вперёд для делового рукопожатия, как привыкла делать с клиентами. Юна сначала теряется, но руку пожимает, снова приподнимая уголки губ. Она что, даже это сочтёт… милым?       — Так вот, я здесь первый день, и мне очень интересно, почему люди вас сторонятся.       Юна говорит в лоб, не стесняясь и даже не продумывая речь заранее. Чистая импровизация и идеальное стечение обстоятельств. И всё равно она звучит уверенно. Джису даже начинает завидовать такому умению расположить к себе людей, потому что она определённо заинтригована знакомством.       — Как вам сказать… — Джису неловко почёсывает макушку.       — Можно и на «ты», я считаю.       Диалог слишком быстро набирает обороты, и Джису решает отвечать так же без стеснения. Какова вероятность того, что знакомство будет долгим? Маленькая. Какова вероятность того, что они пересекутся за пределами Гавайев? Ещё более маленькая. Значит, можно снизить уровень тревоги.       — Я ведьма.       — Ого, типа настоящая? — Юна весело вскидывает брови и смотрит на Джису как на загадочный экспонат в музее. Или как на вымерший вид динозавров. — Это классно. Моя подружка Черён мне как-то гадала на Таро, пока мы жили вместе в общежитии.       — Не так уж и классно. Я только… учусь. И выходит с попеременным успехом.       — Уверена, всё классно. Ты создаёшь впечатление человека, знающего своё дело.       Румянец расползается по щекам. Чтобы смахнуть неловкость, Джису допивает остатки смузи в стакане и неловко поглядывает на телефон. Будь она менее приличной, она бы давно написала Винтер и спросила, что делать, когда человек ведёт себя с тобой дружелюбно, но на грани флирта. Она любит метафоры о сердце, бьющемся от любви, несмотря на то, что сердце просто качает кровь. Медики те ещё романтики, наверняка, признаются в любви на латыне.       — Что ж, я польщена.       Юна подмигивает ей, и смущение второй волной накрывает Джису. Даже солнце на неё так не действует.       — Так… какие услуги ты предоставляешь? — ухмыляется Юна, постукивая длинными разноцветными ногтями по столешнице. — Ну, знаешь, я на Гавайях только первый день. Срочно ищу, чем себя развлечь, иначе проведу весь отпуск на шезлонге и с спф-кремом в руках. А это… скучно.       Очередной порыв неловкости накатывает на Джису. Впервые она встречается со столь инициативным человеком, которого даже жаль разочаровывать своими ужасными навыками. Тем не менее она рассказывает свои частозаказываемые услуги, пока океанский ветер играется с её волосами, чуть вьющимися от влаги. Юна, несмотря на активность, внимательно слушает и не перебивает Джису, подпирая щёку кулаком.       — Подожди, ты готовишь любовные зелья? — Юна радостно хлопает в ладоши, получая кивок от Джису. — И чего ты сразу с этого не начала… Только у меня один вопрос: у тебя есть зелье не для человека, которого ты хочешь в себя влюбить, а для, скажем, просто привлечения любви? Я сейчас не влюблена в кого-то определённого, но мне очень нравится это ощущение. Оно так окрыляет.       Джису несмело кивает, и глаза Юны воодушевлённо загораются. Приходится смолчать о том, что зелье, по крайней мере в руках неопытной Джису, не работает. Может быть, смена обстановки улучшит её навыки? А может быть, она будет ещё старательней ради милой Юны?       — Считай, я уже твоя клиентка.

***

      Как только Джису оказывается на безопасной территории — в одиночестве в своём номере, она сразу же звонит Винтер и выкладывает всё как есть. Винтер, почёсывая каштановую макушку, посмеивается и называет её магнитом для неприятностей, а не ведьмой. Джису радоваться не может: знакомство с Юной выбивает почву стабильности из-под ног. Конечно, то самое любовное зелье у неё имеется, но вообще-то Джису клала его для себя. Вдруг у неё проснётся летнее обострение?       — И ты не против потратить на неё зелье? — усмехается Винтер. — Ты знаешь её всего полчаса.       — Но все эти полчаса она была добра ко мне. В отличие от остальных в отеле.       — Если бы ты любила добрых, Су, ты бы не завела себе кошку Сатану. Она смотрит на меня своими жёлтыми глазами так, будто хочет выцарапать мои глаза.       Чтобы Джису не успела заскучать по своей кошке (которая по совместительству является ещё и исчадием ада), Винтер переключает камеру на заднюю и показывает, как Сати — ласковое сокращение имени Сатана — не очень мирно, но всё же спит, разлёгшись на мягком одеяле. Она бы не перенесла жару Гавайев и огромное количество воды.       После небольшой беседы с Винтер Джису решает встретиться с Юной утром. Провести с ней хоть немного времени и узнать её получше. К счастью, ещё за завтраком они обменялись номерами телефонов и Джису смогла пригласить её на прогулку до туристического рынка с фруктами и овощами, на что Юна с радостью согласилась. И вот уже второе утро на Гавайях начинается достаточно хорошо. Затишье перед бурей?       Джису улыбается, когда появляется в общем холле, и это самое главное. Юна особой пунктуальностью не обладает, но её можно простить. Наверняка, она последние полчаса перед выходом думала, выбрать розовый или голубой топ, а вышла вообще в разноцветном — в тон маникюру. Короткие джинсовые шорты обнажают длинные ноги, ещё не подёрнутые золотом загара. Джису не может оторвать от неё взгляд, а сама думает, что снова переборщила с тёмными оттенками, когда выбирала чёрный сарафан и серебристые босоножки.       — Куда ты меня ведёшь? — невинно улыбается Юна, обходясь без приветствий. — Это какой-то важный обряд? Инициация перед тем, как я выпью зелье?       Джису усмехается, поддаваясь непринуждённому настроению. Вместе они выходят из отеля, и по ним сразу же ударяет нещадное палящее солнце. Всюду можно найти голубой цвет: или океан, или ясное небо. Она ещё не знает, как они будут добираться до рынка, но она с радостью проведёт время с Юной даже в душном транспорте. Неужели впервые в жизни ей нравится то, чем она занимается?       — Нет, я просто веду тебя на рынок. Хочу купить персики.       — Для смузи? — вскидывает брови Юна. — Я видела, что ты пила их вчера утром. Могу попросить бармена сделать тебе смузи — мне он не откажет.       — Ты здесь второй день и ты уже завела… знакомство с барменом?       Юна невинно пожимает плечами.       Когда они оказываются на рынке, из-за шума вести беседу становится тяжело: торговцы привлекают криками клиентов, туристы пытаются торговаться, а местных здесь и вовсе мало. Языки смешиваются друг с другом. То и дело мелькают лица людей разных национальностей. Джису перестаёт обращать внимание на них после того, как в поле её зрения появляется слишком много гавайских рубашек.       — Значит, ты довольно активный человек, любящий проявлять инициативу, — констатирует факт Джису.       Они оказываются ближе к окраинам рынка, где менее шумно и более холодно из-за тенистых деревьев. Юна послушно идёт за Джису, хотя совершенно не улавливает смысла этой прогулки. Для неё это и неважно, главное, хорошо провести время и насмеяться вдоволь. Наверняка, в описании её аккаунта в социальных сетях стоит девиз: «Удовольствие превыше всего».       — О, то есть помимо инициации нужно заполнить ещё и анкету? — посмеивается Юна, перебирая персиковые волосы с одного плеча на другое. — Да, я довольно активная. Надо компенсировать ворчливость моей старшей сестры.       — Противоположности? Видимо, это правило работает не в любви, а в сестринстве.       — У тебя отличные шутки, ведьма, — посмеивается Юна. — Есть ещё какие-то вопросы? Нет? Тогда я буду их задавать.       Джису не сразу замечает то, с какой лёгкостью Юна перехватывает инициативу в диалоге. Ей даже не нужно заморачиваться, чтобы стать всеобщей любимицей. Она просто существует, но светит сильнее солнца, улыбается слаще тропических фруктов и сияет ярче блестящих волн океана. Джису искренне восхищается ею; возможно, Юна станет лучшей её клиенткой и оставит отзыв на десять из десяти, если зелье сработает правильно. До этого оно ни разу не работало.       — Ты ведьма с рождения? — Юна постукивает ноготком по подбородку, пока думает, как выразиться корректнее. — Или как у вас там это происходит…       — Я всегда знала о ведьминском даре моей мамы, но не была уверена, что он есть у меня. Поэтому пошла на экономиста и получила диплом бакалавра, — вздыхает Джису, вспоминая старые университетские времена, наполненные причитаниями мамы. Сейчас тоже ничего не меняется. — Но в детстве меня всегда тянуло к звёздам — в школе я была лучшей на факультативах по астрономии. Могу рассчитать твою натальную карту и карту твоего бывшего, чтобы понять, почему вы разошлись.       — Мне нравятся девушки. И их в моей жизни было слишком много — ты устанешь рассчитывать всё.       Шок, надежда и разочарование перемешиваются между собой. Мысль «Ей тоже нравятся девушки, неужели!» сменяется мыслью «Но она меняет их как перчатки», и Джису еле как удаётся сохранить улыбку на лице.       — Если ты пережила так много расставания, то почему всё ещё веришь в любовь? Прости, если личный вопрос.       — Всё окей, — отмахивается Юна, будто это совсем неважно. — Меня довольно часто называют непостоянной и ветреной, но моё отношение к любви никогда не меняется. Это же такое светлое и прекрасное чувство. Иногда я думаю, что создана для любви прошлых веков. Была бы принцессой, ходила бы на балы и влюблялась, а потом посылала письма.       — Тебе бы пошла эта роль.       Сложный коктейль эмоций заменяется одним-единственным чувством — воодушевлением. Разговаривать с Юной настолько легко, словно они во всех жизнях были друзьями. Но, к сожалению, волшебные моменты не длятся долго, поэтому рынок наполняет их маленький мирок шумом и буйством красок. Наконец Джису находит приличные на вид персики, отбирает себе полдесятка и оплачивает. Юна стоит позади неё и не может перестать улыбаться — оптимизм так и плещет через край.       — Ну что, я прошла инициацию? — смеётся она, подначивая Джису.       — Ещё как.       «Она точно станет моей лучшей клиенткой», — Джису не может удержаться от этой мысли. Юна заражает её оптимизмом, сама того не замечая, и вот, отпуск на Гавайях уже не кажется ужасной идеей. Она действительно отдыхает, несмотря на палящее солнце, недружелюбных соседей в отеле и разлуку с Сати.

***

      — Ты вляпалась по самые уши, — первым делом говорит Винтер после того, как Джису звонит ей и рассказывает о прогулке с Юной.       Возможно, она слишком много уделяет внимания тому, насколько прекрасны персиковые волосы Юны, её широкая солнечная улыбка и очаровательные ямочки от смеха. Возможно, Джису звучит слишком радостно и возбуждённо, как будто говорит о любимых созвездиях и астрономических фактах. Возможно, она правда вляпалась по самые уши, как и говорит Винтер. Но, стоит признать, знакомство с Юной действительно лучшее, что произошло с ней за последние месяцы.       Разве ей нельзя просто порадоваться?       — Не осуждай меня. Просто скажи, что мне надеть.       — Юна заинтересована в любовном зелье больше, чем в твоей одежде, — со смехом напоминает Винтер. — Если она хочет влюбиться, это не значит, что она влюбиться в тебя. Тем более не факт, что зелье сработает.       — Я не буду в неё влюбляться, — всплёскивает руками Джису и стонет от негодования. — Это ты ко всему приплетаешь любовь, потому что медицинский уже загонял тебя окончательно. Просто Юна… интересный человек.       — От которого у тебя в глазах сердечки.       Джису сбрасывает звонок и делает глубокий вздох, чтобы успокоиться и убрать с лица растекающийся жар. Она выбирает футболку на звёздную тематику и джинсовые шорты — лучший вариант, чтобы не умереть в эту жару. В карман кладёт бутылёк с единственным экземпляром любовного зелья и скользит по лестничным пролётам, чтобы поскорее спуститься в столовую на открытом воздухе.       Юна ждёт её за столиком, который она уже успела окрестить их столиком. Джису расплывается в улыбке, но вовремя себя останавливает. Ей сейчас не до влюблённостей и точно не до курортных романов, пока карьера ведьмы трещит по швам, а мама наседает со словами о разочаровании. С чётким осознанием этой мысли она присаживается за столик и достаёт из кармана бутылёк, оглядывая перед собой два стакана с персиковым смузи.       — А ты из тех, кто сразу приступает к делу? — посмеивается Юна. — Я однозначно оставлю положительный отзыв за такой подход.       Джису неловко посмеивается, выливая всё содержимое бутылька в один стакан со смузи. Юна внимает каждому её жесту, по-детски распахнув глаза, словно волшебство уже происходит. Джису даже не уверена, что оно произойдёт, но ей льстит вера Юны в неё. С замиранием сердца она следит за тем, как зелье растворяется. За столом стоит полнейшая тишина, пока Юну не окликает тот самый бармен, с которым она подружилась.       Магия не нарушена, волшебство всё ещё клубится внутри стакана, но, когда Юна возвращается за их столик, Джису понимает, что она облажалась. Она забывает, в какой бокал разливала зелье, потому что её сбили с мысли. Сердце встревоженно бьётся в груди, и она уже думает, как будет рассказывать Винтер о своей нелепости, пока Юна не воспринимает проблему серьёзно:       — Какая магия без капельки удачи? — Юна непринуждённо пожимает плечами, и Джису от отчаяния пялится на её загорелые плечи с белыми полосками из-за купальника. — Шанс пятьдесят на пятьдесят.       — У меня только одно любовное зелье. Понимаешь? Больше я не приготовлю — у меня нет с собой нужных ингредиентов.       Джису роняет лицо в ладони и стонет от негодования. Мама определённо была права, когда говорила, что из неё выходит никудышная ведьма. Ещё и неуклюжий человек.       — Значит, влюбится кто-то один из нас.       — Я не хочу участвовать в любовной рулетке, — неловко бормочет Джису, пока щёки предательски окрашиваются в пунцовый.       — Ведьма в отпуске тоже заслуживает любви! И плюс, любовная рулетка лучше, чем русская.       Юна подмигивает ей и, не долго думая, тянется к одному из стаканов со смузи. Джису думает больше неё, но в последний момент решается тоже выпить. Вероятность — ноль целых пять десятых, и это зелье для привлечения любви, а не смерти, так что можно и рискнуть. Ободряет улыбающаяся Юна — она смотрит на Джису так, словно не может налюбоваться, и постукивает разноцветными ногтями по стакану, чтобы разбавить тишину.       — Итак, я должна была что-то почувствовать?.. — вскидывает брови Юна.       Честно говоря, Джису до конца не уверена, что должно произойти. На словах она всё понимает, но практика оставляет желать лучшего. Зелье никогда не срабатывало с обычными клиентами, и у неё не было шанса удостовериться в симптомах. Но когда грудную клетку неожиданно начинает жечь, мир вокруг обретает краски, как никогда раньше, а сидящая напротив Юна начинает казаться ещё более привлекательной, Джису всё понимает.       Во-первых, ей попался смузи с любовным зельем.       Во-вторых, она влипла по самые уши, как и говорила Винтер.

***

      — Повтори-ка, — неверяще хмыкает Винтер, готовая плакать от смеха, — ты сделала что?       — Поняла, что смузи с любовным зельем досталось мне, и сбежала. Я не хотела привлекать любовь — мне комфортно одной, вместе с Сати!       — Ты понимаешь, насколько это смешно звучит? — Винтер хлопает себя по лбу от негодования. — Почему она не могла выпить оба смузи? Это глупо.       — Юна из всего сделает игру. Я попросту поддалась на провокацию.       Джису затихает, падая спиной на мягкую постель. Больше её не волнует недружелюбие постояльцев отеля, потому что всё, о чём она могла думать, это любовь. Клубнично-розовая и сладкая, как тающая во рту сахарная вата. Как единороги, которых никто не видел, но о которых любили мечтать дети. Что-то невинное, чистое и сказочное, в какой-то степени даже наивное. Она не может сказать, плохо это или хорошо, потому что никогда не влюблялась. Отношения всегда мелькали на периферии, и в них вступали её друзья, но никогда — она.       Зелье вообще не должно было сработать: дома оно никогда не срабатывало. Неужели океанский бриз творил чудеса даже с никудышными ведьминскими навыками Джису?       — Ладно, со смузи плохо вышло. Скажи мне, зачем ты сбежала?       — А что мне ещё надо было сделать? Я испугалась, — хнычет Джису. — Сейчас бы вернуться домой и обнимать Сати…       — К слову, может быть, дать ей любовное зелье? И тогда она меня полюбит и перестанет царапаться, — задумчиво бормочет Винтер. — Ладно, у меня занятия скоро начнутся. Тебя можно ненадолго оставить или ты снова вляпаешься в любовную историю?       Для справки: Джису никогда не вляпывалась в любовные истории и подобные приключения, но этим отпуском она компенсирует отсутствие любви годами. Не то чтобы это радует, но с этим стоит смириться. Она сбрасывает звонок, желая Винтер удачи на занятиях (почему она вообще учится летом?), и шумно вздыхает. От усталости перед глазами плывёт потолок и заходится тенями в углах. Через открытые окна в комнату проникает свежий воздух и шум океана. Отпуск выходит почти идеальным, и акцент на слове «почти».       Неожиданно тишину нарушает телефонный звонок. Джису глупо пялится на надпись «Юна Гавайи» на дисплее, словно пытается загипнотизировать её, но сдаётся и отвечает на звонок. Технологии плохо справляются с передачей голоса, но в нём всё равно чувствуется тёплая солнечная улыбка. Сердце замирает, а в горле предательски пересыхает, когда настаёт очередь Джису поддерживать диалог.       — Прости, что сбежала, — выпаливает она на одном дыхании.       — Всё окей, не переживай. Для тебя любовь явно в новинку? — усмехается Юна, но в этом больше добродушия, чем снисходительности, за что Джису ей благодарна. — Либо тебя травмировали, либо…       — Я её никогда особо не испытывала.       — Ой…       Щёки заливаются очаровательным румянцем, и Джису очень рада, что она этого не видит. Ситуация и без того достаточно неловкая: ей и так приглянулась Юна, а любовное зелье всё усугубляет. И это при том, что Юна, будучи младшей, куда опытнее старшей Джису. Они противоположности во всём.       — Как ты от меня не сбежала, когда я рассказывала о своих многочисленных отношениях? — посмеивается Юна. — Я бы себя точно не выдержала.       — У тебя приятный голос, он успокаивает. Я бы целую вечность его слушала.       Ох.       Ох. Это правда невыносимо. Обычно Джису оставляет такие фразы за зубами (или они вообще не появляются в её сознании!), но зелье делает её ещё более болтливой. Юна молчит, но в трубке слышно то, как она пытается сдержать смех. Джису прикусывает нижнюю губу, чтобы не сказать ничего лишнего, и прикрывает глаза. Внутренности сжимаются, а сердце ухает вниз. Щёки ещё больше горят от стыда.       — Это было мило.       — Ничего не говори, — стонет Джису. — Я сейчас умру от неловкости.       — Это всё не так уж и плохо. Давай встретимся лично, и я тебе это докажу?       Устоять от предложения невозможно, особенно тогда, когда сердце трепещет в груди, словно ангельские крылья за спиной. Увидеть Юну действительно хочется и желательно поскорее. Они договариваются встретиться завтра вечером, когда дневная жара спадёт и не нужно будет прятаться за тенью от пальм. Джису уже готовит на завтра гавайскую рубашку (единственная яркая вещь в её тёмном гардеробе), потому что в ней просыпается желание ярких красок. Мир вокруг словно пробуждается от бесконечного сна.       Сердце ноет от предвкушения новой встречи, и Джису почти не боится, потому что это Юна. Она же само очарование.

***

      Вечером небо окрашивается в малиново-голубые оттенки, пальмы темнеют, а ветер усиливается. Неловкость наполняет тело странным трепетом каждый раз, когда Юна стоит слишком близко к Джису, но та по-другому не может: тактильность уже в привычке. Они решают не останавливаться за их столиком в открытой столовой, а прогуляться по окрестностям, чтобы впитать в себя летнюю атмосферу. Впрочем, это тяжело сделать, потому что всё внимание Джису обращено на отдыхающих вокруг людей. В которых она могла бы влюбиться чисто теоретически.       Юна входит в их число, и от понимания этого факта сердце бьётся всё чаще и чаще.       — Ну что, всё ещё страшно? — посмеивается Юна и ведёт Джису вперёд. — Если страшно, то я могу успокоить тебя мороженым, как маленьких детей после стоматолога.       «О, она ещё и детей любит… — мысленно стонет Джису. — Не влюбиться невозможно». На мороженое она соглашается, и Юна ведёт её в своё любимое местечко, появившееся всего за несколько дней пребывания на Гавайях. Её темп ходьбы быстрее, и Джису еле поспевает за ней — по ощущениям она пытается поймать вечно ускользающую, но манящую бабочку. До тележки с мороженым идти совсем не долго, но за это время Юна успевает перебрать тысячу вариантов начинок.       — А ты что будешь брать? — вдруг спрашивает её Юна, пока метается между лимонным вариантом и бабл-гамом.       — Ванильное, — пожимает плечами Джису.       — У тебя такой вкус был всегда или он испортился после зелья? Нужно срочно реанимировать ситуацию.       В итоге небольшого спора Юна заказывает для Джису шоколадно-клубничное мороженое, а себе фисташковое с малиной. Язык быстро немеет от холода, смеяться с шуток Юны становится проблематично, поэтому Джису молча идёт за ней и умиляется её гиперактивности. Воодушевление наполняет грудную клетку теплом, а мысли напоминают сахарную вату. Джису всё ещё не знает, что делать с её искусственно вызванным влюблённым состоянием.       — У меня есть странная теория, — подаёт голос Юна, переставая грызть мороженое и холодить себе зубы. — Я однажды видела в фильме, как…       — Обычно такое ничем хорошим не заканчивается. Тоже в фильме видела.       Юна шутливо шлёпает Джису по плечу и мило морщит нос. Теорию она всё-таки рассказывает:       — Так вот, в одном фильме было приворотное зелье, действие которого смылось после того, как они искупались в озере. Правда, оно тоже было волшебным. И вообще это был мультфильм, но…       — Я даже не брала с собой купальник.       — Ты на Гавайях, милая, — широко улыбается Юна. — Ты всегда должна быть готова к океану.       — Я думала, мы идём за мороженым…       Мороженое они доедают и уже подходят к берегу, когда Юна стягивает с себя футболку, оставаясь в купальнике, который по цвету напоминал персиковый смузи. Загорелая кожа сияет в предзакатных лучах, но светлеет под бретельками, которым Джису совсем не доверяет. Во рту предательски пересыхает. Она всё не может оторвать взгляда от Юны, которая явно наслаждается вниманием.       — Тебе идёт купальник. То есть его цвет, — неловко поясняет Джису, пока щёки вспыхивают огнём.       — Спасибо. Подбирала под цвет волос.       От очередного подмигивания ноги подкашиваются. Юна завязывает волосы в небрежный пучок, чтобы не намочить их солёной водой. Джису не успевает сообразить, как Юна уже бежит в сторону воды и тянет её за собой. Волны шумят в ушах и ласкают ступни ног, переливаясь перламутровым блеском. Светлый песок на ощупь мягче, чем всё остальное в мире. Вселенная сужается до них двоих в этом волшебном моменте. Только плеск океана, хрустальный смех Юны и трепет в груди Джису.       — Пойдём дальше? — спрашивает Юна, когда ноги привыкают к температуре воды. — Или ты боишься?       Джису, вопреки всему, поддаётся на провокации и бежит, чтобы обогнать стоящую впереди Юну. В воде это делать слишком проблематично: она запутывается в ногах и едва ли не падает, если бы не сильные руки Юны. Внутри всё замирает от приятного ощущения опоры. В глазах напротив никакого осуждения, только озорной блеск и беззаботность. Дыхание перехватывает. Между ними разливается молчание, но в нём слишком много слов.       Юна всё ещё придерживает Джису за руку, когда помогает ей принять удобное положение, чтобы не падать во второй раз. В месте контакта её пальцев с кожей Джису разливается тепло. Они стоят слишком близко, и между их лицами всего лишь жалкие сантиметры. Джису напряжённо сглатывает и хочет разбавить чем-то тишину, но Юна лучше справляется с этой задачей — она её целует. Сначала нежно и аккуратно, давая шанс на отступление. Ведь хочется, чтобы всё было по искреннему желанию, а не из-за действия зелья.       Когда Джису отвечает на поцелуй после секундного оцепенения, Юна добавляет больше жадности в поцелуй. Скользит руками по её рукам и наконец обнимает за талию, чтобы притянуть к себе ближе. Холодное из-за мороженого дыхание быстро сбивается. Мир обретает всё больше красок с каждой минутой.       Джису не жалеет об этом. В конце концов, ведьма в отпуске тоже заслуживает шанс на любовь.

***

      — А потом ты сбежала?       — Как ты угадала? — хмурится Джису. — Я же ещё не закончила рассказывать.       — Я всё поняла после слов «Мы поцеловались». Ты слишком несмелая для подобной романтики.       Джису молча хмыкает. Отпуск выходит до жути сумбурным, и его добрую половину она проводит, уткнувшись лицом в подушку от негодования. За несколько дней происходит слишком много всего — это сбивает с толку. Она выходит на балкон, и взгляд устремляется на постепенно темнеющее небо. Ещё вечер того же дня. В ушах растворяется эхо сердцебиения, которое никак не может успокоиться после поцелуя.       — Ты же понимаешь, что теперь Юна будет корить себя за поцелуй? Вам стоит поговорить.       С губ срывается очередной шумный вздох. Джису и сама понимает, что им нужно поговорить, потому что сбегать с пляжа, словно с места преступления, было немного… трусливо. Винтер подбадривает её и даже показывает Сати с горящими глазами и блестящей чёрной шёрсткой. Джису набирается сил и пишет Юне, чтобы встретиться за их столиком и снова поговорить. К чёрту неопределённость и курортные романы, вскруживающие голову.       Вечером, плавно перетекающим в ночь, в столовой меньше людей, чем по утрам. Всё равно мягко горят фонари, делясь теплом и светом. Сердце сжимается внутри от предвкушения. Кончики пальцев покалывает, как и губы, которые всё ещё помнят поцелуй. Наконец Юна объявляется за их столиком, менее беззаботная, чем обычно, но всё ещё широко улыбающаяся.       — Извиняться за то, что я сбегаю, уже становится привычкой, — неловко бормочет Джису, почёсывая макушку.       — Мне тоже стоит извиниться за то, что я пугаю тебя своим напором…       — Кстати об этом, — вздыхает Джису, тщательно подбирая в голове слова, прежде чем говорить. — Я испугалась, потому что поняла, что могу стать очередной в куче твоих отношений. И ты во мне была заинтересована, как в ведьме, а не как в человеке…       — Воу-воу, подожди. Насчёт последнего — я подошла к тебе, ещё не зная, что ты ведьма. Ты меня заинтересовала с первого взгляда.       Джису поднимает ясный взгляд на Юну, и та расплывается в улыбке, продолжая говорить:       — Любовное зелье я попросила в надежде привлечь твою любовь к себе.       Сердце замирает. Дыхание перехватывает. Юна всё продолжает говорить, заполняя пробелы в неловкой ситуации, чтобы успокоить Джису. И она действительно успокаивается, наслаждаясь вернувшимся к ней трепетом.       — Да, у меня было много отношений, но это делает меня опытной, — подмигивает ей Юна. — Зачастую меня бросали, потому что не могли справиться с моей активностью. Считали, что я перетягиваю одеяло на себя. Но ты… ты меня слушаешь и ничего не имеешь против того, что я много тараторю. Прости, если быстрым развитием событий заставила тебя думать, что это просто летняя интрижка или курортный роман. Я так не думаю и не думала ни разу.       Тихое «Вау», сорвавшееся с губ, — это всё, на что способна Джису. Чтобы вернуть ей дар речи, Юна тянется к её ладони, чтобы накрыть её сверху своей и сжать. Ровно три раза. Джису смотрит на Юну взглядом оленёнка и не знает, что говорить в такой ситуации, поэтому Юна подбирает слова за неё:       — Можно тебя поцеловать?       На этот раз она спрашивает. Границы мира расплывается, всё вокруг теряет своё значение. Остаётся только Юна, и в такт её имени бьётся сердце Джису. Она слабо кивает и подаётся вперёд, уже не переживая так сильно. Волна предвкушения сменяется волной наслаждения, которая захлёстывает её с ног до головы, когда Юна прижимается губами к её губам. Снова мягко, нежно и сладко. Джису переплетает их ладони, пока кожа горит от тепла тела Юны.       В этот раз она снова не жалеет о поцелуе. И она не сбегает, выбирая остаться с Юной.

***

      @shin.yuna:       «Просила зелье для привлечения любви, но вместо этого оно досталось моей ведьме. Впрочем, всё и так сложилось: зелье сработало, в меня влюбились, я влюбилась в ответ. Чисто теоритически итог вышел положительным, поэтому оценка высокая (дайте мне побаловать свою девушку, окей?)       ∞/10»