Все попытки — бесполезны

Стоили ли четыре года художки тех унижений, которые испытала Ёимия? Девушка бы ответила, что однозначно нет. Желания рисовать не появлялось несколько лет, после окончания учебного заведения, а за самооценку и говорить нечего. Прекрасная воздушная муза превратилась в самый большой кошмар. Беря любимую кисть в руку, вдыхая запах гуаши и видя пустой белоснежный холст, Ёимия ощущала только одно — страх быть снова высмееной. Почувствовать толпу сзади себя, смешки и голос девочки, что была главной в той компании и навсегда сохранилась в памяти.         Наганохара и сейчас не понимала, за что конкретно получила то оскорбительное отношение. Заслуживает ли ребенок отвратительных слов, только за попытку подружиться с другими ребятами? Будь на месте Ёимии кто-то из знакомых детей, та бы уже во всю кричала, что разумеется нет, никто не должен испытывать такой стыд и панику. А ведь она еще не сказала за весь остальной спектр эмоций: безнадежность, страх, отчаяние, боль. И видеть в этой толпе ужасных ребят лишь один жалеющий взгляд, что навсегда останется в памяти, именно голубой цвет глаз станет триггерным и даже немного ненавидимым. А жалость как таковую девушка отбросит в сторону, начиная её презирать.        Художественная школа не дала каких-то знаний. Только небольшую базу, но не более. Из-за чего любые слова о том, что Наганохара хорошо рисует только потому, что ходила туда, казались настоящим оскорблением. И раньше ей часто приходилось отстаивать свою честь, но сейчас всё это виделось глупым и бесполезным. Группа попалась слишком злая, дети часто оскорбляли наивного и доброго ребенка, что тянулся к свету и вниманию, тем самым просто веселясь. К тому же и парень, которого она считала своим другом, влюбился в неё.       Но самым мерзким было именно его признание в своих чувствах. Будь это стихотворение или слова, возможно даже какой-то подарок или же письмо, валентинка на четырнадцатое февраля, песня под окном, просто разговор или нечто более банальное, Ёимия была бы гораздо спокойнее сейчас. Но то был поцелуй в щёку, самый отвратительный на её памяти. Хотя собственно, больше она никогда не позволяла себя не то что целовать, а даже трогать. Лёгкое прикосновение к руке, долгое объятия или нечто большее — всё вводило в панику. Спустя долгие года, девушка всё еще ясно помнила чужой язык. Чувствовала ту дрожь и страх, желание сбежать как можно дальше и никогда, никогда больше не чувствовать себя подобным образом.         Рука вновь дрогнула, портя всю картину. Ком подкатывал к горлу, а слёзы к глазам, будто капли дождя катятся по холодному окну. Наганохара постаралась снова взять себя в руки, попытаться собраться и успокоиться, сделать несколько больших вдохов, тихонько смеясь и говоря какие-то глупости, лишь бы любимая не заметила её страха.         Но Ху Тао вовсе не глупая, хоть и пытается казаться легкомысленной. Она замечает такие изменения быстро, но тактично молчит. Тао никогда не лезет с расспросами, если видит, что Ёимия не готова говорить. Хотя однажды она настояла, потому что иначе всё бы закончилось гораздо хуже, чем вышло по итогу. Ситуация требовала быстрых решений и девушка взяла на себя ответственность, стараясь решить её как можно скорее. Она всегда преодолевала свой страх, отвечая не только за себя, но и дорогих ей людей, в число которых разумеется вошла и её возлюбленная — Ёимия.          Молодая недохудожница, флорист без вкуса стиля, глупая девчушка — всеми этими словами молодая особа описала себя при первом знакомстве, отвечая на вопрос, кто она. Ху Тао посчитала это глупыми, даже немного жалким. Но снова решила встретиться и познакомиться несколько ближе. Было в Ёимии что-то, то неизвестное нечто, которое притягивает взгляд. Как далекие планеты, но до них несколько миллионов километров, а эта девушка находится прямо здесь — только руку протяни.       — И в итоге тот кит просто уплыл, — закончила какую-то историю Наганохара. Она и сама не могла вспомнить, о чём конкретно говорила. Привычка не замолкать была еще с детства, почему-то так казалась, будто она в безопасности. И в таком случае никто и никогда не заметит, что с ней что-то не так.       — Мия, мы можем закончить, всё в порядке, — ответила Ху Тао серьёзно, но всё еще не поворачиваясь к девушке. Она помнила, что та всегда опускает голову, когда расстроена. По этому и не было смысла пытаться заглядывать в глаза напротив, надеясь уловить момент в который они тухну, постараться прочитать мысли и выловить их, сжигая вместе с глупыми письмами и старыми тетрадями.          Школа окончена, а настроение так и не вернулось. Ху Тао видела, что Ёимия притворяется, натягивая на себя эту ужасную фальшивую улыбку, что не шла её прекрасному лицу. Счастливая Мия всегда святилась, будто светлячок в ночном лесу или яркая полярная звезда, на которую ориентируются все путники.        И с этой прекрасной девушки многие брали пример. Ху Тао не сможет сосчитать, сколько людей ей восхищались и искренне любили, как самого доброго и веселого человека на их памяти. И ведь этот лучик и правда ощущался как теплый весенний ветерок в холодное время.         Но даже у свободного потока есть проблемы. И Ху Тао не могла понять, сколько их было у этого комочка счастья. Неблагополучная семья, жуткое прошлое и неприятное нынешнее. Стоят ли добрые слова тех людей хоть чего-то, если они не готовы помочь? Каждый комплимент не доходил до самой Наганохары, оставаясь витать в воздухе, она не концентрировалась на них и лишь смущенно улыбалась говоря слова благодарности. Самооценка падает всё ниже, а новые порезы становятся только больше и глубже. Будто древний дракон, заточенный под землей, начинает просыпаться и пробираться к верху, стараясь занять как можно более удобное место. Но малыш совсем не понимает, что из-за больших размеров раздвигает литосферные* плиты, вызывая тем самым трещины.        — Нет-Нет! Мы ведь договорились, да и тут осталось не так много, — быстро проговорила девушка, убирая кисть в стакан и останавливаясь. Наганохара чувствовала, что вот-вот не сдержится и разрыдается. Почему-то Тао постоянно видит её такую сторону. Глупую, эмоциональную, невнимательную, плаксивую и ненадежную. Иногда девушка даже задумывается, что совсем скоро их отношения закончатся.         Ёимия всё ещё была удивлена, что они начали встречаться. Это было необычно, совсем не похоже на романтические фильмы. Она верила, что начало нового этапа в жизни будет громким, ярким и волнующи. Как самые красивые фейерверки на небе. Но всё оказалось более простым, не таким интригующим, но в самом деле  радостным. Первые несколько дней ощущалась невероятная неловкость, вместе с ней и счастье. Эмоции людей легко смешиваются, превращаясь в прекрасные разводы краски на воде.       — Ёимия, — Тао произнесла это так ласково, будто звала котёнка на улице. И такие моменты Наганохара обожала, ведь редко могла наблюдать столь тёплый взгляд возлюбленной. Девушка сейчас не видела лица любимой, но могла представить её глаза, наполненные нежностью и обеспокоенностью. Она почувствовала аккуратное прикосновение к собственной руке. Ху Тао не держала её, лишь дотронулась подушечками пальцев и остановилась, давая совей девушке самой решить, хочет ли она почувствовать чужое тепло тела.         И Наганохара желала этого, но слишком боялась. Страх пожирал изнутри, говоря, что всё снова повторится. Девушка вновь позволит обращаться с собой ужасно и останется с болью, одиночеством, чувством непóнятости и дурацким ощущением беспомощности. Последнее девушка ненавидела больше всего, ведь это разрушало не только душу, но и тело. В попытках почувствовать хоть какую-то силу, Ёимия не раз совершала глупые ошибки и безрассудные действия. Она в который раз возненавидит собственное тело, и не важно сколько будет пробовать это исправить, оно останется таким же тяжелым и грязным. Невозможно убежать от самой себя, а девушка и бегать то никогда не умела, всегда занимала последние места в соревнованиях. Вновь испытать это забытое чувство легкости и красоты, увидеть свои великолепные крылья и взлететь ввысь, в место, где начинается свобода — это виделось прекрасной сказкой с счастливым концом, где принцессу спасают и живут все долго и счастливо.        Вот рисунок вновь мокнет. Солёные слезы попадают на розоватые губы, а после отправляются на небольшой кусочек бумаги, где девушка делала эскиз рисунка. Недостаточно ровные линии, глупый покрас и другие недостатки, что видит только сам автор. Дешевые маркеры не размываются, но если насобирается много влаги, то точно размажутся и изменятся, превращаясь в не запланированную абстракцию.        — Прости, — единственное, что она может выдавить из своего глупого рта. Ёимия ненавидит это чувство, как и свою плаксивость. Она бы хотела измениться, стать кем-то другим, кто точно справится с этим событием. Девушка винила себя за то, что не может просто отпустить прошлое. Всё это произошло огромное количество времени назад, особенно если считать по дням. Больше всего она хотел уметь сдержать свои эмоциональные порывы, как это делает Ху Тао. Улыбаться всегда, даже когда плохо. Отпустить те события и жить дальше, оставаясь в моменте.         Ёимия бы тоже хотела, как и все пить капучино в дорогих кафешках. Покупать новомодные вещи, ездить в другие города. Размышлять о будущей работе, карьере и любимом человеке. Верить, что дальше — только лучше. Она бы хотела уметь доверять другим, общаться и радоваться свой жизни. Переживать о прыщах на лице, а не тому, что давно уже закончилось. Но кажется, что девушка проживает все события раз за разом, не имея никакой возможности повлиять на них.        Но всё это лишь глупые мечты, что никогда не смогут сбыться. Ведь грязь невозможно отмыть, да даже отрезать. Эти отвратительные шрамы, будто из фильмов ужасов, ощущаются ещё хуже, чем просто кожа. Пытаясь закрыть их бинтами, она чувствовала себя самой настоящей мошенницей и наглой лгуньей. Ёимия устала ненавидеть себя. Она бы действительно пожелала исчезнуть из этого мира и почувствовать легкость, умиротворение. Девушка хотела вновь оказаться чистой.         Но единственное, что виделось освобождением — это смерть. Только так можно выбраться из этого дрянного кокона, под названием тело. Обрести вновь крылья и отправиться на небеса. Отдохнуть немного, а после может быть и желания для чего-то появится. И было бы здорово, что бы загробного мира также и не существовало. Тогда Ёимия просто уснёт, отправляясь в пустоту и вечную тишину. Исчезнет не только её тело, но и сама личность.       — Милая, ты не должна извиняться. Ты не виновата ни в чём, — произнесла тихо Ху Тао, стараясь не мешать любимой выпускать свои эмоции. Ведь только так может стать хоть немного легче, потому что слёзы могут лечить.— Я с тобой, мы обязательно справимся со всем, слышишь меня?        Тао крепче взяла руку девушки, но всё ещё была готова отпустить, если только почувствует, что Наганохара хочет этого.         И девушка хотела освободиться, но слишком дорожит любимой. Ёимия так боится ранить её, оставить в одиночестве и просто раствориться. Разве она заслужила подобное?         Это было бы слишком эгоистично со стороны Наганохары, так она решила. И сейчас, чувствуя легкое прикосновение и необходимое чувство безопасности и спокойствия, она действительно рада, что всё еще здесь. В этом не идеальном мире, полном разочарования и несправедливости. Где есть огромное количество радости, неописуемых красот и непостоянство. Сидя на полу в окружении беспорядка, рисуя на руке любимой красивую рыбку и громко плача, ощущая желанное умиротворение, Ёимия наконец ощутила очищение.        Краска с руки Ху Тао скатывалась всё ниже и рисунок становился не понятней. Через несколько минут уже будет не видно прекрасного золотистого карася, украшенного цветком сакуры. И летний праздник, сделанный для развлечения, останется в памяти как день, когда Ёимия позволила себе быть любимой и чувствовать, что не все прикосновения ощущаются как грязь.