Кукла члена Общества гениев Анаксагора

Профессор Анаксагор был выдающейся личностью, известной своими блестящими идеями и невероятной степенью богохульства. Второй человек, получивший высшую учёную степень в Высшей академии истины за 2 янтарные эпохи, член Общества гениев и удостоившийся взгляда Эона Изобилия, Керкес. Можно долго разглагольствовать о том, чем именно он известен, но из-за большой популярности Анаксу часто приглашали на научные конференции для обмена мнениями, что плохо совмещалось с его научной деятельностью, а также преподаванием. В конце концов, он не хотел проиграть доктору Рацио из Гильдии эрудитов. Именно по этой причине, член Общества гениев под номером 83 и хорошая коллега по желанию изучить Эонов, Герта, подарила ему марионетку, выполненную по образу и подобию профессора. «Чтобы развлекать твоих студентов, хватит и одной куклы». Изначально Анакса был настроен скептически, ведь немного поговорив с искусственным интеллектом его только научившиеся думать логически студенты вновь отупеют. Но кукла была выполнена с учётом последних доработок Герты, поэтому она могла вести философские дискуссии после того, как Анакса сам её поднатаскал. Итак, вернувшись с научной конференции домой, профессор расположился в мягком кресле, сняв с талии корсет. Вздохнув, он посмотрел на зелёный огонёк в своей руке — это были воспоминания куклы, которая провела целую неделю с его студентами, ведя дисциплины. Одной из причин почему Анакса продолжал преподавать было держать свой ум открытым к новом идеям и подвижным, поэтому ему нравилось, когда студенты спорили с его точкой зрения и на занятиях они часто отвлекались от темы, пускаясь в горячие дискуссии. Поставив на стол рядом кружку с горячим кофе, профессор прислонил зелёный огонёк к отверстию в своей груди, что напоминало бесконечный космос с яркими звёздами в нём. Закрыв глаза, Анакса погрузился в воспоминания длинной в неделю, время от времени записывая в блокнот на коленях умные или не очень мысли его студентов, а также замечания доктора Рацио, которому довелось столкнуться с куклой…

***

После успешно законченного рабочего дня, кукла вернулась в дом Анаксы. Его лицо и одежда ничем не отличалась от профессора, даже чёрная повязка закрывала левый глаз, а корректирующий корсет опоясывал талию. Отличия состояли лишь в выпирающих шарнирах и отсутствии отверстия в груди, которое являлось работой Эона. Отложив в сторону листы с изречениями студентов о просмотренном материале на занятии, кукла начала подниматься из-за стола… — Профессор Анакса. … как тёплые руки обняли его талию. У куклы не было нервных окончаний, поэтому ему не было дела до того, как широкая ладонь провела по его животу, а пальцы заигрывающе забрались под корсет. Даже сладкий шёпот на ухо был лишь набором данных, который нужно расшифровать и ответить, как это сделал бы оригинал. — Я Анаксагор, — прозвучал голос профессора из динамиков в горле, такой же естественно уставший, как у настоящего Анаксы. — Освободи меня, я напишу заявление на проникновение в мой дом. — Не хочу.

***

Анакса резко распахнул глаза и поравнялся в кресле, лежащий на его коленях блокнот с заметками упал на пол с глухим стуком. Этот человек, что сейчас был в его видении, не находился в комнате, но жар от прижавшегося сзади тела передался ему эфемерным ощущением, как и распространяющееся по животу тепло от прикосновения. Коснувшись своей груди, Анакса кое-что понял. Он не может достать этот фрагмент воспоминаний. Дело было не во влиянии извне, просто Герта не предполагала функции внезапной остановки просмотра, лишь выбор промежутка времени, который хочешь увидеть. Но вот физические ощущения… их не должно было быть. «Фаенон», — это имя промелькнуло в голове Анаксы с волнением и раздражением. Лишь один человек за эти дни имел доступ к его кукле и умел вносить в неё изменения. Но особо не придавая внимания этим забавам эманатора Разрушения, профессор откинулся на спинку кресла. Пока он размышлял о происходящем, Фаенон из воспоминаний прижался губами к щеке куклы, оставляя на прохладном фарфоре обжигающе-горячий поцелуй. Все его прикосновения были такими. Словно по телу позади него текла магма, эманатор излучал тепло одним своим присутствием, его глаза и волосы переливались золотом — столкнись Анакса с этим обликом лично, он не был уверен, что его слабое тело выдержало бы такие температуры и давление даже с благословением Эона Керкес. Поэтому Фаенон и не использовал своего второго облика. Анакса сглотнул от слишком реалистичный ощущений. «Профессор, мне так хочется обнять Вас, прижать к себе и не отпускать… Но Вы снова сбежали до того, как я успел прийти, — тёплые губы прижались к ушной раковине, выдыхая горячее дыхание. — Вы сейчас возбуждены, да ведь? Простите меня за эту шалость, просто… Вы терпимы к боли, но так слабы перед удовольствием». Анакса распахнул рот в возмущении, но тут же сомкнул его, плотно сжав губы, когда Фаенон снял корсет с его куклы и провёл ладонью по тонкой ткани, щекоча живот. Указательный палец коснулся места, где у настоящего профессора был пупок, и в отличие от ворчащей куклы Анакса прижался спиной к креслу, чувствуя поднимающуюся по телу дрожь и жар. Тяжело сглотнув от внезапно сперевшего дыхания, ему показалось, что тепло упало из горла прямо в желудок и ещё ниже, сосредотачиваясь в штанах. Закрыв своё лицо одной рукой, Анакса чувствовал, как к нему прилил жар. Тем временем Фаенон расстегнул жилетку и безрукавную рубашку под ней. Проведя пальцами от низа живота до шарниров груди выше, эманатор наметил место, где должны находиться соски, и надавил на один из них большим пальцем, сжимая второй. Анакса съехал на кресле, тяжело дыша, ему не хотелось признавать слова Фаенона о том, что он был слаб перед удовольствием… Но взгляд скользнул вниз на выпирающий из-под штанов член, а затем профессор закрыл глаза, приводя свой разум в покой. Но эманатор даже не хотел останавливаться, разрушая его рассудок своим сексуальным давлением. «Профессор, Вы знали насколько чувствительны здесь?» Пальцы Фаенона провели по центру груди, где у настоящего Анаксы находилась дыра в форме восьмиконечной звезды. Пусть он не мог проникнуть внутрь… но профессор напрягся, дрожа всем телом. «Когда я касаюсь Вашей души, Вы так удовлетворённо закрываете глаза, а ресницы дрожат от возбуждения. В тот момент профессор и сам не замечает, как распахивает рот и стонет, только представив это, мне так хочется поцеловать Вас…» Цепляясь за остатки разума, Анакса вновь был не согласен с заявление Фаенона. Отверстие в его груди появилось в ходе неудачного эксперимента над останками эманатора, почти умерев тогда, он удостоился взгляда Эона Керкес и его тело изменилось, приобретя долгую, почти вечную жизнь и иную структуру… Ему и правда было неудобно покрывать отверстие в груди тканью, поэтому он обратился к знакомой портнихе с личным заказом, но это не означало, что оно чувствительно в этом плане! Но под подушечками, что медленно водили по фарфору, казалось, почти проникая в грудь и касаясь трепещущей души, Анакса быстро поддался этому давлению. Рука скользнула вниз, расстёгивая штаны и слегка касаясь члена… «Профессор, Вы же сейчас дрочите?» … когда одна фраза отрезвила профессора. У Фаенона был особый талант вводить его в ступор. «Стоит ли опуститься между ног куклы и вылизать там. Это ведь будет похоже на то, будто я взял Ваш член в рот. Вы же почувствуете это?» Единственное, что удерживало Анаксу в этой ситуации от желания ударить эманатора при встрече, это знание, что Фаенону было чрезвычайно стыдно говорить подобные фразы. Но лишь чем-то подобным можно было вывести из равновесия члена Общества гениев, самого Анаксагора. Взяв член в руки, профессор медленно водил по нему вверх и вниз, ощущения из воспоминаний куклы и настоящие смешивались, создавая присутствие Фаенона прямо здесь. Перевернув марионетку спиной к столу, эманатор наклонился к губам, касаясь их, облизывая и хрипло смеясь в них «у профессора губы мягче», поцелуи пришлись на пульсирующую венку шеи, опустились к ключице и острому плечу. Анакса откинул голову назад, движения на его члене стали интенсивнее, а доносящиеся из горла звуки более звонкими, смущающими, абсолютно не похожими на то, как обычно звучал профессор. Не важно, были открыты или закрыты его глаза, Фаенон полностью завладел его вниманием. Сквозь воспоминания он мог видеть, как эманатор бросает на него взгляд, в котором, казалось, растекалось тёплое золото, в нём хотелось утонуть и раствориться. На губах расплылась возбуждённая и в то же время нервная улыбка, которая выдавала смущение и волнение от собственных слов и действий. «Профессор, это так несправедливо… Эта кукла слишком похожа на Вас и она так беззащитна, когда её трогают…» В золотых глазах промелькнули печаль и протест, Фаенону хотелось оберегать не только Анаксу, но даже его марионетку. Он боялся, что стоит отойти далеко, и кто-то навредит кукле… Хотя Фаенон был единственным, кто хотел прижать её прямо в лекционной аудитории к столу и смущать через неё профессора. Когда Анакса хотел рефлекторно ответить, что за чушь тот говорил, ведь за его бренным телом охотится лишь один извращенец, марионетка ответила за него. «В настройках указан список людей, который может трогать куклу: Анаксагор, Герта и Фаенон. В иных случаях предусмотрена функция самозащиты и ликвидации». Невинно распахнув глаза, Фаенон так и остался прижиматься к животу куклы. Анакса мог прочитать на его лице почти детскую радость, которая резко контрастировала с таким горячий и даже угрожающим обликом. Потеревшись носом о форфор, эманатор пробормотал: «Профессор, возвращайтесь скорее. Я хочу поскорее показать Вам новые традиционные блюда с планеты, которую я посетил». Сказанные слова были настолько очаровательными, как и сам Фаенон, что профессор готов был простить ему маленькую шалость с куклой и не делать выговора. Но тогда тот снова открыл рот. «Так я могу потрогать Ваши бёдра, да?» Нет, всё же он должен заставить переписать этого обнаглевшего эманатора пару трактатов по этике… Анакса сжал свой член, кончив в ладонь. Его дыхание сбилось, а внешний вид пришёл в беспорядок.

***

Прозрачные капли стекали по телу Анаксы, избегая отверстия в груди, пока он вытирал влажные волосы. Набросив на себя халат, он закрепил чёрную повязку на глазу, не расставаясь с ней даже во сне. Покинув душевую комнату, профессор уловил витающий в воздухе запах еды и тепла, что был незнаком этому дому много лет. Облокотившись на косяк, Анакса сложил руки на груди, наблюдая, как молодой человек в фартуке стоял у плиты явно в хорошем настроении. Припомнив одну фразу из воспоминания куклы, профессор улыбнулся: — Я напишу заявление на проникновение в мой дом. — Профессор Анакса!.. — резко обернувшись, Фаенон тут же опустил взгляд к сковороде, где коптилось мясо с овощами. Профессор в халате выглядел слишком… неприлично. — Вы уже вернулись… — «Уже»? У меня такое чувство, будто ты меня караулил. Подойдя к плите, Анакса отключил её под невинно-удивлённый взгляд Фаенона. Утянув его за руку, он толкнул его на стул, подозревающий же о том, что будет происходить дальше эманатор был в предвкушении и не препятствовал. Скинув полотенце с плеч, Анакса позволил влажным волосам разлететься по плечам, создав весьма соблазнительный вид и заставив небесно-голубые глаза Фаенона потемнеть от желания. Оседлав чужие бёдра, профессор не церемонился и впился в губы напротив, поворачивая голову и проникая глубже, пока дыхание не спёрло. Отстранившись, он выдохнул прямо у лица: — Ну как ощущение после фарфора? Заворожённый, Фаенон обхватил тонкую талию руками и притянул к себе профессора ближе. — Невероятные.