...
5 июня 2025 г., 16:28
Рукайя видела сны. И сны её сбывались чаще, чем было нормальным для людских снов, ведь сны— лишь порождение нашего разума. Но разум Рукайи не порождал подобных снов, как не порождал их ничей разум во всём Ургенче. Хотя, великих разумов здесь было немало.
Иногда сны бывали пугающими. Но чаще— дарили спокойствие. И пока астрономы на башнях разглядывали звезды, ища в них будущее, Рукайя точно знала, что звёзды— это раны. Что великий и темный Космос окружает их маленький мир каждую ночь, тянет к ним щупальца Имматериума и хочет пожрать. Но он не успевает, ведь восходит по утрам крылатое солнце с копьём, что наносит Космосу жгучие раны, которые остаются звёздами. И уходит Космос, уползает в свою чёрную варп-нору, и глядит оттуда на Ургенч своими маленькими, черными глазами.
Но сегодня сон был другим. Сегодня было много снов, но Рукайя запомнила лишь один. Это был красный сон, он был обагрен кровью, и никакие слезы не смогли бы отмыть всю кровь с этого сна. Она проснулась в поту, вся холодная от страха, несмотря на то, что с Востока дул горячий ветер. Ветер обхватывал дома и людей, он был горячее чем тысяча ран-звезд, но лишь Рукайя чувствовала, насколько он горяч.
Девушка позвала за мудрым улемом, знатоком богословия, человеком с великим разумом. Его разум не порождал вещих снов, но он мог их толковать. Старец с бородой белее, чем доспехи воинов Луны сел перед ней, неловко скрестив ноги. Сухие губы старика шевельнулись в вопросе.
—Что ты видела, дитя?
Рукайя ответила, почти шёпотом, старательно выговаривая незнакомые слова.
—Я видела Сигнус Прайм.
В этих двух словах было заключено больше, чем смог бы понять любой из жителей Ургенча. Не смог бы уловить их смысл и мудрый улем, даже несмотря на свою лунную бороду. И девушке пришлось пояснять, мучительно вытягивая из своей памяти жуткие ночные видения.
—Это имя далекого места. Там разверзлись врата Джаханнама, и оттуда вышел демон, багровый демон, страшнее чем любой другой. И место это обагрилось кровью, но туда явился ангел с белыми крыльями, встав на пути у врага.
Мудрый улем улыбнулся, не дослушивая рассказ и поглаживая бороду, совсем не такую белую как крылья ангела. Он сказал, что это благой сон, что он несёт благословение Аллаха, и что великий воин пронзит демона своим копьём и сбросит труп его в огонь. А потом мудрый улем ушёл, и борода его была серая и грязная. А Рукайя лишь посмотрела ему вслед, и губы её шевельнулись почти беззвучно.
—Но демон сразил ангела...
И Рукайе не было утешения. Солнце смотрело на неё свысока, и у солнца был один глаз, красный, со змеиным зрачком. И солнце предало Ургенч, и весь день у Рукайи сохло во рту, а кожа покраснела под солнцем, пусть девушка даже не выходила на свет. И она видела в окно как снуют, бегают, ругаются за горстку специй маленькие люди, не зная, что грядёт беда. Не знала девушка, откуда грядёт беда, не знала что государь Хорезма играл с судьбою, не знала что друг его, горделивый Каир-хан убил недавно того, кого нельзя было убивать. И кровь пролилась на землю, и её запах почувствовало на Востоке чудовище, первое из чудовищ и самое великое. И в гневе своём оно выдохнуло горячий ветер, что щупальцами обвивал Ургенч, но никто не чувствовал его, ведь ветер шёл от Космоса, а жители Ургенча не обращали взора на Космос, и думали они что звёзды на небе для красоты.
И Рукайя не слышала стука копыт, но чувствовала, как дрожит Тянь-Шань под поступью сотен тысяч коней. И небо заволокло красными тучами на несколько месяцев. И знала Рукайя что чудовище из её сна брат тому, что изрыгает ветер и топчет горы. И знала она, что оба они не прощают оскорблений. И Сигнус Прайм разверзнется на месте Ургенча, но не будет здесь белокрылого Сангвиния. Через три месяца не будет здесь и мудрого улема, чья борода станет цвета запекшейся крови. А через пять месяцев не будет и самой Рукайи, и никто в Хорезме больше не увидит таких потрясающих снов.
А через год не будет вообще ничего. Только Кхорн.
