Служебный Роман уровня Zimaletto

      А дальше подсунули Индию. Вдохновившись магией востока, как Милко сам выразился, он буквально ворвался на утреннее совещание в шелковом платке и с блёстками на веках, драматично объявив: — Мы должны сделать коллекцию в духе индийских улочек! Пыль, специи, ткань, танец! Я уже вижу это!       Через полчаса Малиновский уже подкинул первых потенциальных поставщиков тканей, фурнитуры и украшений из Дели. И, конечно, кому, как не его помощнице, выпало встретиться с ними. Пара дней на согласование, пара на прилёт индусов, и вот Роман, не поднимая глаз, легко бросает: — Полина, ты же у нас восточная душа. Справишься. Всё на тебе.       Восточная душа? С каких пор? Справишься. Всё на тебе. Почему от этих слов у вдруг пробежали мурашки не радости, а ужаса?       За месяц работы с Романом Полина уже успела неплохо вжиться в роль его переводчика, секретаря, координатора и временами... спасателя с горящим огнетушителем в руках. Но впервые — одна. Одна! Встреча с поставщиками, с договором на руках, без Романа, без Кати...       И вроде бы ничего особенного. Бумаги изучены, пункты выделены, перевод вычитан до запятых. Даже образцы тканей заранее отобрала и разложила по папкам в нужном порядке. Но... Полина поймала себя на мысли, что ей очень приятен тот факт, что Роман настолько в ней уверен. «Я не могу его подвести»       Почему-то перед самой встречей ей впервые за долгое время стало по-настоящему тревожно. Наверное, потому что теперь всё это — не просто "перевести" или "передать", а представить Zimaletto. От её поведения, от её голоса, интонации зависит подписание контракта. Или Роман скажет потом в своей фирменной манере грозной насмешки:— Ну, ничего страшного, Полина. В следующий раз, может, и не провалишься.       Она глубоко вдохнула, глядя в зеркало. Волосы уложены, блузка выглажена, документы на месте.— Ты всё можешь. Ты — не просто временный помощник. Ты — часть команды. Тебе уже ничего не страшно, — шепнула себе и направилась в переговорную.       На кону — будущее индийской коллекции. И личные 30 минут славы. Или позора.       Всё начиналось вполне обычно. Ресторан, образцы тканей, чай с кардамоном. Один из представителей — самый разговорчивый толстопуз, с кольцом на каждом пальце — улыбался чуть шире, чем надо, и смотрел чуть ниже, чем хотелось бы. Второй молчал, но одобрительно кивал. В какой-то момент Полина заметила, что он словно не слушает, а изучает: взгляд скользил по вырезу её блузки, задерживался на запястьях, когда она перелистывала бумаги. Он то и дело протягивал руку, будто чтобы помочь, и касался её пальцев чуть дольше, чем позволяла вежливость.       Полина привычно держалась официального тона: цифры, сроки, логистика. Всё шло по плану, пока один из них не наклонился ближе, слишком близко, и с почти отеческой интонацией прошептал с сильным анцентом:— Вы… такая красивая, мисс... Думаю, мы можем договориться... иначе. Понимаете?       Девушка сделала вид, что не поняла. Или, скорее, очень хотела не понять. Улыбнулась вежливо, перевела тему. Но он уже протянул руку, как бы «помочь» с образцами, и его пальцы скользнули по ладони Полины так, что у той похолодела спина. — Нам нужно обсудить детали в более приватной обстановке, — сказал второй, и оба переглянулись с одинаковыми масляными усмешками. Он уже сдвинул свой стул ближе.       Раджив вдруг встал и подошёл к её стулу, протянул руку, будто бы показывая каталог. Он нагнулся слишком низко, его рука легла ей почти на плечо. В этот момент её рука почти инстинктивно тянется к телефону — вдруг кто-то из коллег сможет прийти на помощь? Или хотя бы предупредить? Но Полина не решается... Может сначала стоит попробовать уладить всё мирно, чтобы не создавать скандал? — Давайте лучше обсудим, как мы можем сотрудничать честно и профессионально, — говорит она твердо и спокойно, во всяком случае, она старалась, — мы ценим партнёрство, основанное на взаимном уважении. — Мы люди гибкие, мисс. Мы умеем договариваться… если знаете, что я имею в виду, — сказал он с сильным акцентом, и его дыхание коснулось её щеки. — Некоторые соглашения требуют… личного участия, — добавил второй, впервые открыв рот, и провёл пальцем по странице, где были указаны пункты цен. Но его палец остановился на слове "условия", и он приподнял бровь.       Полина почувствовала, как внутри всё обмерло. Не было грубости, всё выглядело как игра, но в этой игре она чувствовала себя не участницей, а наживкой. Уловка, ловушка, красивая упаковка, которую они уже мысленно вскрывали. Это был не деловой интерес. Это было — про власть, про использование, про то, что она одна и не в силах ни на что повлиять.       Она поднялась резко, почти оттолкнув стул, и сухо, на автомате, произнесла:— Встреча завершена. Контракт требует дополнительного согласования с руководством. Я свяжусь с вами позже.       Вышла быстро, не оглядываясь. Сердце стучало где-то в горле. В ушах шум. В животе — стальной ком.       Неужели всё так и работает? Это норма? — пронеслось в голове. А потом — Роман. Его полуулыбки на встречах, когда он облокачивался на стол, смотрел в глаза партнёршам, щёлкал шариковой ручкой и отпускал «шутки» про совместные брифинги за ужином. Он же...так же...флиртует? Может, это — и есть игра? «Может, это я не умею играть? Но одно я знала точно. Я — так не могу. Не хочу. Не буду».       Пока Полина сидела в такси, прижимая к груди блокнот и папку с так не подписанным контрактом, и уговаривая себя, что всё сделала правильно, в офисе Zimaletto закипала другая реальность. Телефон Романа завибрировал — номер был международным, индийским. Он взял трубку, привычно лениво, но уже на втором предложении его взгляд потемнел. — Простите… что вы сказали?..       Говорил Раджив. Его английский был хлёстким, каждое слово — удар. Он заявлял, что их компания оскорблена поведением нелепой ассистентки, что она вела себя непрофессионально, покинула встречу без объяснений и демонстрировала «холодность, граничащую с презрением». — Мы ожидали гибкости, господин Малиновский, а получили ледяную стену. Ваша помощница не готова к международным переговорам. Считаем, что сделка невозможна.       Роман пообещал решить проблему, отключил звонок, секунду смотрел в пустоту, потом швырнул ручку о стол так, что она отлетела в угол. Через секунду вбежала Шура, но, увидев выражение его лица, тут же испарилась.       Когда Полина появилась на пороге кабинета — аккуратно, жалостливым лицом и готовностью плакаться начальнику в плечо. Она ждала, что Роман поймёт её, он даже не дал ей слова вставить. — Полина. Что это, чёрт возьми, было?! — Его голос взлетел на полтона выше обычного. — Мне звонит Раджив и рассказывает, что моя помощница устроила демарш! Вы встали и ушли со встречи? Без объяснений?! Мы неделю готовились!       Она попыталась открыть рот, но он уже встал и начал ходить по кабинету. Неужели Роман и впрям считал, что Полина готова пойти на такой шаг для подписания контракта. Его тон оскорбил её больше поведения индусов. — Вам никто не говорил, что международные сделки — это не сцена для драм? Не место для эмоций? Вы заигрались, Полина. Эти ваши… ходы, фразы, попытки блистать — вы забыли, что это работа. Не флирт, не квест, не кошки-мышки с начальством!       Он остановился прямо перед ней. Его голос стал тише, но от этого только страшнее. — Вы подвели компанию. И меня. Сегодня — выговор. Записать в отделе кадров.       Он отвернулся, глядя в окно. — Идите. Пока не сказал чего лишнего.       Полина медленно кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Всё сжалось внутри: от стыда, от обиды, от ужаса, что, может, он действительно прав. Что она, увлечённая их игрой, их полунамёками и подколками, перестала воспринимать всё всерьёз. Что допустила ошибку. Большую. Она вышла молча, и только в коридоре осознала, как сильно дрожат руки.       Она подошла к Шуре в курилке — той самой, где обычно сплетни и обсуждения нового парфюма. Она отводит её в сторону и тихо просит: — Шура, у тебя остались контакты Раджива? Мне нужен его номер.       Шура чуть приподняла бровь: — Ты хочешь пойти нарожон? Правильно! Не бывает неразрешимых ситуаций!       Полина только кивнула. Губы сжаты, в глазах — железо. — Все сложно, Шур...       Оставшиеся часы они вдвоём провели в кабинете с ноутбуком. Полина штудировала сайты по праву, разбиралась, как можно квалифицировать домогательства по российскому законодательству. Статья 133 УК РФ — понуждение к действиям интимного характера с использованием служебной зависимости. Далее — статья 136 — дискриминация, включая на основе пола. А ещё — запрет на коррупционные предложения при заключении договоров. А Шурочка строила планы по захвату споличным. Уже раздобыла камеру и стащила у Милко большую чёрную шляпу и плащ.       Полина записала себе формулировки. Отточенные, без истерики. Потом достала зеркало, провела по губам нейтральным блеском, пригладила волосы. На столе — распечатка с пунктами соглашения, альтернативными поставщиками и... цитатой из УК. На случай, если снова попытаются «пожать за коленку».       Она позвонила Радживу. — Господин Раджив. Я хотела бы всё-таки завершить нашу сделку. Сегодня. Вечером.       На том конце был долгий, маслянистый, осторожный выдох. — Конечно, мисс. Мы сожалеем, если вы почувствовали себя неловко. Сегодня в девять? — Сегодня в девять, — ответила она, отложив трубку.       Теперь это будет её игра. Но по её правилам.       Ресторан был дорогой, но тихий. Интерьер — как из брошюры "Роскошь Востока", с золотыми подлокотниками, мягким светом и кальяном в каждом углу. Полина вошла одна, строго по расписанию. На ней — деловой костюм, волосы собраны, взгляд сосредоточенный. Она не несла кофе, тортиков и улыбок. Она несла намерение поставить всё на свои места.       За дальним столиком уже сидели Раджив и его коллега. Их лица сияли — возможно, от самодовольства, возможно, от ожидания, что девушка снова будет "мягкой". — Господа, — вежливо кивнула Полина, садясь. — Надеюсь, в этот раз обойдётся без фривольных жестов и оскорбительных намёков. Предлагаю перейти к сути сделки. Бумаги здесь, условия мы уже обговорили.       Второй криво усмехнулся: — Мы были обижены на вашей реакции, мисс. Вы очень... горячая для северной страны.       Полина не моргнула. Она достала лист бумаги, положила его на стол и плавно передвинула к ним: — Здесь выдержки из Уголовного кодекса Российской Федерации. Статья 133 — понуждение к действиям интимного характера. Статья 136 — дискриминация по признаку пола. Плюс, конечно, статья 290 про взятки и коррупционные предложения. Это всё не шутки. У нас очень серьёзное государство.       Раджив сглотнул. А где-то — за колонной и с меню в руках, делая вид, что выбирает роллы, — сидела Шура. В чёрной огромной шляпе и солнцезащитных очках. Она пристально следила за переговорами, сжимая в руке телефон и периодически шепча себе под нос: "Ещё одно движение к её коленке, и я вызываю 'группу Альфа' в лице всего женского состава компании" — Я пришла сюда ради дела, — продолжила Полина. — Вы либо подписываете контракт на предложенных условиях, либо я ухожу, и мы работаем с турками. Или вьетнамцами. Или с кем угодно, кто уважает женщин.       Наступила напряжённая тишина. Раджив кивнул. — Пожалуй, мы поторопились с личными вольностями. Подпишем.       Через несколько минут бумаги были подписаны, рукопожатие было сухим и коротким. Позже, на крыльце ресторана, Шура, прикид, захихикала: — Ты видела лицо Раджива, когда ты вытащила УК РФ? Он, по-моему, подумал, что ты следователь из ФСБ под прикрытием.       Полина улыбнулась впервые за день. Сдержанно, но по-настоящему. — А что? Надо было ещё значок им показать: «Вы арестованы за плохие манеры и отсутствие мозгов».       Обе рассмеялись и пошли к машине. Полина больше не чувствовала страха. Только усталость и тихую гордость.