Служебный Роман уровня Zimaletto

      Утро в офисе началось с привычного кофе — но сегодня у Полины чашка казалась легче, мир — ярче, а сам модный дом Zimaletto сиял какой-то волшебной подсветкой, которую, видимо, могла видеть только она. — Он подвёз меня до дома, Шурка. Сам. До. Моего. Дома! — прошептала Полина с выдохом, усаживаясь за рабочий секретарский стол рядом с подругой. Улыбка украшала её лицо. — А перед этим... он обнял меня. Просто так. Без игры. Он извинился! Ты представляешь? Ты бы его видела, Шура!       Шура скептически приподняла бровь, бросив взгляд поверх чашки. Она всем своим видом показывала, что эта новость ей восторга не принесла. «Ревнует?..» — Угу. Представляю, — пробурчала она. — А потом он, наверное, сказал: «Ты особенная, Полина. Ни на кого не похожа», да? — Он... ну, нет. Но он так смотрел... — Полина засомневалась в правильности своих действий. Она позволила себе надумать лишнего? Или, вдруг, задела чувства подруги?. — Он был мягким. Настоящим. Я вообще его такого не знала. — Вот именно, что не знала, — вздохнула Шура и встала, чтобы закрыть дверь для большей приватности. — Послушай, Полин, я тебе скажу, как есть. Только не обижайся. — Что? — Полина нахмурилась. Шура обошла ее сзади и обняла за плечи. — Наш Роман — шикарный мужчина, никто не спорит. Обаяние, харизма, стиль, глаза эти... — она закатила глаза, улыбаясь. — Но ты не первая, кого он подвозит до дома. Не в том смысле, конечно. Да и в этом тоже, чего греха таить. Иногда он просто... флиртует. Это у него как дыхание. Он даже не замечает, как это делает. Полина поднимает голову на подругу и не верит её словам. Точнее, совсем не хочет верить. Конечно она видела поведение Малиновского, прекрасно знала этого ловеаса. Но упорно продолжала уверять себя в искренности прошлого вечера. — Ты думаешь, я ему не интересна? — голос Полины дрогнул. — Я думаю, он может быть тебе опасно интересен. Но он играет — всегда. Он может быть внимательным, заботливым, даже нежным. Но это ещё не значит, что он ищет "любовь всей жизни", понимаешь? Так что... — она развела руками, дескать, ничего тут не поделаешь.       Полина отвела взгляд, теребя край рукава.— Просто вчера он был… другим. Добрым. Тёплым. — Может, и правда был. Он человек, не робот. Но я тебя прошу — не строй замков из песка. Ты только втянулась в работу, а тут сердце вперёд головы пошло. — Ты думаешь, я глупая? — Нет, я думаю, ты добрая. А добрых он разбивает. Не специально. Просто у него... такой стиль.       Полина вздохнула. Иллюзии не рассыпались в прах — но потрескались. Позволить себе влюбиться так просто, но так горестно. — Эх, Полинка, я тебя прекрасно понимаю... - мечтательно сказала Шура. — Для Ромео Дмитриевича закрыть сердце невозможно, но к сожалению, у этого искусителя есть ключи от всех дамских сердец. Взять хотя бы Машку, или ещё чего хуже - Клочкову!..       Но не успели они толком обсудить все прелести шефа и его романтических подвигов, как дверь распахнулась с громким хлопком, будто её выбили сапогом. В проёме возник рассерженный Андрей Жданов — галстук набекрень, глаза сверкают, пальцы нервно стучат по телефону. Настоящий дьявол в пиджаке. — Где Роман? — гаркнул он, не дожидаясь приветствий.       Шура замерла с кружкой в руке, а Полина чуть не уронила мышку.— Эм… он… вроде как…не появлялся.       Девочки с ужасом посмотрели на часы и поняли, что уже как час болтают о начальстве без самого начальства на рабочем месте.       — Ах он не появлялся?! — Андрей раздражённо прошёлся по комнате. — У нас сегодня — выезд на точки, стоит вопрос аренды! А его нет! Не отвечает ни на мобильный, ни на рабочий. Может, его похитили? Или он решил уйти в отпуск на Гоа? — Может, проспал, — осторожно предположила Шура, стараясь не попасть под горячую руку. — Или у него похмелье, — вырвалось у Полины, и она тут же прикусила язык. — Да мне всё равно, — рявкнул Андрей. — Найдите его! Вытащите откуда угодно, хоть из тайской лечебницы. Полина, ты с ним чаще всех общалась. Адрес знаешь? — Знаю. - Полина кивнула, сглотнув. — Вот и отлично. Езжай. Проверь, дышит ли он вообще. Только живым привези, а то нам некому будет нос воротить и занижать бюджеты. — Да-да, поняла, — кивнула она, уже вставая. -Уже лечу, Андрей Палыч! —Полный вперёд! — бросила вдогонку Шура с театральным вздохом. — Шура, а где он живёт?.. — вдруг осознала Полина, накидывая пальто.       Полина почти летела по коридору, отбивая тревожный марш по плитке, волосы выбивались из причёски. В голове стучала одна мысль: «Где вы, Ромео Дмитриевич?! Почему я головой отвечаю за ваши выходки?!»       Лифт вот-вот закроется — Полина бросается к нему как в последнюю бойню, просовывает ногу, двери с недовольным звоном распахиваются. Она влетает внутрь, пыхтя, нажимает кнопку. Скорее вниз! Почему лифт такой медленный именно сегодня?       Двери раздвигаются вновь. На пороге — сам пропавший Роман Дмитриевич. Растрёпанный, с лукавым прищуром, будто только что сбежал с съёмок романтической комедии и, судя по его футболке и немного небрежному виду, явно не спешил на работу. — О, — ухмыляется он и расплывается в очаровательной улыбке, — вот и мой персональный отряд спасения. Доброе утро!       Он легко толкает её плечом внутрь лифта и сам заходит следом. Двери захлопываются, и Полина, всё ещё задыхаясь, тараторит: — Андрей Палыч уже почти начал копать вам могилу! Мы с Шурой уже планировали ФСБ подключить!       Роман смеётся тихо, обнимает её за плечи, легко, по-своему тепло: — Вот это я понимаю — преданность. Ещё немного, и ты бы ворвалась ко мне домой с флагом Zimaletto. Я обязан выписать медаль!       Полина порозовела, слегка улыбнулась. Она отвечает на его лёгкое приветсвенное объятие, и вдруг взгляд её упал на его шею. Тонкий красноватый след, отчётливо заметный на светлой коже, выдавал, что ночь у шефа была далеко не в одиночестве. Секунда — и тепло с её лица исчезает. Словно кто-то щёлкнул выключателем. И Тепло чужого тела больше не греет. — А… — Полина делает шаг в сторону, отворачивается и натянуто говорит: — Ну что ж, хорошо, что вы нашлись. Андрей Палыч давно ждёт.       Роман косится на неё, сверкает глазками, но, кажется, не понимает, в чём дело. — Эй, ты чего вдруг сдулась? Ты же сама только что хотела ФСБ и кофе мне под одеяло. — Он наклоняется, чтобы вновь вовлечь девушку в игру. — Просто… — Полина поправляет воротник, не глядя на него, — я рада, что всё в порядке. Это главное. Остальное неважно.       Он чуть хмурится, но молчит. Лифт подъезжает к нужному этажу. Двери открываются, и холодный воздух офиса встречает их как смена декораций. Полина выходит первой, не оглядываясь. Роман остаётся на секунду в лифте, смотрит ей вслед и тихо чертыхается.        — Наконец-то, ваше сиятельство объявилось! — зарычал Андрей, как только Роман вошёл в кабинет президента. Его голос напоминал рёв торпеды, только что миновавшей борт.       Роман, не успев даже прикрыть за собой дверь, застыл на месте, будто его застукали не за опозданием, а за чем-то посерьёзнее. Он успел перекинуть пиджак на плечо, но выглядел всё ещё... расслабленным. И небрежным. — Доброго утра, Андрей Павлович, — с деланной вежливостью начал он, не особо спеша. — Не вели казнить!       — Не дерзи мне, Ромка, — буркнул Андрей, вставая из-за стола. — Ты в курсе, что тебя ищет вся компания? Мы уже хотели занести тебя в Excel как “без вести пропавший”?       Роман криво усмехнулся, потянулся было к кофейной чашке, но Андрей рванул к нему за два шага, резко остановился, прищурился… и вдруг захохотал: — О, Господи, да на тебе следы!       Он с заговорщическим блеском в глазах указал пальцем на шею Романа, где едва заметный, но красноречивый засос всё ещё красовался, как орден за ночную доблесть. — Засос, Ромка?! Ты серьёзно?! Ты, значит, проспал всю работу, а теперь пришёл с… — Андрей захохотал громче, — …с медалью за утренние подвиги? Ну горбатого могила, как говорится… — Да отстань ты! — фыркнул Роман, прикрывая шею воротом. — Это не то, что ты думаешь. Малиновский зашагал по кабинету в поисках зеркала, которого никто сюда не повесил. — Ага, не то, — не унимался Андрей, — тебя укусил мотылёк? Или это внезапная аллергическая реакция на переговоры об аренде?       Он хлопнул Романа по плечу и, смеясь, обошёл его по кругу, как лев, оценивающий нового соперника на арене.       — Ничего не было, — процедил Роман, слегка сбитый с толку. — Ну, то есть… она была, да. Но это... Пусто. Знаешь, бывает — вроде всё по плану, а на утро только раздражение и мысль: “Зачем?”       Андрей вскинул брови и поправил очки:       — Теряешь хватку, Малина? — лукаво подстегнул он друга, — Может тебе таблеточек попить? Знаешь, бывают такие...       Роман рявкнул и театрально замахал кулаками. Жданов сделал вид, что принял поражение и камнем рухнул в кресло, залившись смехом.       — Не сметь говорить мне таких слов! — воскликнул Малиновский шутливо, — просто моя тонкая и ранимая душа требует нежных чуйств.       — Знаем мы твои чуйства, — усмехнулся Жданов, складывая руки на груди. — Не заиграйся, Ромка, тебе ещё с ней работать. Уверен, что выдержишь ежедневный настик разбитого сердца бедной девушки?       Роман точно знал, кого Андрей имеет в виду. Конечно, об их с Полиной игривых перепалках знает вся компания, их напряжение нельзя не заметить.       — Ну почему никто не думает о моем сердце?! — Вдруг кричит Роман в открытое окно.       — Ты неисправим... Пулей за мной, Роман! Катерина уже ждёт нас на месте, пытается выиграть время!       Роман остался в кабинете один. Он не хотел этого признавать, но с каждым днём она прочно врастала в его повседневность — как будто всегда там была. Со своими списками задач, слишком яркими маркерами, с кофе, с тонкой самоиронией и наивной, упрямой верой, что здесь, в мире моды, всё работает по правилам. А теперь ещё и этот утренний спектакль: глаза навыкате, готова примчаться за ним на край города — и всё это с такой искренностью, что он, кажется, сам забыл, когда кто-то последний раз так о нём волновался. Как же смешно.       Роман вздохнул. Сколько девушек преследовало его всякий раз, когда он давал им зелёный свет. Почему именно она ощущается по-другому? "Переспать." Да. Просто переспать с ней — и всё пройдёт. Как обычно. Так уже было десятки раз: лёг в постель, встал с ясной головой. Без иллюзий, без метаний. Всё встанет на свои места. Эмоции улетучатся. Он снова станет собой. Он уже почти поверил в это решение — циничное, до боли знакомое, работающее. Почти.       Но внутри что-то не позволяло довести мысль до конца. Где-то на дне груди закрадывалась предательская тревога: а вдруг с ней — не так? Вдруг она сломается, как только поймёт, что для него это всё было… просто способом сбросить напряжение? Впервые Роман задумался о чувствах девушки, и от одной мысли о её слезах всё тело прошибало током, а напряжение оставалось на кончиках пальцев.              День тянулся медленно, как тёплая карамель, но только не для Полины. После утреннего хаоса, звонков, отчётов и бесконечных правок к презентации, она наконец посмотрела на часы. Время приближалось к шести. До конца рабочего дня оставалось чуть меньше часа, но Полина всё чаще посматривала на телефон, нервно кусая губу.       Она долго собиралась с духом, прежде чем написать Катерине. Та отозвалась быстро: "Конечно, иди, ты сегодня отлично потрудилась. Мы с Андреем и Ромой ещё на точках, не переживай."       Полина облегчённо выдохнула и уже собиралась выходить, когда экран телефона мигнул входящим вызовом. Роман Дмитриевич: — Полина? — голос, как всегда, твёрдый, но с чуть слышной хрипотцой. — А что это я слышу... ты, значит, отпросилась пораньше? — Да, Катя разрешила. Просто... мне нужно... отлучиться. За весь день из-за большого объёма работы у неё совсем не было времени добить себя ревностью. Но сейчас, когда все отчёты сданы, а папки рассортированы, в голове крутилась только одна мысль: «Какая же ты дура, Полинка». Шура с Машей весь день крутились около неё, поддерживая и упрашивая не падать духом. Амура предложила погадать, но Полина не желала видеть на картах ни одной дамы. Идея развеяться пришла сама собой. В конце концов Полина сама придумала себе историю любви за один вечер, сама же обожглась и вот, сама пойдёт и забудет о всех чувствах. Её школьная подруга Даша уже ждала её внизу. Сегодня они отрываются в караоке. — Отлучиться? — он явно растягивал слова, словно прицениваясь. — Это ты к врачу? Или… к кому-то ещё?       На том конце линии воцарилась тишина. Роман молчал, но Полина почти чувствовала его выражение — прищуренные глаза, поднятая бровь, сдержанная ревность, которую он сам себе объяснить не мог. «А ревность ли?» — подумалось девушке. — Полина, — наконец сказал он, — надеюсь, это не свидание. Потому что я, между прочим, собирался тебя подвезти. — Правда? — она улыбнулась, но тут же вернула себя с небес на землю. — Но вы же с Катериной и Андреем ещё на точках. — Всё равно планировал, — ответил он с наигранной обидой. — Глядишь, и кофе бы выпили, и… может, ты бы рассказала, куда вечно пропадаешь по вечерам. — Увы, — тихо произнесла Полина, надевая пальто, — меня уже ждут внизу. — Кто?! — голос Романа потемнел. — Подруга, — твердо ответила она, — вы её не знаете. И суши. Честно говоря, Роман Дмитриевич, если не отпустите — убежит вся филадельфия.       На том конце замолчали. — Ладно, Полиночка, — сквозь зубы выдавил он. — Но учтите: в следующий раз домой поедите только со мной. Я лично проконтролирую. — Обязательно, Роман Дмитриевич, — усмехнулась Полина и положила трубку, уже шагая к лифту.       На лице её сияла лёгкая улыбка, но внутри всё было странно смешано — чуть щекотно, чуть тревожно, с тем ощущением, когда вроде бы ничего не произошло... а сердце всё равно бьётся чаще. «Дурочка глупая».