silentium.

наверно, это трудно – не разговаривать. никогда не спеть любимую песню, никогда не попросить свой первый в жизни алкоголь в магазине, с гордостью показав паспорт, и никогда не сказать своему любимому человеку заветное «люблю». кей бы так не смог. он не представляет свою жизнь, в которой он молчит: не смеётся, не ругается, ничего не говорит. проводит свою жизнь в тишине, даже не имея возможности высказать слова «за» или «против». каково быть таким? юдай не знает. но знает, что уважает людей, которые могут продолжать жизнь даже так. и один конкретный человек яркий тому пример. произошло это спонтанно. кей, кажется, запомнит этот период собственной жизни в мельчайших подробностях. каждый день, в котором есть он. человек, который научил его жить заново. человек, чьё имя кей мог бы набить на своём теле, не пожалев даже через двадцать лет. жаркий день, конец июня. он возвращался с работы раньше обычного. солнце обжигало кожу, нагревало сожжённые краской волосы, изводило до невыносимой жажды, умоляя владельца тела наконец завернуть в холодный супермаркет, купить хотя бы воды, чтобы без проблем доползти до съёмной квартиры и там уже лечь под любимый кондиционер. он часто вёл монологи с самим собой. о всякой ерунде, по большей части, но иногда и задумывался о более глубоком – например о том, чтобы попробовать изучить язык цветов. звучало это по-детски глупо, будто кей только что сбежал с последнего урока, чтобы побыстрее открыть ютуб и посмотреть то, что забудет через несколько дней, но зато провести время интереснее, чем делать скучную домашнюю работу. о языке цветов он слышал, разве что, в интернете и в книгах, но это было до того романтично и красиво, что кей не мог упустить возможности даже просто попробовать. подарить какому-нибудь парню на первое свидание цветы, как комплимент со скрытым смыслом. вдруг поймёт? вдруг улыбнётся удача? так, конечно, бывает только в сказках, но разве юдай слишком взрослый, чтобы мечтать? и всё-таки глупо это было и самонадеянно. кей часто преувеличивал свою удачу в тех или иных моментах жизни, особенно если речь заходила о чём-то подобном. коге всегда казалось, что люди преувеличивали ещё больше, чем он сам: говорили, что познакомиться с кем-то в жизни попросту нереально, что найти партнёра невозможно, что знакомства – это сущий ад, который просто стоит пережить и забыть этот период своей жизни, как страшный сон. а кей так не думал. ну да, у него не получалось знакомиться, и чаще всего его отшивали – был недостаточно красив, недостаточно уделял внимания, недостаточно восхищался красотой своего партнёра. всего... недостаточно. может, просто кея было недостаточно? он не мог разделить себя надвое. не мог заставить себя уделять ещё больше внимания. и, наверно, поэтому и был всем неугодным. с теми же мыслями он завернул в небольшой продуктовый, уже почти около его дома. ему оставалось жалкие семь минут пешком до подъезда, но жажда и последующий голод, который точно придёт, стоит ему переступить порог дома, заставили его оказаться в супермаркете. хотелось поступить максимально глупо – купить себе четыре литра холодной воды, тащить их до дома, а потом пить, пока он сам не станет состоять на все сто процентов из прохладной жидкости. было опрометчиво? определённо да. но нагретый июньским солнцем мозг подкидывал только такие, абсурдные и не самые здоровые идеи, которые приходилось игнорировать. кей по-прежнему мечтал о цветах, в перерыве между мечтами о холодной воде. ведь это же интересно? наверно, если он будет чуточку романтичнее, то точно станет замеченным, ведь кто ещё из парней так сильно заморачивался над комплиментами и подарками? явно никто. а кей изучил язык цветов, так ещё и подобрал красивый букет! ну, пока ещё не подобрал и вообще-то ещё не выбрал кандидата, но определённо подберёт в ближайшем будущем и, когда найдёт достойную кандидатуру, обязательно вручит ему... или ей, букет, который будет олицетворять все чувства, которые кей не смог бы произнести когда-то вслух. завернув за один из стеллажей, чтобы пройти в следующий ряд продуктов, юдай столкнулся с каким то парнем, от неожиданности практически бросив полупустую корзину с продуктами на пол, но вовремя остановив себя, сжимая пальцами ручку корзины ещё сильнее. какой же он всё-таки был кретин, правда? задумался о том, что ему не светит, так ещё и человека своим ростом под сто девяносто чуть не задавил. юдай выпрямился, осмотрел себя на предмет каких-то пятен, потом осмотрел, не вывалилось ли чего из корзины. а потом посмотрел на незнакомца, неспеша поднимая обеспокоенный и полный раскаяния взгляд на лицо. – извините, пожалуйста, – и поднял голову, сталкиваясь с спокойным взглядом незнакомца. и, наверно, даже жаль, что сейчас у него не было цветов, ведь тогда бы он не упустил шанс и претворил свои тайные мечты в жизнь прямо сейчас, в этом супермаркете. кей часто видел красивых людей, но никогда не думал о том, что какой-то парень из магазина сможет засесть у него в голове. у него милое лицо, он чем-то напоминал медвежонка или кого-то на него похожего, да и в целом олицетворял само слово "мило", если уж совсем преувеличивать собственные чувства в десятикратном размере. юдай не знал, сколько примерно он смотрел на человека перед ним, не моргая, будто сканируя внешность незнакомца, запоминая, надеясь, что хотя бы во сне у них что-то может получиться. и запомнил он его до самых мелочей: широкие плечи, чуть ниже него. большие тёмно-карие глаза и прямые чёрные волосы, не скрывающие аккуратный пирсинг на мочках ушей. на извинения юноша ничего не ответил. поначалу, кею казалось, что глухой здесь уже он сам. ничего не услышал, а просить парня повторить было бы уж совсем глупо! он ведь не придурок какой-то, что будет наживаться на чужих извинениях, правда? но, кажется, незнакомец увидел растерянность на лице парня и как-то слишком мило и невинно улыбнулся, от чего в кее что-то быстро-быстро начало биться. наверно, его сердце. а может что-то иное. юноша быстро достал телефон из кармана, поставив корзинку на кафельный пол магазина. кей ждал, но недолго. быстрые пальцы набрали что-то в смартфоне и совсем скоро перед лицом юдая появилась коротенькая строка в пустых заметках: "ничего страшного". именно эту фразу он увидел белыми буквами на чёрном экране в телефоне незнакомца. юдай читал эти два слова из раза в раз по кругу. вот почему он молчал. вот почему ничего не ответил. он… не может? не может говорить? кей знал, что существуют немые люди, но никогда прежде их не встречал. и чувствовал, что в его голове будто бы... ничего не изменилось. симпатия, которая сверкнула в нём, стоило ему увидеть лицо незнакомца, не испарилась. она будто стала сильнее. интерес бурлил, будто кипящая вода, отчего даже слова не связывались в какие-то адекватные, правильные предложения. он никогда не был стеснительным, и интровертом назвать его было трудно, просто сейчас... сейчас всё не так! он нервничал. и оправдано, ведь кто бы не нервничал перед таким красивым человеком? – а вы… не хотите познакомиться...? – кей укусил себя за губу, чувствуя себя полным придурком. тем не менее, парень кивнул. и с этого момента у кея в голове начался полный цирк. с его лица не сползала улыбка. он старался не говорить много, чтобы не ставить фуму, – его имя он уже успел узнать из небольшого диалога, в котором парень показывал фразы на экране, – в неловкое положение, и быстро нашёл чужой твиттер, чтобы уже дома написать ему и наконец поговорить. кея совсем не смущало то, что у мураты не было голоса. он не становился от этого… неинтереснее, некрасивее или ещё какие-то плохие слова. фума по-прежнему человек. и кею казалось, что именно он тот, кто ему нужен. конечно, возможно, он снова преувеличивал, но ему хотелось хотя бы раз помечтать, как раньше. влюбиться, как школьник. и, наверно, у него получилось. потому что горящие уши сопровождали его от супермаркета до дома ещё долгие семь минут. мурата фума. кей помнит, как сейчас, те дни, когда они общались по переписке. когда фума с радостью и каким-то детским воодушивлением рассказывал о себе: рассказывал, какие книги ему нравятся и какую музыку он больше всего любит слушать. как иногда полезно быть немым, особенно когда звонит по телефону спам, а ты даже "да" или "нет" сказать не можешь, а от того сразу обламываешь мошенника. юдай впервые был настолько увлечён обычной перепиской. он читал тонны длинных сообщений фумы и восхищался. восхищался тем, как человек, который, казалось бы, не может жить полноценную жизнь, живёт её намного интереснее, чем другие. у него много увлечений, в которых ему никак не мешает его голос. он слушает песни, не переживая о том, что не сможет спеть ни одной строки. и читает, зная, что никогда не прочитает ни слова вслух. юдай чувствовал себя ребёнком, что восхищается дядей-суперменом. фума не спасал жизни – он обычный человек, но для кея он – целый мир. герой не тот, кто носил доспехи. герой тот, кто показал юдаю, что можно жить и так. можно жить без голоса, но быть настолько ярким, что даже и кричать о себе совсем не нужно. август. кею наконец удалось урвать один выходной на работе. и всё было расписано поминутно: придти домой, написать фуме, напомнить об их встрече и зайти в цветочный магазин. кей дарил цветы мурате не первый раз. они виделись часто, почти каждую неделю на выходных, и кей постоянно делал ему такие маленькие подарки. изучать язык цветов было интересно... но запоминать так муторно и трудно, что юдай однажды был готов сдаться, но, увидев улыбку на очередной незамысловатый цветок фуме, осознал – он делал это всё не зря. и сегодня понадеялся на удачу. он долго думал над тем, какая его любовь: она глубокая, всегда разная. он влюблялся в каждую черту фумы, узнавая его с самых разных сторон. он видел его слабости, недостатки, видел его в тяжёлых состояниях. знал то, что тревожило его по ночам. он знал абсолютно всё. больше, чем знают обычные друзья и знакомые. ему позволили узнать больше, поэтому юдай не боялся. не боялся того, что его отвергнут. даже если всё это будет не взаимно и ужасно стыдно, кога знал, что фума всё равно не отвернётся от него. потому что доверился. потому что открыл душу. потому что кей больше не представлял жизнь без него. белые гвоздики – символ чистой любви. без примеси страсти, как красный цвет. и без притворности и лжи. чистая, невинная, почти детская любовь до беспамятства. он хотел утонуть в этих чувствах с головой, ведь иначе упустит всё самое важное. он хотел насладиться и хотел чтобы фума был счастлив рядом с ним. не чувствовал себя каким-то не таким: кей показал бы ему, что его тоже можно любить. так же сильно, так же нежно, так же глубоко и по-настоящему. он заслуживал этой любви больше, чем кто либо другой в жизни кея. и юдай отдаст ему всё, что копилось в нем всё это время. всю свою любовь. всё, что только есть у него в душе. уже вечерело. солнце жарило не сильно, а прохладный холодок в лицо ворошил неуклюже уложенные волосы. кей торопился. он опаздывал на четыре минуты к обещанному времени, к которому должен был явиться на встречу. на свидание. на одно из сотни таких, но оно особенное. они никогда раньше не обсуждали то, что между ними. кею казалось, что фума считал его другом. а вот что казалось фуме тогда – юдай вряд ли узнает. подходя к нужному месту, он надеялся, что не разозлил мурату слишком сильно своей задержкой. было трудно, оказывается, выбрать парфюм, который точно будет подходить ему по настроению сегодня, ведь это не какой то обычный день, а целое событие, которое кей, при всей своей любви к лени, должен был провести достойно. и выглядеть соответствующе. фума уже был здесь. коге казалось, что за время их общения он уже научился не терять сходу дар речи, стоит ему увидеть мурату на своём горизонте, но, кажется, сегодня его прогресс был сброшен до нуля, иначе он не мог объяснить то, что встал, как вкопанный, с букетом цветов прямо перед фумой, то и дело рассматривая каждую детальку на нём: лёгкий румянец, блестящие глаза, густые ресницы и, о господи, блеск на губах. кей может потерять сознание прямо сейчас, если ему не плеснут воду в лицо. фума всегда выглядел потрясающе, а сегодня просто великолепно, даже в тысячу раз лучше, чем просто великолепно. – ты выглядишь безупречно, – кей хотел растаять от того, какую улыбку видит на комплимент, произнесённый им, вместо приветствия. фума всегда улыбался искреннее. он сам был как цветок – молчит, но в нём столько слов, сколько не наберётся даже в самом великом писателе. столько чувств, сколько не бывает в обычном человеке. и кей был уверен, если бы фуме дали возможность говорить, он бы никогда не остановился. он бы комментировал всё, а юдай бы просто слушал... слушал... и забывал о том, что это всё сон, а не реальность. – это тебе, – юдай протянул букет. кажется, он уже совсем привык дарить фуме букеты. это уже была просто обыденность, обряд, который он никогда не пропускал. зачем? ведь ему приятно, да и кею нравится каждый раз узнавать о разных цветах и их значениях, подбирая нужные букеты к встрече с фумой. но мурата неожиданно положил его букет на лавочку позади себя. кей проследил за его рукой, наблюдая за тем, как белые бутоны склонились к деревянной лавочке, а потом наконец повернул голову на фуму. и замер. в чужих руках были три небольшие белые гвоздики. аккуратные, завернутые в полупрозрачный целлофан, обмотанные тонкой белой ленточкой. гвоздики… белые… кей с недоумением и нескрытым удивлением смотрел на фуму. он чувствовал, что чужой взгляд говорит ему гораздо больше, чем гвоздики и любые другие средства общения. наверно, именно в тот день кей влюбился в него окончательно. тогда, когда фума принёс ему такие же цветы, когда признался ему в любви, хоть и не смог произнести их вслух. кей не хочет задумываться о том, как бы выглядела его жизнь, если бы тогда в супермаркете они бы не столкнулись. что бы было, если бы они разошлись бы разными путями, и кей бы выбрал кого-то другого. был бы он счастлив? юдай не знает. но знает, что счастлив сейчас, даже спустя год с того дня, как впервые произнёс фуме заветное "люблю".