Перерождение (продолжение «Песчаного долга»)

Ночь опустилась над пустыней, холодная и звёздная. Песок, ещё хранящий дневное тепло, мягко обнимал их тела. Эвтида лежала на спине, раскинув руки, чувствуя, как мельчайшие песчинки скользят по её коже, словно живые. Сет сидел рядом, его пальцы медленно вычерчивали древние символы на её животе — иероглифы, которые светились золотым, как его глаза. — Ты помнишь наш первый раз? — спросила она, прикрывая веки. Его губы дрогнули в улыбке. — Ты чуть не убила меня. — Враньё. — Ты приставила кинжал к моей глотке, — он наклонился, и его дыхание обожгло её шею. — Пока я срывал с тебя одежду. Она рассмеялась, но смех перешёл в стон, когда его рука скользнула ниже. — Я хотела быть уверена, что ты не исчезнешь. — А я хотел доказать, что ты — моя. Его ладонь прижалась к её бедру, и песок под ними ожил, обвивая её ноги, как невидимые путы. — И кто кого взял в плен в итоге? — прошептала она. Сет не ответил. Он просто покрыл её тело своим, и пустыня вокруг них взорвалась золотой бурей. Их близость никогда не была нежностью. Это было сражение — губы, зубы, ногти, песок, впивающийся в кожу. Они оставляли на друг друге следы, которые заживали мгновенно, но память о них оставалась. Иногда, когда страсть накалялась до предела, Сет терял контроль. Его форма дробилась, превращаясь в бурю, и тогда Эвтида чувствовала, как тысячи песчинок проникают в неё, обжигая изнутри. — Ты… — она задыхалась, — делаешь это специально. — Может быть. Онa хватала его за волосы, притягивая к себе, и песок снова становился телом — твёрдым, реальным, её. После, когда они лежали, сплетённые, под звёздами, он проводил пальцами по её спине, и золотые узоры расцветали на её коже — тайные письмена, которые никто, кроме него, не мог прочесть. — Что тут написано? — однажды спросила она. — Всё, что я не могу сказать. Они теряли счёт времени. Годы, века — всё смешалось в вечном танце. Но однажды, когда они проснулись в развалинах храма, который когда-то был их домом, Эвтида прижалась к его груди и сказала: — Я хочу ещё раз. — Чего? — он приподнял бровь. — Всё. Сет рассмеялся, и его смех разнёсся по пустыне, как раскат грома. — Ты жаждешь снова стать моей пленницей? — Нет, — она укусила его за губу. — Я хочу, чтобы ты снова стал моим богом. И в тот момент, когда их тела слились, песок вокруг них взметнулся к небу, образуя колоссальную статую — Сета, каким он был когда-то. Великим. Ужасным. Её. Где-то далеко, в оазисе, рождалась девочка с золотым песком в волосах. Где-то в Мемфисе юноша просыпался с ожогом в виде иероглифа на груди. А в сердце пустыни... Две фигуры исчезали в вихре, чтобы начать историю заново. Снова.