На пределе чувств

Смачный удар в голову и Рагату откидывает к туго натянутым канатам. Резкая боль не дает потерять сознание, бьющий по мозгам бит музыки только сильнее бодрит и помогает удержаться на ногах. Тело саднит, руки ломит, она опирается об спасительный столбик и крепко моргает, пытаясь собрать все мысли в кучу, опускает голову. Локоны рыжих волос спадают на лицо, прикрывая ее эмоции. Хотелось плакать, хотелось зажаться в угол и сдаться, спрятаться, крепко обнять плюшевую игрушку и долго хныкать о том, какая она неудачница и что не может одолеть злого кролика… Она выплюнула кровь. На полу ринга она замечает свой зуб, но это не удивляет. А только злит. Пальцы сжимаются в кулаки и в ладонь упирается металл золотых кастет. Мысли все еще крутятся в голове, сердце бьется сильнее, вдохи становятся более глубокими и нервными, и она медленно выпрямляется, чуть прищурившись от луча прожектора. Публика ликовала, вздымала вверх руки и смеялась, произнося имя того, кто широко улыбался и поощрял обожание толпы. Совершенно небрежно швырнул в нее свой пиджак. Его тут же подхватили какие-то громкогласые девушки и начали буквально дергать за волосы, драться и кусать друг друга, лишь бы получить желанный дар от кумира. До чего мерзко.        — Что такое, Рагс, — Окликнул Рагату фиолетовый кролик, поправляя митенки на ладонях. Он круто развернулся на пятках, все так же издевательски ухмыляясь. — Куколке снова надрали задницу? Может пойдешь поплачешь об этом? Уж извини, в следующий раз я попробую бить послабее, я просто сегодня не в духе. Он согнулся от смеха и выпрямился, беспечно положив руки на груди. Ему вторила толпа позади. Рагата подняла голову, тяжело отдышалась, устремила грозный взгляд, от которого даже у владельца клуба Кейна иногда пробегали мурашки по спине. Плавным движением оттолкнулась от столбика. Такая красивая, ее тело совмещало в себе баланс между упругой статностью, с хорошо накаченными руками и крупными ладонями, а также с женственностью и элегантностью, которым позавидуют многие женщины ее возраста и сохнут многие молодые люди. Казалось, она была не создана для сражений на ринге особо опасного плана, но ей было плевать на стереотипы, потому что это ей дико нравилось. Нравилось бросать вызов мягкой сущности и открывать в себе нечто новое. — Не хочу тебя лишать удовольствия, Джекс, но плакать здесь будешь ты. — Рагата недобро ухмыльнулась, стирая кровь под носом. — Надоело постоянно видеть твою улыбающуюся рожу… — Так закрой глазки и тогда тебе не придется, куколка. Так даже мне будет легче и быстрее. Что-то больно колет в сердце и Рагата срывается с места, выпрямляется и замахивается рукой, целясь точно в голову. Джекс даже не шелохнулся, внимательно глядел ей в глаза, хитро сощурившись. В последний момент сместился в сторону, тут же сгруппировавшись, и взмахнул ногой. Рагата успела затормозить, пригнулась от удара, резко встала и с разворота ударила Джекса в грудь. Тот только отошел на пару шагов, проигнорировав щемящую боль, и усмехнулся, сжимая тонкие пальцы в кулаки. Несмотря на свою худую комплекцию, кроличьи лапы и высокий рост, он был неожиданно силен, гибок и, главное, пластичен, что помогало ему лихо уворачиваться и избегать неудачных столкновений. Кролик напряг плечи и зарядил несколько ударов прямо по кукле, но та вовремя подставила руки в защитной позе, чувствуя каждый отрывистый, но болезненный удар, затем схватила его за руку, только замахнулась, как вдруг тот подпрыгнул, сделав дугу над ней, приземлился и врезал коленом в место между лопатками. Боль пронзила весь ее позвоночник, женщина выпустила руку, глаза предательски заслезились, но она не посмела тысячи лицам и камерам это заметить, только тяжело вздохнула, пытаясь угомонить дребезжащие ощущения в теле. Она увернулась от другого замаха и провела кулаком снизу вверх, задев чужой подбородок. Джекс тихо рыкнул от боли, челюсть заныла, словно в нее со всей силы вонзили лезвия кинжалов, а в голове прошелся спазм, от чего появилось странное желание выблевать все внутренности, а перед глазами затанцевали ангелочки. Но, быстро помотав головой, он защитился от удара, ощутив, как в очередной раз зубья кастета вонзились в ладонь, ухмыльнулся и резво боднул ее головой. Рагата отошла на шаг, тут же встала в защитную стойку. Сощурила глаза, сосредоточенно глядя на него. Джекс расслабленно повел плечами, словно ничего такого не было и свободно зашагал по рингу, прикрыв глаза. Ритмичная музыка орала из колонок. Воздух был пропитан криками, кровью, потом, духом энергичного шоу и запахом попкорна, и от этого кружилась голова, но Рагата не собиралась на все это отвлекаться. Она решилась стереть эту ухмылку с морды раздражающего кролика. Она рванулась с места и замахнулась. Джекс ловко увернулся, качнувшись в другую сторону от кулака. Затем еще удар, он проскользнул под кулаком, потом еще, и еще, но он спокойно уворачивался, все так же беззаботно расхаживаясь по рингу. Ему безумно нравилось ее злить. И он получал искреннее удовольствие, наблюдая за озверевшим взглядом и жалкими движениями. — Знаешь, Рагат. — Джекс качнулся влево от удара, приподняв плечо. Расслабленно припустил уши. — Может это просто не твое? — Выгнул спину и остановился, пропуская удар ноги. Он убрал руки за голову, продолжая идти. — Может перестанешь обманывать себя и уйдешь? Ты у нас же девочка в конце концов, лучше бы в дочки матери пошла играть! Не гоже тебе биться с мужчинами. — Джекс пригнулся от мощного замаха, зубья кастета пролетели в сантиметре от его макушки. — Решайся, Рагги… Ты же не хочешь чтобы тебя окончательно сломали? Ты же красивая, поэтому я бы на твоем месте сохранил… Он не успел договорить, как его вдруг грубо схватили за уши — тянущая боль растеклась по всему черепу, дыхание задержалось в зобу — поднял руки вверх, чтобы удержаться на месте, но его тут же со всей силой валят вниз. Он шлепается об холодный пол ринга, гул толпы затухает в ужасе. Весь мир неожиданно перевернулся, яркие лучи прожекторов бьют в глаза, воздух выбивается из легких, а где-то в груди вспыхивает пучок страха. Джекс не ожидал такого поворота, однако раздумывать не было времени, ибо в его лицо стремительно летел острый каблук спарринг-партнера. Он тут же переворачивается на живот, вскакивает и снова возвращает на лицо ухмылку. Толпа восторженно кричит, что сильно поддерживает его и Джекс резво, делая два коротких прыжка, добирается до Рагаты, наносит несколько быстрых ударов в живот. Затем обхватил руками талию, навалился всем телом и роняет. Рагата падает, обхватив ногами чужие бока, намеренно поцарапав каблуком его спину, и со всей силой ударила локтем в плечо. Она почувствовала, как хрустнуло что-то в спине после падения, но не придала этому никакого значения, яростно вглядываясь в лицо противника. Джекс широко ухмылялся, однако в его глазах не было ни намека на издевку. Сапфиры-искорки горели безумием, его дыхание участилось, а захват становился все крепче и крепче, напоминая то, как голодный удав обвивают свою жертву. Иголка страха кольнула в груди Рагаты, чувствуя его обжигающее тепло, насколько он был близок к ней и насколько, оказывается, он силен и крепок несмотря на свою комплекцию. Рагата замерла, ей становилось слишком тесно в таком положении, чувствуя, как Джекс специально наваливается всем весом, ядовито смеясь. Его зрачки сузились, превратившись в два маленьких квадратика, что хаотично бегали по ее телу. Словно он выбирал новое слабое место. Рагата воспользовалась паузой и со всей силы ударила тому в лицо, кровь брызнула на кастеты и перчатки, затем она замахнулась еще для удара, но Джекс схватил ее за запястье, медленно отведя в сторону. Рагата видела разбитые губы, под левым глазом образовалась небольшая шишка, а изо рта текла струйка черной крови. Трудно было понять что выражало его лицо, но было ясно одно — она смогла его задеть. И задеть особенно больно. Это вызвало у Рагаты радостную усмешку, не теряя времени она ударила коленом, но Джекс ловко увернулся, оперевшись локтем, и, все еще держа ее за запястье, прыгнул вверх, кувыркнулся и с силой ударил Рагату об пол. Перед глазами засверкали звездочки, в желудке что-то неприятно сжалось и все тело пробило судорогой, из-за чего было ощущение, что все органы вот вот откупорятся друг от друга. Две кроличьи лапы мягко приземлились рядом с ее лицом, вызвав восторженный крик толпы, что в такт музыки озвучивала имя соперника. Тот поднимал кулаки, принимая ликования и улыбался. Даже несмотря на кровь и разбитую губу, он искренне радовался вниманию людей и плачущих фанаток, что разорвали его накидку пополам. Ничего, у него и другие есть. Музыка неприятно била по ушам, заставляя женщину не проваливаться во тьму, держаться во чтобы это не встало, хотя ей не хотелось. Хотелось прижаться к холодному полу, расслабиться, лишь бы боль прекратилась, лишь бы… Но вдруг сильный удар по ягодицам отрезвляет ее и вгоняет в краску. Она замирает, тут же опирается на локтях и с мертвым, грозным взглядом смотрит на ухмылящуюся морду кролика. Многие зрители смущенно замолчали, только кое-где пронеслись легкие смешки. — Джекс! — Что? Мне кажется, мы квиты. Я же обещал тебе надрать зад… — Но обещал не сдавливать меня, урод! — Тогда не было такого удивительного шоу, дорогуша! Я прав, ребята? ~ Он вновь повернулся к зрителям и вскинул руки под оглушающие крики и смех. Джексу искренне нравилось внимание, и он этим жадно пользовался. И это ужасно раздражало. Рагата больше не могла сдерживать агрессию, не могла больше переносить эту ухмылку, болтовню и собственную беспомощность, она хотела продолжить. Несмотря на сковывающую боль, несмотря на усталость, она оперлась дрожащей рукой об канат, медленно начала подниматься, локоны рыжеватых волос спали на ее лицо. Нос и губы были разбиты, на правой руке появилась рана, образующая продольную линию, из которой торчал белый плюш, позвоночник протестующе заныл, как и затекшие плечи, однако она не придавала этому значения. Не отрывала взгляда с раздражающей ее фигуры. Он ее довел. Облик вечно веселой и доброй девочки испарился, оголяя жестокую и львиную сущность ее души. Рагата размяла запястья, поставила ноги на ширине плеч и сжала кулаки, усмехнувшись. — Так ты у нас хочешь шоу? — Она глубоко вздохнула. Закрыла глаза. Краски сгустились. Звуки затухли, и в ушах застряло ее собственное сердцебиение, помогая полностью сконцентрироваться на цели. Она ДОЛЖНА надрать зад этому самодовольному ублюдку. — Тогда я тебе его устрою. Рагата метнулась вперед, выставила кулак и крепко зарядила прямо шею. Послышался тихий хруст и Джекса откинуло к канатам, из глаз брызнули слезы. Он тут же развернулся и увидел, как на полной скорости на нее несется разъяренная женщина. В ее взгляде не было ни намека на милость и нежность — только холодное желание уничтожить и сломать все на своем пути. Джекс ухмыльнулся, наблюдая за приближающейся Фурией, успел ударить ступней ее по бедру, но не успел совершить еще один замах, как вдруг его схватили за щиколотку, притянули пониже и прямо в лицо прилетел смачный удар каблука с разворота. Боль пронзила челюсть, несколько зубов с корнем выплеснулись на бортик ринга, синяк под под глазом лопнул, заливая кровью фиолетовый мех, а рот скосился в сторону, делая его ухмылку еще более уродливой. Джекс прорычал, зажмурился, пытаясь сдержать жалкий крик и поджал уши к голове. Схватил Рагату за плечи, резво поднялся и оттолкнул от себя ударом коленей. Та отбежала на пару шагов и встала в защитную стойку. Джекс больше не улыбался. Он свирепо глядел на нее. Высокий, с угрожающим, пускай и кривым, оскалом, шерсть на плечах и груди поднялась дыбом, делая его крупнее, а зрачки мелко дрожали. Он горько усмехнулся, видя победную улыбку Рагаты и нарастающий темп музыки в такт криков зрителей. Свет прожекторов жег глаза, ожидая его действий, но ему было все равно. Джекс хотел прикончить соперника. Ему нельзя было проиграть на 10 Всемирном турнире. Нельзя. — Что такое, крольчонку дали по щам и он обиделся? Заплачешь? — Твоя мамка заплачет над сломанными ножками, Рагги~ — Сплюнул кровь Джекс и сжал кулаки, отведя руки ближе к бокам, готовясь к рывку. — Ты здорово нарвалась, куколка! Боец, многократный чемпион и главный кумир сотни фанаток выглядел прямо сейчас как настоящий убийца, готовый раскрошить и переломать все на своем пути. Все тело источало напряжение, мышцы надулись, в жилах быстрее задвигалась кровь, словно ток по проводам. Он согнул ноги в коленях, прочно встал на широких ступнях. Рагата, пропустив колкость мимо ушей, оценила действие соперника, согнулась, заставляя сердце работать быстрее, а мыслям замолчать, и они одновременно сорвались с места друг к другу. Рагата сражалась так яростно, как никогда в жизни. Она изящными движениями била прицельно в грудь, бока, уворачивалась от замашистых ударов Джекса и отталкивала его к углу ринга, не давая отпрыгнуть в сторону. Джекс не отставал и наносил хаотичные удары в живот, грудь, отбегал на шаг от чужих кулаков, хватал за запястья и отодвигал, чтобы хорошенько пнуть, но это все игнорировалось. Его впечатляло, как Рагата, похожая на воинственную Афину, принимала все попытки причинить ей боль и неостановимо шла вперед. Лицо не выражало ничего кроме холодной ярости и серьезности, в то время как Джекс с дикостью хищника избивал, прыгал и не прекращал зрительный контакт. Эмоции накалялись, страх и гнев слились воедино, и когда столкнулся спиной к угловому бортику, он вздрогнул. Лицо на короткое мгновение выразило испуг, потом появилось некое подобие ухмылки, и только Джекс хотел отпрыгнуть в сторону, как его грубо схватили за шею и спустили на пол. Хватка была неожиданно крепкой. Джекс захрипел, оскалился и схватился за ее руку, рухнул на колени и слегка привстал, пытаясь вырваться из захвата, но пальцы сжались сильнее. Воздуха не хватало, мир ненадолго потускнел, а Рагата замахнулась и ударила его в лоб. Шипы кастет проделали две точки, из которых тут же потекла кровь, но не успела женщина нанести еще удар, как Джекс отпихнул ее коленом. Вскочил, обхватился руками об канаты, наклонился всем телом, чтобы они натянули его, оттолкнулся и полетел в ее сторону. Рагата схватилась за живот и тут же увернулась от пролетающего кролика, который успешно приземлился на другой стороне ринга. Без разговоров и подколов он ринулся к ней, произведя серию ударов. Он бил ее по щекам, Рагата пропустила первые три, но затем подставила руки, быстро и четко защищаясь от каждого, затем наклонилась назад и… Неожиданно пронзительно закричала. Ужасающая боль пробила ее тело, она мелко задрожала и медленно опустила голову, пытаясь понять, что произошло. Музыка и ликующие крики толпы стихли, слышался звук разрывающейся ткани и Рагата поняла в чем дело. Без промедлений она схватила за острые пальцы Джекса, крепко сдавила и резко потянула вперед, заставив того наклониться. Джекс врезался об ее голову, что-то хрустнуло в шее и он отошел на пару шагов, оперевшись рукой об бортик. Сдавленно захихикал, стирая с лица кровь кулаком. Пальцы вывихнуло, они напоминали чем-то лапки паука, которого только что хлопнули газетой, но боли при этом не ощущалось, а только гордость. Ведь в лапе все еще находился плюш. Мягкий, теплый… Рагата осторожно коснулась разодранного шва на животе. Из него торчало несколько клубочков белых внутренностей, напоминающие чем-то кишки, но они никак не кровоточили. Она не понимала, что должна чувствовать по этому поводу. Ужас? Сожаление? Печаль? Гнев? Неожиданно она поймала себя на мысли насколько ей было плевать что сейчас произошло, она сдавила кулаки, готовясь к схватке. Нет, она не позволит ему получать удовольствие от своих страданий, никогда. Только едва заметное дрожание уголков губ выдавали в ней болезненность. Джекс ядовито ухмылялся. Даже несмотря на сломанную челюсть, взъерошенную шерсть и помятость он выглядел угрожающим, невыносимым. Но словно изнеоткуда появился Кейн. Это был невысокий крепкий человек в полосатом костюме, вместо головы были парящие в воздухе челюсти со шляпкой, а глазные яблоки за зубами выдавали обеспокоенность и тревогу. — Стоп! Остановитесь! Рагата, ты в порядке? Боже правый… — Да, вполне… Мягко проговорила Рагата, что немного озадачило Джекса, ведь редко когда он слышал такой тон. Она уважала и любила Судью Бойцовского клуба, который относился к каждому бойцу как к члену семьи. Лишних вопросов по поводу прошлого и его особых способностей не спрашивала, несмотря на давнюю дружбу. Она осторожно коснулась его груди, давая понять что не хочет его видеть сейчас и справится сама. Хотя сейчас его громогласый голос успокаивал и действовал как обезболивающее. Рагата тяжело вздохнула, пытаясь расслабить тело, чувствуя, как боль разрастается, но она старалась не обращать на это внимание. Оперлась об плечо Кейна и глубоко вздыхала, борясь с желанием отрубиться. Ей в руку подали пластиковую бутылку воды. Холодная, такая приятная. Она без труда открыла ее и сделала пару глотков, из-за чего торчащий плюш намок. Ощущения были не из приятных, зато хоть немного освежилась. — Так, мы завершим этот раунд ничьей, господа! — Объявил Судья, взмахнув рукой. Толпа недовольно загоготала, кто-то сказал нецензурное выражение, после чего в него полетел стаканчик газировки с верхних рядов. — И через пять минут начнем второй, решающий! Не расходитесь, бойцам нужно время прийти в себя чтобы сражаться с новыми силами. Прошу проявить немного терпения! Рагата слабо улыбнулась, наклонила голову и закрыла глаза. Ее мягко подхватили под руки и она сама не заметила, как взлетела и опустилась на стульчик в углу ринга. Джекс же спокойно отошел к другому углу, вальяжно присел на стул, закинув ногу на ногу и ухмыльнулся. Щелкнул пальцами, подзывая своего ассистента. Заиграла спокойная музыка, прожекторы сияли не так резко и больно, зрители что-то бурно обсуждали, спорили, делали ставки и в целом все пока могли выдохнуть. Рагата тяжело дышала, но позволяла Кейну делать свое дело. Он спокойно, сосредоточенно убирал плюш обратно, не касаясь чувствительных стенок ткани, и пытался не выдавать своего беспокойства. Хотя они оба знали что в этом мире трудно умереть полностью, но каждый раз, когда Рагата получала новые раны ему становилось страшно. — Вот так… Так-то лучше… — Кейн, не стоило из-за этого останавливать бой… Я бы смогла набить ему морду, честно. — Рагата, — Кейн поднял на нее голову. В его взгляде была немая фраза: «Ты серьезно?» — Ты только что чуть не упала в обморок… Я не мог поступить иначе, ибо мне важно твое и благополучие других, понимаешь? Я понимаю что вы хотите поубивать друг друга и это входит в правила, но не на смерть ведь. И к тому же это не честно. — Кейн, мне приятна твоя забота, но мне не 7 лет… Я могу позаботиться о себе, правда. Просто… почему ты так сильно беспокоишься? Я не порвусь совсем и знаю как налаживать швы, это же… не входит в твои обязанности. — Входит, дорогая моя. — Кейн выгнул челюсти в мякой улыбке, осторожно сшивая края дырки на животе. — Я все понимаю, и ценю что ты можешь помочь себе, но прошу, позволь мне сейчас сделать это. Я видел с каким усердием ты билась и пыталась доказать всем чего ты стоишь. Я это глубоко ценю и мне приятно видеть как ты раскрепощаешься, ты очень изменилась! Так что не падай духом, вставай и как следует оттаварь его. Ты сможешь. — Но почему? Я не такая быстрая как он и не такая ну… — Она заглянула за плечо Кейна. Тот как ни в чем не бывало принимал автографы у фанатов через канаты, смеялся и расслабленно улыбался. Фанаты, преимущественно девушки, визжали как резаные свиньи, прыгая с глянцевыми подписанными плакатами Джекса. — Не популярная. Ты видел, как за него болели? — Видел. Но это не важно. Его сила в том, что он верит по большей части в любовь толпы, а ты… ты веришь в себя. А это самая великая сила. Да, может звучит заезженно, знаю, что это клише, но… оно и правда работает. Послышался еще один визг девушек, и зрителей начали уводить обратно в зал. Рагата почувствовала, как сердце упало в пятки, когда увидела, как Джексу вправляют челюсть — горько что он не будет испытывать боль следующий матч… — Ты справишься, Рагата. Верь в себя. Женщина тепло улыбнулась и кивнула, нахмурившись от последнего стяжка ниток на ране. Свет прожекторов становился ярче, музыка и крики толпы становились громче и весь ринг просыпался от короткого сна, желая крови, зрелищ. Кейн по-отцовски похлопал Рагату по плечу, плавно взмыл в воздух. Схватив внезапно появившийся появившийся микрофон, Судья развел руки в стороны, приветствуя аплодисменты и визг зрителей. Рагата медленно встала с места, глубоко вздохнула, унимая боль и ломоту в теле, крепко сжала пальцы в кулаки, встала в боевую стойку и устремила взгляд на соперника. Джекс, несмотря на местами взъерошенную шерсть, кровавые подтеки на лице и перебинтованные запястья и пальцы, выглядел вполне представительно и в то же время опасно. Челюсть ему вправили и потому его улыбка была шире некуда и намного свирепее. Он помахал фанатам, не реагируя на волны комплиментов и вспышки телефонов, прогнул спину, растянул руки и выпрямился, глядя на куклу с неким азартом. Напряжение нарастало, каждый погрузился в свои мысли, пока Кейн объявлял о финальном раунде и его мощный голос растворился в потоке звуков, режущего света и собственной боли. Она ползала по шву на животе и проникала в каждую клеточку тела, кусала за плечи, сводила локти вместе, сдавливала удавкой на шее, заливала свинцом ноги, но она не хотела этому поддаваться, а грамотно использовать. Джекс в глубине души был очень обижен. Но в силу своей кроличьей гордости никогда не покажет и тем более не скажет об этом. Не хотел чтобы все вокруг смеялись над тем что ему надрала зад баба. Баба, которая по счастливой случайности попала сюда. Баба, которая смогла выйти в финал. Баба, которая явно не подходила под это дело. Баба, которая невольно его… восхищала? Но эти мысли он тут же отбросил, как только звуковая вибрация от гонга дошла до ушей, и одним прыжком добрался до Рагаты. Он замахнулся и нацелил удар прямиком в аккуратно сшитый шов, однако его схватили за руку, резко подняли вверх и сильно зарядили ногой с разворота в бок. Джекса отбросило, однако он устоял, приготовившись к атаке и выпрямился, показывая всем своим видом, что этот удар был ничтожным. Рагата без промедления двинулась вперед. Она наносила удары хаотично, попадала в грудь, бока и плечи, оставляя на чужой шерсти кровавые пятна, ловко уворачивалась от замахов и в каждом движении читалась ее настойчивость, громоздкость, несмотря на ее размеры, и сила, за которой было сложно уследить. Джекс не отставал, впитывая в себя каждый удар, нагло улыбался и хитро щурил глаза, позволяя кукле вылить все сразу. В некотором роде он снова с ней играл. Затем ударил сразу двумя руками ей в грудь, заставляя отскочить назад и коротко вскрикнуть, согнулся, оперся на ладони и сделал кувырок вперед, выставив ноги. От одной Рагате удалось увернуться и тут она схватила его за щиколотку. Джекс вздрогнул от неожиданности, уши слегка взъерошились, а на лице коротко появился и исчез взгляд полный ужаса, который Рагата хорошо заметила. Она усмехнулась и грубо опустила ногу, заставляя Джекса упасть на пол. Неожиданно для кролика бортики ринга начали расти выше и выше к потолку и сияющим пучкам света, канаты угрожающе шипели подобно змеям и ему перестало хватать воздуха, затягивая в пучину страха. Однако он тут же, на чистом инстинкте, перевернулся в сторону, уворачиваясь от удара каблуков. Джекс тяжело задышал, возвращая на лицо улыбку и выпрямился, игнорируя ноющую боль в позвоночнике. Рагата развернулась к нему, невозмутимо откидывая прядку со лба и снова взглянула тому в глаза, готовясь к продолжению схватки. — Не думала что я когда-нибудь увижу на этом уродском лице испуг. Что, боишься меня, крольчонок? — Я ничего и никого не боюсь, куколка — Он сдавил пальцы в кулаки, уши чуть опустились в голове, а голос стал неожиданно мрачным. — Это ты скоро будешь бояться меня. Последние слова ввели Рагату в короткий ступор, что было ошибкой, ибо Джекс резко двинулся вперед, пригнулся и со всей грацией, прописал ей апперкот. Зрители замерли от такого удара. Прозвучал хруст, короткий всхлип и женщина взмыла в воздух и тяжело рухнула на пол. Кейн, что все это время лицезрел битву в верхнего балкончика, взялся за перила и обеспокоенно смотрел на Рагату, но не вмешивался. Чья-то черная когтистая лапа мягко легла ему на плечо, пытаясь подбодрить. Джекс расслабленно опустил плечи, развернулся к зрителям, подняв руки, но не прошло и несколько секунд, как его повалили крепким ударом локтя меж лопаток. В голову ударили электрические заряды, перед глазами все поплыло, но его тут же пробудил хлесткий удар в затылок. Рагата нависла над ним и нанесла еще несколько ударов, но Джекс перевернулся на спину и схватился ее за руки, скрепившись пальцами. Их взгляды сплелись в один неистовый. Никакой человечности или красоты, только ненависть, презрение друг к другу и желание рвать на части. Когти Джекса больно вонзались в ткань перчаток, достигая ее «кожи», а крупные фаланги Рагаты сжимали ему кожу, растирая и сдавливая. На секунду Джекса посетила мысль: а ведь в других обстоятельствах это было бы невероятно романтично и мило. Рагата была очень красивой, особенно в гневе, когда глаза горели огнем, когда ее волосы становились все больше походить на лакрицу, но при этом становились более красивыми, яркими и гладкими на ощупь, когда ее губы выгибались в оскале, а она сама все больше превращалась в богиню. В Фурию, которую хотелось ненавидеть, бояться и преклоняться… Но не сейчас. Нельзя поддаваться своим тупым фантазиям сейчас! Рагата снова заметила короткую перемену в настроении соперника, но решила отставить дальнейшие рассуждения об этом и вопросы на потом, поскольку когти все сильнее и сильнее впивались в ткань, а биты музыки больно ударяли по мозгам. Она перехватила Джекса под локти, подняла вверх к канатам и резко наступила каблуком в живот. В уголках глаз кролика показались слезы, воздух выбился из легких и он почувствовал, как внутри него что-то треснуло. Джекс инстинктивно согнул ноги, одарив женщину яростным взглядом. Он зацепился пальцами за канаты и грубо спихнул с себя ударом ступней, ловко вскочил и гневно оскалился. Даже не обращая внимания на кровоточащую рану на животе, он ринулся к ней, круто развернулся в воздухе и выставил вперед кулак. Затем последовали очередные быстрые серии ударов, от которых Рагате было труднее уворачиваться и блокировать, большинство из них она пропускала, но она не менее яростно отвечала и наступала, не сдавая позиций. Настоящая Фурия, не иначе. Они сплелись в диком танце, раздавались новые и новые хрусты костей, всхлипы, вскрики, пол ринга сокрушался от падений, а стены разрывало от криков, смеха и визгов. Джекс бил хаотично, без какой-либо тактики, нанося удар за ударом, видя на сопернике новые разрезы и выглядывающий из них плюш, как красивое личико все больше походило на изможденное, уродливое месиво, однако взгляд и упорство сохранялось в нем до сих пор. Будто из нее никто не выбивал сейчас все дерьмо. Рагата мужественно отбивала все удары которые только могла, виртуозно двигала телом и наносила особенные всплески ярости на худое тело напротив. Джекс для нее в целом растворился, границы его фигуры, глаз, улыбки и летящих кулаков исчезли, превращаясь в единую фиолетовую субстанцию, которую необходимо было вычистить. Именно в этот момент в зал, переполненный орущими зрителями, под звуки музыки, тяжелых ударов и с запахами попкорна, крови, пота и кожи, тихонько зашла опоздавшая девушка с каре, большими глазами и большими амбициями, которая совсем скоро может стать прямой участницей Бойцовского клуба. Она с неким ужасом и восторгом наблюдала, как Рагата с усилием перекинула Джекса через прогиб, ударяя его головой об колышек ринга. Мир снова расплылся перед Джексом, однако, не взирая на это, он тут же оперся руками, оттолкнулся, ударил с разворота и бросился на женщину, больно боднув головой. Рагата нахмурилась и отошла назад, стирая кровь с губ и выпрямилась, осматривая соперника. Джекс покачивался из стороны в сторону, левое ухо, разодранное в нескольких местах, мелко дрожало от невыносимой боли, подтек на глазу стал еще темнее от крови, шерсть взъерошена, ноги еле еле удерживали его в вертикальном положении, костяшки стерты до крови. Рагата и сама была не ахти: на теле появились новые открытые раны, на левую ногу было больно наступать, лицо болело от сломанных косточек внутри, правый глаз отсутствовал и теперь валялся где-то за пределами ринга, волосы взлохмачены, а руки были в крови, мелко тряслись от долгого напряжения. Она ядовито усмехнулась. — Что, устал? Не думала, что найду твою слабость так быстро? — Завали ебло. Я убью тебя… Переиграю и уничтожу… — Я сомневаюсь, что это правильные слова в данный момент, Джекси~ Джекс дернулся от услышанного. В глазах проскочила молния. Все, его довели, это было последней каплей и несмотря на то что он чувствовал себя совершенно развалившимся и тело ныло от боли, он не собирался этого спускать. Не собирался сдаваться так просто. Джекс ненавидел Рагату. И он хотел ее добить. Не думая ни о чем, ведомый одной яростью и желанием рвать, кролик хотел доказать что он сильнее. Сделал несколько неуверенных, но быстрых прыжков и полетел на нее, выставив кулак. Рагата стояла неподвижно, расправила плечи. Она тяжело вздохнула, все вокруг замедлилось. Она понимала, что сейчас от ее действий зависит исход раунда, она вспомнила приятные слова Кейна, все оскорбления набожной матери, все унижения задир и все хорошее и плохое что у нее было и она решилась. Особо не планировала свои действия. Она просто делала. Рагата напряглась всем телом, пригнулась, пропуская удар и заставляя того прокатиться по своей спине, затем схватила за ноги одной рукой, другой за запястья. Джекс на секунду почувствовал себя пойманным, что-то больно проткнуло его в сердце и он задергался, пытаясь выбраться из хватки. Однако его без труда переместили лицом к потолку и подняли и со всей силы, насколько хватало, опустили об выступившее колено. Раздался оглушительный хруст, Джекс не выдержал и закричал от боли, что-то лопнуло в его теле и позвоночник сломался пополам. Как хрупкая печенька. Из глаз брызнули слезы, уши подогнулись, а боль парализовала его, заставляя обмякнуть в чужих руках. Толпа заткнулась в нетерпении и страхе, а Рагата, без какой либо жалости, впервые в своей жизни, нагнулась к Джексу и проговорила прямо в раненое ухо: — Теперь тебе надрали задницу. Хороших каникул, ублюдок. В глазах Джекса читался неподдельный страх, привычные широкие зрачки уменьшились до квадратиков, а на лице показался болезненный оскал. Рагата удовлетворенно улыбнулась, схватила его поудобнее, развернула в воздухе и швырнула вверх. Джекс не ожидал этого и он даже не успел заверещать, перекувырнулся несколько раз в воздухе, врезался в потолок и пробил его насквозь, оставив после себя уродливую дыру. Наступила гробовая тишина. Рагата обвела взглядом людей вокруг, замерзшие причудливых фигуры, каждый из которых выражал недоумение, тревогу. Кто-то из фанаток начал плакать, пробежался шепот, однако никто не смел не произнести ни слова, будто боялись обрушить на себя гнев бойца. Воздух стал очень тяжелым, боль в теле Рагаты усиливалась, однако она уверенно стояла на ногах. Переходила от лица к лицу в поисках реакции за небольшую, но важную победу в ее жизни, но она была больше чем довольна собой: она наконец-то доказала, что может. Вдруг послышались неуверенные, но достаточно громкие хлопки где-то в глубине зала. Женщина развернулась в сторону звука, комично синхронно с ней повернулись и зрители. Прожектор осветил невысокую девушку с каре, что неловко жалась к двери и нервно улыбалась, однако продолжала хлопать, пристально глядя на Рагату. Та слегка выгнула бровь и устало улыбнулась, невольно вернув к себе добрую натуру, несмотря на то что та девушка ей была совсем незнакомой. Неловкость разрушил увесистый удар падения Джекса об пол и голос внезапно появившегося Кейна. Он подлетел к Рагате, осторожно взял за запястье и поднял вверх, восклицая: — И в этом раунде у нас победитель — Рагата! Поприветствуйте нового чемпиона бурными овациями!!! В этот момент публика разорвалась, пускай и вынужденно, аплодисментами, зазвучала победная музыка и в воздухе заблестели конфетти, заиграли трубы. Девушка замжурилась от ярких вспышек, она глянула на Кейна, что радостно улыбался и кивнул ей, похлопав по плечу. — Я верил в тебя. И не сомневался. Это твоя победа, дорогая, ты заслужила. Рагата улыбнулась в ответ, и несмотря на боль и ломоту в теле, она чувствовала облегчение, радость и легкость. Она обняла Кейна за плечи, глянула в сторону где стояла та девушка, но ее накрыла толпа интервьюеров и паппарации с назойливыми вопросами. Все снова поплыло в странную дымку и какофонию, но она хотела воспользоваться последними ресурсами организма чтобы вкусить победу как можно лучше и больше, а потом как будет возможность найти эту незнакомку. Что-то… необычное было в ней, но она не могла пока понять что именно, ее усталое сознание было занято репортажем и вручением награды. Она с достоинством подняла над головой ремешок с золотыми бляжками и медаль, погружаясь в крики, аплодисменты и свет зала… Она была счастлива. Это был самый счастливый день в ее жизни.

***

Рагата только что вышла из магазина, в сумке тихонько шелестела бумага с хлебом и коробочки с маслом, сыром и прочим, чем можно скрасить одинокий вечер-кино. На улице была приятная осенняя погода, не так холодно, но и не жарко, что позволяло ей прогуливаться в легком платье. Было мало людей. Она шла легкой поступью, слабо улыбаясь, волосы развевались на ветру, а внутри — отличное настроение. Некоторые люди еще ее узнали во время покупок — попросили автограф — но вместо этого она просто по-дружески поговорила с ними, а не так как Джекс с ними… От этой мысли женщина скривилась, но продолжила идти, пытаясь думать о чем-то приятном. Прошло всего лишь две недели после матча и не все раны еще достаточно зажили, левая нога почти не болела при ходьбе, с повязкой было пока непревычно, но терпимо и даже интересно — ей нравилось как приятная ткань соприкасается с ее настоящей «кожей», что немного сглаживало углы потери и добавляло к образу своего шарма. Шов на животе порой болел во время дождей или грозы, но она считала это своим «боевым ранением», отсылая на тот самый день. Подойдя к подъезду, она вдруг услышала короткий звук уведомления. Рагата остановилась, поставила сумку на скамейку, пригладила упавшую на лоб прядь и вдохнула полной грудью воздух. Приятный, легкий, на небе едва проглядывались звезды и ей было так легко и мечтательно, казалось, ничего не могло предвещать беды… Она достала телефон из кармашка, разблокировала и первое что она увидела среди сообщений от фанатов, Кейна, хейтеров и доставок, было два сообщения… От, мать его, Джекса. Хмыкнув и саркастично подняв брови, она зашла в диалог с ним и увидела фотографию, где он лежит в больничной койке с перевязанной головой, в бинтах и с капельницей на заднем плане. На его лице была широкая ухмылка и он показывал средний палец прямо в камеру. Внизу под фотографией было сообщение: «Я жив, сучка» Рагата слабо усмехнулась, помотала головой, чувствуя укол удовольствия вперемешку с чувством гордости, легкого беспокойства и какой-то симпатии. Она вздохнула, присела на скамейку, и, болтая ножками как увлеченный подросток, а не взрослая женщина, быстро напечатала: «Очень жаль, ты меня этим очень расстраиваешь.» «Твой последний удар был хуевым и твое шоу полная хуйня. Могла бы поаккуратнее сделать, а то большие бабки из-за тебя тратить придется» «Уж извини, в следующий раз буду бить послабее.» «Ха ха ха, смешно. Никакой оригинальности, Рагги, могла бы и что-нибудь новое придумать! Я скоро встану и тебе будет пизда» «Встань сначала, а потом поговорим. Инвалидов я не бью знаешь ли.» «А я бью. Ты вряд ли так просто от меня избавишься, Рагги» «Я и не сомневаюсь, особенно видя твои глазки…» «Иди нахуй, тебе все равно меня не победить. Ты всего лишь обычная тупая кукла!» «Ну ну, еще посмотрим. И я тебя люблю~» Затем Рагата убрала телефон, усмехнулась про себя. Взяла сумку и зашла домой, представляя недовольную мину на лице Джекса и завтрашнюю встречу с новым бойцом Помни. Он понимала, что с того самого момента началась новая страница в ее жизни. И она точно никому не позволит так просто отобрать у нее это.