Так подари мне солнце

Мама с утра готовит завтрак, и Ярослав замирает на пороге кухни. Что-то давно забытое укалывает под сердцем, и он теряется, не в силах сдвинуться с места. Перед глазами - свет. Их маленькая квартира в Приозерске. Смех папы и Мишки, играющих в комнате. Мамина улыбка, розовый кафель стены и теплые оладушки. На секунду картинка кажется настолько реалистичной, что ему приходится встряхнуть головой, чтобы вернуться в реальность. Мама оборачивается к нему, и мутная пелена падает окончательно. Улыбка совсем не яркая и не счастливая. Уставшая и понимающая. - Ты завтрак решила приготовить? Он старается улыбнуться в ответ, но с разбитой губой все его попытки напоминают оскал. Мама плечами жмет. - Я выходной взяла. С утра к адвокату поеду. Потом буду к твоему совету готовиться. С Леной договорилась, она Мишку заберет. Ярослав кивает. - Ты злишься на меня? Мама жмет плечами. - Уже нет. Надо решать проблему, а не охать о том, что так получилось. Будем думать вместе, как исправить. Дима обещал меня поддержать и поговорить с тобой. - Ты ему все-таки позвонила? - Да. Спасибо, что создал нам общую проблему. Ярослав усмехается. Пожалуйста. - И что он сказал? - Что детей несмотря ни на что будем воспитывать вместе. Начнем с тебя. Ты рад? - Безумно, - он снова кривится, и мама ставит перед ним тарелку с едой. По рукам пробегает дрожь, и он поднимает на нее вымотанный взгляд. - Мам? - Что? - Телефон мамы Матвея… - А, - женщина кивает. - да. Люба дала мне ее номер. Что-то жгучее и больное падает вниз, и Ярик откидывается на стуле, облегченно выдыхая. - Подожди, - она хмурится, когда стоит на пороге. У Ярика тонкие пальцы зависают над разбитым экраном, и сердце падает вниз тревожной птицей. - Что случилось? Мама кусает губу и плечами жмет. - Я не знаю. Думаю о том, как я бы отреагировала, если бы мне позвонил чужой ребенок и… - Мне шестнадцать. - Я знаю. И ты все еще мой ребенок. Может, лучше я позвоню? Ярослав на телефон смотрит упрямо и тупо. - Зачем? - Я не знаю. Я просто думала, что пора с ней познакомиться, ну, на всякий случай, мало ли, что вы там натворите… Связь лучше держать. - Мы ничего не натворим. - Я верю, - она смягчается. – просто… - Просто ты мне не доверяешь, да? Она думает пару секунд и протягивает ему телефон с записанным номером. Он набирает ей сразу же, как выскальзывает из квартиры. Два тянущихся гудка кажутся вечностью, и он замирает, даже не сбегая вниз по ступеням. - Здравствуйте. Это Ярослав. Друг Матвея. - Здравствуй, Ярик. Рада тебя слышать. Что-то случилось? Он теряется на пару секунд. Теплому голосу хочется признаться во всем и сразу. - Я просто хотел спросить, как Матвей себя чувствует. Он мне с понедельника не отвечает. Голос срывается на хрип к концу фразы, и он слышит, как собственное сердце ускоряет ход. Женщина на том конце провода тяжело вздыхает. - Болеет еще. Сейчас лучше, температуры почти нет. Если тебе станет легче, он и со мной практически не разговаривает. Она горько усмехается, и у Ярослава боль сжимает горло. - Но он в порядке, да? - В полном. За выходные точно в норму придет, в понедельник за справкой, со вторника в школу. Может, мне передать ему что-то? Ярослав качает головой. - Нет. Не надо ничего. - Я уже на работу вышла, - он слышит шум дороги на фоне. - Хочешь, позвони вечером, и я дам ему трубку? - А он захочет со мной говорить? - Кто его спрашивать будет? Звони, даже не думай. Сегодня вечером. Или в выходные. Давай лучше в выходные? Я рано встаю, звони хоть в восемь утра. Ярик невольно улыбается. - Матвей же поздно встает. - Ничего страшного, поднимется как-то. Ему вообще эта неделя на пользу не пошла, честно. Не то, чтобы я думала, что у меня золотой ребенок. Но то, что происходило последнее время - совсем кошмар. Я думаю… - она вздыхает, решаясь. - Я думаю, ему тебя не хватает. Ярослав закрывает глаза, падая в бездну внутри себя. Вика и Герман сидят рядом с ним почти до начала совета профилактики. Показывают смешные видео по очереди, историями обо всем и ни о чем отвлекают. Бегают от школы до магазина и приносят еду. Он слабо улыбается и периодически телефон сканирует. Матвей так и не пишет и не появляется в сети. Болезненный яд льет по венам, и Ярославу кажется, что эти стены, поддержка и школа - просто не с ним. Краски теряются. В голове абсолютная пустота. Мама появляется в школе минута в минуту с началом. Вике с Германом улыбается, и они понимающе кивают и уходят вдвоем. Мама плечами жмет и садится рядом. - Я уже поговорила с завучем. Она сказала, что мы вторые пойдем. - Ок. Он откидывает голову на стену. В конце коридора стоят еще пара человек со своими родителями. Ни горячо, ни холодно. Мыслями - он уже встречает завтрашнее утро. Мыслями - он уже голос Матвея слышит. Мыслями - он не здесь, в темном и полупустом коридоре. Он закрывает глаза. Лето. Дым от сигареты, лезущий в глаза. Смех Матвея и его пальцы, впивающиеся в плечо. Тепло, остающееся искрами на кончиках пальцев. - Орлов? - Юлия Валерьевна зовет его из кабинета. - заходите. Он поднимается со скамейки и открывает дверь перед мамой, запуская ее вперед. В неожиданно пустом кабинете директор, социальный педагог, два завуча, Любовь Дмитриевна и девушка в полицейской форме. Люба сухо здоровается с мамой. Юлия Валерьевна указывает на парту, стоящую в центре между всеми остальными, и Ярослав чувствует себя картинкой на обложке журнала. Картинкой, что оказалась неидеальной и теперь ее нужно исправлять. Мама садится рядом с ним, но сил повернуться и посмотреть ему в глаза не находит. - Итак, - классная встает. – Ярослав Орлов. Пришел к нам в школу чуть больше года назад. Изначально показал себя очень хорошо. Способный, ответственный. При желании, может учиться вообще без троек. Только желания у него этого нет. Чем дальше – тем хуже. Оценки падают. На уроках разговаривает. Общается с кем попало. В такой компании… - Какой компании? Уточните пожалуйста, - одна из завучей поправляет очки на носу, и Люба фыркает. - Ну как какой, Елизавета Сергеевна? Костровский, например… У Ярика злоба шипит под горлом, и он дергается, готовый защищать Матвея уже сейчас. Мама перехватывает его за запястье и неожиданно встает на его сторону. - Вы извините, - она старается говорить мягко. - но мы пришли обсуждать его учебу, а не друзей. Я думаю, в этом возрасте он способен сам решить, с кем ему общаться. Тем более, я знаю всех, с кем он дружит. Да, может быть они не отличники и не медалисты. Но они все чудесные ребята. А эти качества порой гораздо важнее пятерки по литературе. Люба недовольно фыркает, и директор, подумав, кивает. - Я согласна, социальные качества важнее. Но друзья на нас влияют, и это факт. Сложно в компании, где учеба не ценится, самому вдруг начать ее ценить. Но у нас основной вопрос не в друзьях. Хочет - пусть общается. Кто ж ему запретит? Дело в другом. Любовь Дмитриевна, продолжайте. - Да, - классная поднимает отложенные на парту бумаги. - Прогулы. Оценки. Напоминаю, по трем предметам двойки светят. Постоянная болтовня на уроках. Учителя жалуются. На уроки вовремя не приходит. Опаздывает. Еще и драка… Она выразительно кивает в сторону Ярослава, словно показывая, что все можно считать на его лице. Он опускает голову. Дополнительное внимание к разбитой губе - последнее, что он хотел, приходя на долбанный совет. - Держите, - она протягивает бумаги директору. - здесь прогулы. Статистика оценок. А также подписи всех учителей, к которым он опаздывал на урок. Один только Виктор Владимирович отказался подписать. Ярославу хочется кинуть в классную чем-то тяжелым. Прибить к стене и не давать даже смотреть в сторону матери, закрывающей лицо руками. Мерзкая и липкая тревога ползет по спине. - Нда, Ярослав, - директор откладывает бумаги, тщательно их изучив. - вопроса два. Почему ты такое себе позволяешь и что мы с этим будем делать? - Он… - Извините, я спрашиваю вашего сына. Мама закрывает ладонью рот и молчит. Ярослав шумно вздыхает. - Я обещаю, что исправлюсь. - Нет, подожди. Исправишься. Я так тоже могу сказать. Где гарантия результата? Ее нет. Ты знаешь, во сколько начинаются уроки? - Да. - Знаешь, что 9 классов образования обязательны для всех и твоя обязанность - это учиться? - Да. - Что есть правила поведения на уроке? Что ты можешь мешать другим подобным поведением? Ты понимаешь? - Да. - Тогда почему это продолжается? Директор замолкает, и он не успевает ответить, когда встает девушка в полицейской форме. - Тебя, может, привести ко мне в отдел? Посмотришь, как ведут жизнь те, кто начинал с таких же опозданий и отношения к учебе? Или сразу на учет? Мама как смотрит на то, чтобы я к вам в гости пришла? Маме явно становится плохо, и Ярослав хватает ее за локоть. Тревога вспарывает горло, и он готов молиться на Юлию Валерьевну, что откуда-то находит и протягивает маме бутылку с водой. Директор щелкает ручкой по столу. - Ярослав, скажи пожалуйста, что мешает тебе учиться? Что мешает приходить на уроки вовремя, делать домашнее задание, учителя слушать? Он жмет плечами и теряется с ответом. Сказать “у меня времени не хватает” кажется глупо и смешно. Она продолжает: - Ну давай по пунктам. Что я, как директор, должна сделать, чтобы ты начал приходить вовремя? Что мама должна сделать? Будить тебя? Мама, вы встаете вместе с ребенком? - Да, - голос мамы тихий и слабый. - он младшего в сад отводит. И забирает. - Хорошо, - директор удивленно кивает. - Что еще он делает? Расскажите мне распорядок дня вашего сына. Мама теряется на пару секунд и неожиданно всхлипывает. - Он готовит. Убирает. Помогает мне с младшим. Весь дом на нем. - Извините за такой вопрос… - Юлия Валерьевна хмурится. - а где папа? - В Приозерске. - Отлично, - директор выглядит растерянной. - то есть вы одна воспитываете двух детей… Точнее, ни одного. Вы работаете, папа в Приозерске, а на шестнадцатилетнего парня вы скинули весь дом и быт. И хотите, чтоб он у вас хорошо учился. - Я… У мамы по щекам текут слезы. - Вы нагрузили ребенка так, что ему вздохнуть некогда. Папа как вообще помогает? Мама закрывает лицо руками, и Юлия Валерьевна протягивает ей салфетки. Ярослав обнимает маму за плечи. Под сердцем сжимает тоска. - Она делает, что может. Директор кидает на него ледяной взгляд. - Выйди. - Нет. - Ты меня не услышал, Ярослав? Я сказала выйди. - Я не оставлю ее тут одну. Юлия Валерьевна поднимается со стула. Руку тепло ему на плечо кладет. - Ярик, выйди пожалуйста. Я буду вместо тебя с ней. Он думает пару секунд и кивает, выходя за дверь. Тревога бьет где-то у самого горла. Он держится изо всех сил, чтобы не сорваться в туалет и не сделать хотя бы пару затяжек. Около кабинета стоит Антон из 8 класса и Кирилл из параллели. Все, что остается - сдержанно кивнуть и ладони в кулаки сжимать. Зарядка на телефоне тоже подводит, и он кусает губы, тоскливо глядя на улицу. Под языком уже расплывается сладкий дым. - Как прошло? - он помогает ей надеть куртку на плечи. Обратно в кабинет его так и не пустили, и теперь, все, что остается - теряться в странных догадках и усталости на лице мамы. Снег на улице летит прямо в лицо. Мама тоскливо смотрит в небо. Звучит совсем глухо и спокойно. - Я столько всего поняла сейчас. Знаешь, как зеркало перевернули. Все с другой стороны. Ярослав кивает. Он не понимает ни слова из того, что она говорит. Но спрашивать сейчас кажется лишним и бессмысленным. Она поворачивается к нему лицом и неожиданно обнимает. - Я поменяю работу. Разведусь с Димой. Попрошу Лену помогать с Мишкой. И дам тебе быть нормальным подростком. Я обещаю. У Ярика ток пробегает по позвоночнику. Хочется рассмеяться в голос. Разбитая губа дергается, и он усмехается, отстраняясь от матери. - Ты серьезно? Она кивает. - Да. Я так была обижена, так стремилась черт пойми к чему, что забыла, что у меня два сына и они оба нуждаются во мне, в моем внимании, в своем собственном детстве… Я в понедельник напишу заявление на увольнение. Буду больше смотреть за тобой, твоей учебой и Мишкой. Они правы, Ярик. Я несправедливо взвалила весь быт на плечи 16-летнего парня. Это… Неправильно. Он невольно улыбается и чувствует, как тепло растекается изнутри. - Я же даже не знала, что ты куришь, - она усмехается. - это правда? Он жмет плечами и почему-то не хочет врать. - Да. Она молчит пару секунд и кусает губы. Решается в итоге: - Я не одобряю это, понял? Так что все, чтобы электронки я у тебя больше не видела. - Хорошо. - Не хорошо. Сюда давай. Ярослав молча протягивает ей сигарету. Мама укладывает Мишку сама. Прикрывает дверь, давая ему пространство для выдоха. Болтает с кем-то на кухне, пока он сканирует стену перед собой. Телефон лежит в другом конце комнаты на подоконнике. Звонить маме Матвея после 11 вечера кажется совсем неприличным, и он еле удерживает ладони, чтобы не набрать ее номер. Под горлом сосет пустотой и тревогой. Тонкие нитки обвивают руки и плечи, сжимают что-то изнутри, и все, что остается - это набатом стучащее в голове имя. Из ниоткуда бьющее сожаление бьет прямо по груди, и он сжимается, пытаясь выровнять дыхание. Матвей уже явно сделал свой выбор, как и ожидалось. Как Ярослав и планировал. Его хриплое признание на ледяном ветру так и стоит в ушах. Ярослав помнит, как промолчал в ответ. В сторону смотрел, выдавливая ответное “не сейчас”. Привязывать его к себе ответом - худшее, что он мог тогда сделать. Он уверен в этом. Давать надежду на отношения, а потом не оправдать ее - на такую подлость ему идти не хотелось. Ну какие могут быть отношения с ним? Он же вечно занят. Ни прогулок. Ни подарков. Ни романтики. Он даже ничего нормального не смог сказать, увидев коротко стриженные волосы. Матвей явно ждал. Он же видел. Какие отношения с тем, кто даже теплого слова сказать не может? Он жмурится и сжимает руки в кулаки. Матвей правильно сделал, что обиделся на него. И наверняка правильно сделает в скором времени объявив, что нашел кого-то другого. Это нормально. Ярик уверен, что справится. Ему кажется, он способен пережить любую боль. Только это не значит, что рушить их дружбу он ему позволит. Хотя бы просто быть рядом. Со стороны радоваться за счастье человека, которого любит. Ему этого хватит, честно. Заснуть не получается.