Behind the wheel

Сладкие вина, у вас на заднем сидении. Из приличия ты не пьешь его из горла. И конечно, из-за того что Данте не может разделить этот момент. Как же красиво он ведет машину. — То есть ты хочешь попробовать меня вкус? — спрашиваешь, играя пальцами на панели. — Некогда думать, дымит резина, — шепчет, мужчина и на полном ходу заворачивает. — Мой секси-символ за рулем болида… — смеешься ты, гладя его мощное бедро и игриво сжимаешь его. Из красивых губ вытекают мысли, и ты слышишь его хриплый голос: «Подожди, Т/и… Пристегни ремни — мы поедем быстро». — Конечно… — выдыхаешь ему в шею, — Все мои приборы слушают тебя, прокати меня, надави на газ. Твой смех растворяется в реве двигателя, когда Данте вдавливает педаль газа в пол. Болид взвывает, как разъяренный зверь, и тебя прижимает к кожаному сиденью с такой силой, что дыхание перехватывает. Городские огни за окном сливаются в огненные полосы, а сердце бешено колотится в такс ускоряющемуся ритму шин по асфальту. Твои пальцы, только что игриво сжимавшие его бедро, теперь впиваются в мышцу, цепляясь за опору. Сквозь гул мотора ты слышишь его низкий хриплый смех – дикий, беззаботный, опьяненный скоростью и твоей близостью. — Нравится? – его голос, обжигающий, как выхлоп, пробивается сквозь шум. Он бросает на тебя быстрый взгляд, и в его глазах – синева молний, отражение фонарей и твоей собственной, нарастающей азартом, тени. В них читается вызов и обещание чего-то большего, чем просто безумная езда. — Нравится? – ты кричишь в ответ, заливаясь новым смехом, в котором теперь дрожит и капля страха, щекочущая нервы. – Будь настойчив прямо здесь и прямо сейчас. Он не отвечает словами. Ответом становится новый, еще более яростный рывок. Он виртуозно ввинчивает машину в вираж, центробежная сила прижимает тебя к нему. Твоя щека касается его плеча, вдыхаешь запах кожи, такого вкусного одеколона и чего-то неуловимого, только его – смесь опасности и невероятной надежности. Его рука на мгновение срывается с руля, его ладонь – горячая, твердая – ложится поверх твоей, все еще вцепившейся в его бедро, прижимая ее еще сильнее. Жар от его прикосновения растекается по телу, контрастируя с холодком страха на коже. — Держись крепче, красотка, – его губы почти касаются твоего уха, голос – хриплый шепот, который слышен сквозь вселенский грохот. Ты закрываешь глаза на секунду, чувствуя, как ветер свистит в приоткрытом окне, как дрожит кузов, как бьется его сердце под твоей щекой – мощно, ровно, бесстрашно. Это не просто быстрая езда. Это бегство. Это свобода. Это он. И ты не хочешь, чтобы это когда-нибудь закончилось. Будь настойчив прямо здесь и прямо сейчас – так и крутится у тебя в голове, когда ты его рука оказывается на твоей ноге. — Данте, еще… Пожалуйста… — тянешь ты когда он сжимает твою ногу. Его пальцы впиваются в твою плоть сквозь тонкую ткань, словно отвечая на немой призыв. Боль острая, сладкая, смешивается с гудящим в ушах адреналином. — Данте... – вырывается стон, но он заглушается воем мотора и свистом ветра. Он не убирает руку. Наоборот. Его ладонь скользит выше по твоему бедру, медленно, намеренно, оставляя за собой след огня. Боль от сжатия сменяется жаром иного рода – плотным, томным, пульсирующим в такт бешеному ритму города за окном. Его взгляд, мельком брошенный на тебя, уже не просто вызов. В нем – темная, хищная уверенность. Он видит твою дрожь, слышит твой прерывистый вдох, и ему это нравится. — Еще? – его губы искривляются в полуулыбке, едва различимой в полумраке салона. Голос – низкий гул, проникающий прямо в кости. – Ты сама попросила настойчивости, красотка. Автомобиль стремительно влетает в узкий проулок, и свет фонарей выхватывает резкие черты его лица, напряжение в руке, сжимающей руль, и… его руку на твоей ноге. Его пальцы больше не просто сжимают — они исследуют. Кончиками пальцев он проводит линию под твоим коленом, поднимается выше, к внутренней стороне бедра. Каждое прикосновение — как обжигающая искра. Ты вцепляешься в подлокотник, твоё тело натянуто как струна, разрываясь между желанием поддаться этому безумию и инстинктивным страхом от скорости и его дерзости. — Данте... дорога... – пытаешься ты протестовать, но голос звучит слабо, предательски дрожа. Ты очень хочешь мужчину. Настроение сегодня как у мартовской кошки. — Я веду, – отрезает он, и в его тоне нет и тени сомнения. Его ладонь наконец достигает цели – горячая, твердая, она ложится плашмя на самое чувствительное место, прижимая тебя к кожаному сиденью уже не силой разгона, а силой своего властного прикосновения. Ты закидываешь голову, твой крик тонет в реве двигателя. Глаза широко раскрыты, сердце колотится где-то в горле. — Вот так... интереснее же? – он бросает на тебя быстрый, пылающий взгляд. Его пальцы начинают двигаться – не спеша, с мучительной, невыносимой преднамеренностью. Легкое давление, круговые движения сквозь ткань, заставляющие твои бедра непроизвольно сжаться, а волны жара накатывать одна за другой. Мир за окном становится похожим на размытое пятно, и только его руки, уверенно держащие руль и управляющие мощным автомобилем, остаются в фокусе. Эти руки также управляют и тобой, и их власть над тобой неоспорима. — Ты... ты сводишь меня с ума... – выдыхаешь ты, запрокидывая голову на подголовник, ощущая, как влага проступает между ног, а мышцы живота судорожно сжимаются. — Это так горячо, Т/и, – его хриплый смех звучит как рычание. Он нажимает на газ еще резче, машина рычит в ответ. – Держись. И... не мешай. Его пальцы усиливают нажим, ритм становится более требовательным, настойчивым, как ты и просила. Ты закрываешь глаза, сдавленно стонешь, полностью отдаваясь двойному вихрю – бешеной скорости, уносящей прочь все мысли, и его пальцам, уносят в неконтролируемое блаженства прямо здесь, на кожаном сиденье мчащегося болида. Город, время, приличия – все это сгорает в пламени между вами. Остается только Данте, рев мотора, и твое тело, дрожащее под его рукой, на грани того, чтобы сорваться в бездну. Закусывая губу ты отстегиваешь ремень и улыбаешься шальной мысли. Сладко потягиваешься, пока Данте вытирает свою руку и смотрит за дорогой. Поддеваешь мужской ремень, клацая пряжкой. Выгибаешь к мужчине, минуя пространство между вами. — Т/и, — слышишь сверху, и чувствуешь как его рука проскальзывает снизу. Занимая место на переключателе передач, однако никак не отвлекает тебя. Ты лишь почувствовала, как он поменял скорость. Закусывая губу, ты расстегиваешь молнию на брюках. Слышишь как Данте выдыхает какое то матерное слово. Да ты знаешь, что твои руки холодные, но все равно проскальзываешь в его боксеры. Горячая плоть твердеет под пальцами окончательно. Ты смеешься и собираешься вытащить его член. Твои пальцы обхватывают его горячую, напряженную плоть. Он резко выдыхает, и машина на мгновение дергается в полосе, прежде чем мощные руки Данте снова впиваются в руль, выравнивая траекторию. Его пальцы белеют от усилия. — Т/и… — его голос – низкий, хриплый грохот, почти заглушаемый воем мотора. — Черт возьми… Ты… играешь с огнем… Ты смеешься, коротко и дерзко, чувствуя, как он пульсирует в твоей ладони. Твои холодные пальцы контрастируют с его жаром, заставляя его вздрогнуть всем телом. Ты проводишь большим пальцем по чувствительной головке, ощущая, как его бедро напрягается под твоей щекой. Машина снова рычит, набирая еще большую скорость – его ответ, его потеря контроля. — А ты разве не любишь меня? — шепчешь ты, целуя его сквозь ткань рубашки, одновременно начиная медленные, мерные движения рукой вверх-вниз. Его кожа, как горячий бархат под твоими пальцами. Данте издает звук, нечто среднее между стоном и рычанием. Его свободная рука, та, что только что была на переключателе, стремительно опускается, хватает твою руку, сжимающую его член. Но не чтобы остановить. Он прижимает твою ладонь еще сильнее к себе, его пальцы впиваются в твои костяшки, направляя твой ритм, делая его жестче, быстрее. — Не останавливайся… — его приказ звучит сквозь стиснутые зубы. — Если начала… доводи до конца, красотка. Его бедра слегка приподнимаются, поддаваясь твоим движениям. Он все реже смотрит на дорогу, его взгляд прикован к твоему лицу, прижатому к его ногам, к твоим губам, к твоим полуприкрытым глазам. Фонари мелькают за окном, освещая его профиль – напряженная челюсть, раздувающиеся ноздри, капля пота на виске. И в голове, только то, какой же он сексуальный. Ты ускоряешься, следуя его невербальному требованию. Твоя вторая рука скользит вниз, к основанию его члена, сжимая, массируя тяжелые яйца сквозь ткань боксеров. Он резко вскидывает голову, его шея напрягается как трос. — Да… вот так… — его дыхание прерывисто, хрипло. — Сильнее… Т/и… Машина несется по ночному шоссе, почти неуправляемая. Данте лишь инстинктивно корректирует руль, его мир сузился до дороги перед капотом и до твоих рук на нем. Он вдавливает педаль газа в пол до упора. Рев двигателя сливается с его собственным прерывистым дыханием. — Не играй, – его голос – хриплый приказ, пробивающийся сквозь шум. – Сделай это. Вызов принят. Ты открываешь рот и обхватываешь губами его головку, жадно, влажно. Он резко вскидывает бедра, глухо вскрикнув. Твой язык скользит по чувствительной уздечке, исследует каждую складку, а рука продолжает работать у основания, создавая восхитительное, двойное давление. Болид мчится сквозь ночь, управляемый одной рукой Данте. Вторая его рука – в твоих волосах, его бедра поднимаются навстречу твоему рту в такт его собственным невольным толчкам. Он кряхтит, ругается сквозь стиснутые зубы, его дыхание сбито. Скорость за окном – уже не просто фон, это часть вашего безумия. Каждый вираж, каждый рывок вперед синхронизируется с движением твоей головы, с каждым его вдохом и выдохом. — Да... вот так... – слышишь ты его прерывистый шепот, больше похожий на стон. – Ох, черт, Т/и... Сильнее... Ты послушно сосешь глубже, заглатывая его все больше, чувствуя, как он набухает, как пульс в нем учащается до предела. Его пальцы в твоих волосах держат почти больно, его бедра напряжены как струны. Он близок. Очень близок. И это знание, смешанное с ревом двигателя, с бешеным ритмом города, с его властной хваткой в твоих волосах, заставляет тебя самой сжиматься внутри от предвкушения. Внезапно он резко тормозит, съезжая на обочину. Шины визжат по бетону. Машина резко останавливается, замирая в облаке пыли и запахе гари. Грохот двигателя стихает до глухого урчания на холостых. — Какая же ты сумасшедшая…. Ты ухмыляешься про себя. Ты смогла его переиграть. Вдыхаешь через нос и расслабляешь горло. Позволяя войти глубже. Сложно такое делать, но ради него. Ты чувствуешь, как его тело сковывает нарастающее напряжение. Мышцы бедер и живота каменеют. Его пальцы, сжимающие руль, становятся тисками. Ты ускоряешь движения до предела, твой собственный стон застревает в горле от смеси возбуждения, страха и власти над этим демоном. Данте не в силах сдержать крик – хриплый, животный, заглушающий на миг даже звук не заглушенного мотора. Его тело вздрагивает в мощной судороге, бедра толкаются в твое горло еще глубже. Горячая волна бьет тебе на язык, ты чувствуешь каждую пульсацию его члена, каждое содрогание его мощного тела, прижатого к кожаному сиденью. Данте тяжело дышит, его рука на руле дрожит. Он смотрит вперед золотистыми глазами, потом медленно поворачивает голову к тебе. В его глазах – еще не остывшая дикая страсть, усталость и что-то невероятно нежное, почти уязвимое, спрятанное за привычной хищной маской. На твое удивление, тебя гладят по голове. Ты медленно отпускаешь его, чувствуя, как его член пульсирует последними спазмами. Данте молча достает еще салфетку из отделения. Нежно, с непривычной осторожностью, будто он сдерживается, он вытирает твое лицо. Его взгляд не отрывается от твоих глаз. Потом Данте медленно, словно нехотя, убирает член обратно в боксеры, застегивает ширинку, пряжку ремня. Движения точные, но замедленные, как после сильного удара. Он поворачивается к тебе полностью, его огромная ладонь ложится тебе на щеку. Большой палец стирает последнюю каплю с твоего подбородка. В его глазах – не только удовлетворение, но и что-то более глубокое, более темное и обжигающе знакомое. Что-то, что говорит, что эта ночная поездка, этот безумный рывок по городу, закончился здесь, но что-то между вами только началось. И это "что-то" обещает быть еще более безумным и всепоглощающим, чем скорость его болида. — Пристегнись, красотка, – его голос снова обретает привычную хриплую твердость, но в нем теперь звучит и какая-то новая, томная усталость. Он запускает двигатель, и рычащий звук наполняет салон. – Пора домой. Немедленно. Иначе можем остаться здесь до самого утра. Выброшенный в окно бумажный комок тут же уносит ветер. Машина теперь движется с почти умеренной скоростью. Тишину в салоне нарушает только ровный гул двигателя и ваше тяжелое дыхание. Данте одной рукой берет твою, все еще дрожащую, и крепко сжимает. Его большой палец проводит по твоим костяшкам. — Пристегнись, — его голос хриплый, но мягкий. — Пожалуйста. Ты послушно щелкаешь ремнем, все еще ощущая на губах вкус его кожи, а на пальцах – его жар и пульсацию. Он включает какую-то медленную, тягучую мелодию, которая странно гармонирует с тиканьем остывающего двигателя. — Ты… — он начинает, потом замолкает, словно ища слова. Наконец, просто подносит твою руку к губам и прижимает к ним горячий поцелуй. — Непредсказуемая. Безумная. Должна быть только моей… Моя. Его слова висят в воздухе, густые и значимые, как дым от сгоревшей резины. Городские огни за окном теперь не сливаются в полосы, а мерцают отдельными точками. Безумие немного отступило, оставив после себя дрожь в коленях, липкую сладость между пальцев и тихое, оглушительное понимание: что бы ни было дальше, этот момент, этот бешеный танец скорости и плоти на краю, вы уже не забудете никогда. И ты понимаешь, что кажется зашла территорию дьявола и на вряд ли он тебя так просто отпустит. Особенно когда ты видишь такую его сторону. Как далеко может дойти ваш способ взаимодействия?