Проблема обоих

В кабинете стояла тишина. Лишь тиканье часов нарушало эту зыбкую идиллию. Квакити не раз задумывался — выбросить и к чертям, чтобы этот мерзкий, раздражающий звук не преследовал его в такие моменты. Он стоял напротив панорамного окна, вглядывался в темное небо. Маленькие белые точки — звезды — светились, будто кто-то брызнул люминесцентной краской по черному холсту. Крылья — золотистые, ухоженные — казались почти невесомыми под лунным светом, струящимся из окна. Такой же оттенок был и у небольшого хвоста, похожего на утиный — он едва заметно подергивался. На лице Квакити отражались усталость и тоска. Со времен первой войны прошло слишком много других событий. Слишком много боли, слишком много шрамов — и на теле, и под кожей. Он хотел покоя. Просто — немного отдохнуть. Но этот мир не знал, что такое "отдых". Перья на крыльях дрогнули. Черты лица напряглись, выражение стало серьезным, слегка напряженным. Кто-то вошел. Без стука. И скорее всего, не через дверь. Просто, появился. Первой мыслью был Ранбу... но она быстро исчезла. Он уже давно не виделся с гибридом эндермена, да и его появление было бы странным, учитывая их отношения. — Давно не виделись, «заклятый враг», — прозвучал голос за спиной. Спокойный, низкий, но в нем был холод — пронизывающий, будто наледь под кожей. Техноблейд стоял посреди кабинета, неспешно осматривая все вокруг. Как будто не пришел с угрозой — а просто посмотреть, как поживает старый знакомый. — Или ты предпочел бы, чтобы я вошел, как положено? — легкая усмешка, — постучался к примеру? — Не волнуйся. Я не пришел сражаться, — эти слова заставили Квакити тихо, но облегченно выдохнуть. Не смотря на попытки скрыть это, Техно все равно заметил. Шаги прозвучали глухо, размеренно. Крылья Квакити чуть вжались в спину — выдали испуг, который он сам же попытался подавить раздраженным фырканьем. Техноблейд остановился всего в нескольких шагах. — Ты ведь знал, что я приду. Его взгляд был холодным — как мороз, от которого ломит кости. Но под этим холодом что-то мерцало. Не гнев. Не ярость. Что-то другое. Нечто чуждое для него. — Забавно, Квакити... — он говорил тихо, почти лениво. — Когда ты назвал меня заклятым врагом... я почти подумал, что тебе не все равно. Почти — И этого, на удивление... оказалось достаточно, чтобы ты пришёл, — голос дрогнул: слишком тихий для упрека, слишком живой для равнодушия. Квакити сдержался, медленно повернув голову — посмотрел на Блейда через плечо, взгляд не отводя. В его глазах читались усталость, лёгкое презрение… и едва заметная искра. Та, что не должна была загореться. Та, которой он когда-то запретил гореть — и всё же, она теплилась, как уголь под золой. Техноблейд не спешил отвечать. Просто подошёл к столу и опустился на его край, не торопясь, сдержанно — как будто даже движения не желал делать резкими. До Квакити было всего несколько шагов, меньше метра. И в этой близости, почти случайной, всё равно ощущалась напряжённая тишина. Крылья Квакити слабо дрогнули, когда он ощутил прикосновение — ладонь, аккуратно, почти бережно, скользнула по перьям. В этом движении не было ни угрозы, ни давления — только спокойствие. — Знаешь... — тихо начал Техно, голос его теперь звучал иначе, — я ведь понимаю, что не один страдаю от этого. Он смотрел на крылья, но после поднял взгляд вверх. Когда Квакити глубоко вдохнул, выдохнул, будто пытался вытолкнуть из себя страх, и вновь взглянул на него через плечо — их взгляды встретились. — Я устал бояться... — прошептал он. — Бояться тебя... и собственных чувств. Они оба знали — знали слишком хорошо — почему сейчас не было между ними неприязни. Почему они стояли так близко. Почему не хотели расходиться. Они чувствовали друг в друге то, чего не должны были чувствовать. Рука Техно скользнула чуть ближе, к основанию крыла, замирая там на секунду. Перья чуть распушились, видимо от ласки, и Квакити опустил взгляд, разрывая зрительный контакт. Хвостик слабо качнулся в стороны. Мило. — Я больше не хочу это подавлять, — тихо сказал Блейд. — Мне нужен твой ответ, чтобы... решиться. Принять окончательное решение. Его голос звучал мягко, без прежнего холода и насмешки. Почти ласково. — Мой... ответ?.. — Квакити запнулся. Он и сам не знал его. Он боялся. Боялся чувств, которых не звал, не ждал — но которые всё равно пришли. Навязчивые, противоречивые, будто всегда прятались где-то внутри. Та давящая тяжесть внутри, когда он охотился на него — на Техно, загонял, приговаривал, почти убил. Та обида, смешанная со страхом, что вспыхнула в комнате контроля — когда они сошлись лицом к лицу, когда кирка оставила шрам, а вместе с ним — отняла одну из жизней. И всё же — вместо ненависти осталась тишина. Привязанность. Странная, чужая, пугающая... но не исчезающая. — Мы... могли бы... попробовать? — почти шёпотом, с дрожью в голосе, произнёс Квакити. Настала тишина. Техноблейд молчал, не торопясь прерывать ее. Похоже, он осознавал такой исход, но в глубине всё же ожидал другой. На его лице появилась усмешка — не насмешливая, а тёплая, будто он позволил себе немного радости. — Хм... Твоё предложение свидания всё ещё в силе? Если да, то я не против, — сказал он, и в голосе прозвучала лёгкость, будто всё напряжение последних минут растворилось. Квакити дёрнул крылом, наконец повернувшись к нему полностью. В его взгляде — неверие, робкое, почти испуганное. Он подошёл ближе, шаг за шагом, и крепко обнял Блейда, уткнувшись лицом в мех его плаща, в плечо, в тепло, которого, казалось, так давно не хватало. Техно тихо усмехнулся, обнимая его в ответ, хвост обвил ногу Квакити — мягкий, осторожный жест, почти животный в своей искренности. Квакити поднял взгляд, встретился с его глазами... и поцеловал. Без слов, с закрытыми глазами Поцелуй был жадным, порывистым — в нём чувствовалось всё: боль, привязанность, страх, отчаяние и глухая злость. Он тянулся к нему всем собой — всем, что скрывал под масками, под голосом, под войнами. А потом — лёгкий, почти невинный укус за губу. Не грубый жест, а скорее, собственнический. Техно ответил так же молча, лишь тихо усмехнувшись. Его рука скользнула к затылку Квакити, сжимая волосы между пальцами. Он не отстранился. Не оттолкнул. Только крепче прижал к себе. И в этой тишине, в этом поцелуе — без слов — было всё, что раньше они не позволяли себе сказать. Всё, что так долго держали взаперти. Мир за окном остался прежним. Но внутри — что-то наконец стало на свои места.