Всё, что нас окружает

В этой общаге кого только не встретишь. И придурка, пьющего едва не сутками, но у которого всегда крутые настолки. И богатого мажора с личным гаражом, который вообще хрен знает, что тут забыл. И двух уфимских кальянщиков с пивом. И пранкующую «рыбину» — кто вообще придумал акульи худи? И двух шумных соседей, вечно выясняющих отношения, которых Секби уже устал мирить ради собственного спокойствия. И… кота. Ну, типа, без приколов. Кота. Рыжее пушистое недоразумение породы шотландская вислоухая вальяжно по коридорам ходит, путаясь под ногами, то ластясь, то шипя и отбрыкиваясь. В комнаты умудряется заныривать и тырит в своё гнездо чего-нибудь мелкое, едва ли заметное, но навсегда утерянное. По стоящему у окна роялю — откуда он тут вообще? — перебирает лапками на удивление музыкально. И очень мило мурлычет, выклянчивая угощения. Однажды он запутался в чьём-то пакете, и Модди так его и прозвал — Пакет. Санчез иногда Пакетиком звал, почёсывая за ушком, и всё норовил к себе утащить, но кот не соглашался с человеком жить и всё продолжал своё независимое существование. Кот, на удивление, вычесан, вымыт и с ошейничком — не «ничейный», но чей — непонятно. Странный кот. Он к Секби редко приходит, но иногда — прям под ноги кувырочком, что выбора нет. Приходится сесть и чесать пузико, пока животинка не насытится. В особо загруженные дни Секби не стесняется прям посреди коридора шлёпнуться, когда Пакет к нему ластится, и они так и лежат под большим окном на солнышке, довольные. Однажды поздним вечером на работе задержавшись, Секби кота у чьей-то двери ловит. Ну, как ловит — просто замечает, что кот вальяжненько в комнату заходит. Эта комната пустует — по крайней мере, никто не видел, чтобы там кто-то жил. Значит ли, что это обиталище котячьего хозяина? Дверь приоткрыта на щёлочку, и Секби этого достаточно, чтобы разглядеть, как кот прямо посреди комнаты бросает ручку — он такую у Клэша точно видел — и спустя одно моргание вдруг человеком оборачивается. Абсолютно голым, правда, но не то чтобы Секби это хоть как-то смущало. Даже наоборот — на атлетичное тело можно заглядеться, пока оно под мешковатой футболкой не прячется. Здравый смысл помогает сбежать до того, как красавчик его заметит, и теперь Секби может провести всю ночь, втыкая в потолок в ахуе. На следующий день кувыркнувшийся под ноги кот вызывает нервный смешок, и Секби опускается осторожно, протянув руку к ушкам, чтобы прошептать: «Чувак, это странно, хых». Кот моргает словно осоловело и человека ушедшего не останавливает. Но пробирается ночью в комнату, волоча за собой ту же безразмерную футболку, потому что ему интересно. — Ты подглядывал! — шипит, едва оборачивается, в одежде путаясь, натягивая её в спешке, и Секби честно смотрит над его головой. Смешно, но его волосы даже не рыжие — отчего-то казалось, что должны быть. — А ты!.. — пытается протестовать он, но получается… Не получается. — Что я, что я? — Воруешь, взламываешь и пиздишь. Во как. «Кот» смотрит в замешательстве, склоняя голову к плечу. — Справедливо. Меня Пугод зовут. И как-то так выходит, что секрет странного кота их общаги Секби теперь один знает. Это смешно: смотреть, как Пугод всё ещё «котятится» с остальными, клянча угощения, воруя ручки, мило выпрашивая поглаживания, и в целом обычной жизнью своей живёт. Но теперь ещё и к Секби по ночам вламывается потрындеть, потому что внезапно иногда любит, посмотреть фильмы, сделать свои дела какие-то, и… И, ну, они спят вместе. Просто спят! И смешно, и странно. То, как Пугод в процессе разговора может внезапно уснуть и не меняет позу сна всю ночь, иногда потираясь щекой о чужое плечо. Секби не совсем понимает, нормально ли это, но не является дискомфортным, тем не менее. И… Ладно, в какой-то момент они больше не просто спят. Потому что как-то так случайно — ну правда случайно! — выходит, что Пугод ночью играет на том самом рояле, что в самом дальнем конце коридора — прямо у его комнаты и еще пары пустующих, и они этим никому не мешают. И в свете луны Пакет вдруг выглядит очень притягательно, длинными музыкальными пальцами перебирая клавиши, сосредоточенно губу прикусывая, вспоминая, видимо, ноты, и на Секби он смотрит мельком, словно спрашивая: «Ну как оно?». Секби никак, Секби заворожён. Пугод умный, смешной, хитрожопый и красивый. И как-то так выходит, что мелодия обрывается их поцелуем, сладким и медленным. Потому что для Пугода Секби тоже умный, смешной, не хитрожопый, но с хитринкой, и красивый. И в один вечер Пугод приходит к нему без футболки, сразу после трансформации седлая его бёдра, предлагая. Секби не отказывается. А однажды стучит сразу человеком — слава всему на свете, что в домашней одежде — и хихикает на пороге. — Там Хайди у двери на нас пялится. — шепчет, глазами в сторону указывая, и Секби с самодовольной усмешкой бросает на соседа взгляд, притягивая Пугода для поцелуя — в этот раз жадного и собственнического — ловя в ответ довольное хихиканье. На следующий день новость о «таинственном парне Секби» уже знают все, а Пакет ни к кому больше не ластится. Хайди недовольствует, что у того и парень, и кот, и он не делится, но Секби только вздыхает на шум. В этой общаге кого только не встретишь. И девчонку с раздвоением — или растроением? — личности. И двух забавных бородатых, как это сейчас модно говорить, скуфов. И парня, не расстающегося с тёмными очками сутками, словно бы у него коллекция таких. И кота-оборотня. Который теперь парень Секби.