Ветви одной судьбы

От лица автора

***

Паломничество приближалось. С каждым днём воздух в Натлане становился плотнее. Магия вилась, как дым, даже когда не было огня. Словно сама земля готовилась к какому-то… суду. Кинич повёл их к наблюдательному камню. Путь был относительно лёгким, пока они не свернули в боковую тропу, чтобы избежать очередного «пылающего родника» — магического фонтана, испускающего горячие испарения. — Осторожнее, — сказал Кинич. — Мы проходим через старый слой. Здесь земля нестабильна. Много... старой памяти. Мизуки почувствовала, как что-то внизу пульсирует. Словно под её ногами — рана. Открытая. Кровоточащая. — Что это? — спросила она, остановившись. Сора тоже нахмурился. — Здесь магия... сбивается. Анемо отскакивает, будто воздух сам не хочет входить в эту зону. Сяо коснулся земли и сразу отдёрнул ладонь. Его взгляд стал острее. — Это порча. Но… странная. Не агрессивная. Она будто… стонет. И тогда они увидели это: в расселине перед ними, между камней, тлело что-то зелёно-чёрное. Похожее на сплетение корней — но они пульсировали, как если бы пытались… выбраться наружу. Или умереть, но не могли. — Мы обойдём, — сказал Кинич. — Здесь что-то умирает, но не может уйти. Оно… застряло. Мизуки шагнула ближе. — Подожди. Сора метнулся к ней. — Что ты делаешь? — Я… не знаю, — честно сказала она. — Но оно не злое. Оно просто… просит. Она опустилась на колени рядом с расселиной. Тепло в груди — там, где висел Глаз Бога — снова зашевелилось. Словно кто-то звал. Она медленно положила ладонь на землю. И тогда мир изменился.

***

С её руки в землю потекла магия. Не поток силы — а шёпот. Присутствие. Слушание. Корни перестали извиваться. Зелень в глубине будто вздохнула. Порча не исчезла сразу — но… расступилась. Как вода, дав дорогу. Мизуки закрыла глаза. Перед ней всплыли образы — не её. Чужие. Женщина в броне. Упавшая на этом месте сотни лет назад, держащая меч и кристалл. Её желание: защитить святилище Натлана. Но её убила не магия — забвение. А корни — поглотили её остатки. Память. Страх. Надежду. Их души… всё ещё здесь? Мизуки сжала ладонь, посылая не приказ, а согласие: «Вы можете уйти. Я — не ваша стража. Но я… ваш свидетель. И этого достаточно.» Земля под ней осветилась. Корни втянулись вглубь. Расселина затянулась мхом и травами, словно кто-то зашептал: «спи». Сора остолбенел. Сяо — молчал, но смотрел с тем напряжением, с каким наблюдают за чудом. Кинич подошёл медленно. Не как учитель — как равный. — Ты… это сделала не магией, — тихо сказал он. — Ты сделала это собой. Мизуки подняла голову. Её глаза были чуть влажными. — Я не знала, что делаю. Я просто… слушала. И приняла. Сора присел рядом. Его голос дрогнул: — Ты… никогда не была обузой. Сяо опустил взгляд, сжав кулаки. — Ты сильнее, чем думаешь. И.… уже не та, что пришла в этот мир. — Я всё ещё боюсь, — прошептала она. — Так и должно быть, — сказал Кинич. — Страх нужен, чтобы различать свет и пламя. Но ты… корень. Ты связываешь. Ты не воин. Ты — основа. Итэр молча склонил голову. Паймон пролетела ближе, тронув Мизуки за плечо: — Твои слова… делают боль тише. Ты как анемо-ветер, только… тёплый.

***

Позже, у наблюдательного камня, они вчетвером сидели молча. Внизу, вдалеке, уже собирались толпы: пилигримы, жрецы, носители огня. Но на вершине, где сидела Мизуки — было тише. И над её плечом уже не просто висел Глаз Бога. Он светился. Ровно в такт её дыханию. Как сердце, что начало учиться не просто бояться — а принадлежать этому миру.