Расскажи мне, мама...

      Мама ждала меня в своем кабинете, когда уже закончила разгребать бумаги. Она была сосредоточена на работе, но сконцентрировала все свое внимание как только я зашла. — Стась, присаживайся.       Она искала в маленькой стопке нужные бумаги, а я спокойно ждала продолжения. Хотя в душе я была не очень спокойна. Предположение Риты мне не понравилось сильнее, чем я могла ожидать. Конечно, я допускаю возможность ее версии, но верить в нее отказываюсь. — Стась, пришел один запрос. Тебя прикомандировывают к северному КТЦ. Там создают смежное подразделение спецназа и оперативников. Тебе же дают выбор — либо ты входишь в состав командования, либо в состав группы.       Интересное предложение, сложный выбор. Мама будто думает, что я совершенно не понимаю, насколько опасно быть в подразделении спецназа… Она мне рассказывает об этом, как об участии в Чеченской кампании. — Стась, выбор за тобой, но мне было бы спокойнее, если бы ты была в составе командования. — Поверь, мне тоже. Но тут роль сыграла не твоя речь об опасности, а моя усталость от бега за преступниками. — То есть ты будешь в составе командования? — Мам, не задавай глупых вопросов, у меня на них аллергия. Да, я хочу быть в составе командования, а там, как получится.       Она мягко улыбнулась и выдохнула, протянув мне какой-то документ. Бумага была еще теплая, а значит напечатано не так давно, минут пять назад максимум. Много текста… Цветом было выделено главное. Опыт в оперативно-следственной деятельности, умение работать с различными базами данных, знание правил транспортировки трупа… В общем, они описывали меня так, словно я гений и самый умный и разносторонне развитый человек в мире.       Неплохая перспектива приобрести новые навыки в ходе работы со спецназом… Мне нравится такое предложение. К тому же не будет никаких новых дел и убийств. Смогу подумать над отношениями с Олегом. Я даже сейчас не могу толком сказать, люблю я его или же нет… Мы просто запутались в самих себе, пытаясь найти ответ в другом человеке. Мы совершили большую ошибку, которую простить я себе не смогу. Решила рискнуть и промахнулась. Сама виновата в этой ситуации. — Хорошо. Когда мне необходимо выезжать туда? — На следующей неделе в воскресенье. В двенадцать часов утра из Домодедова. Приземлишься вечером в Мурманске. Там тебя должны будут встретить. Дальше. Жить будешь в служебной квартире. В понедельник тебя доставят на объект, тогда же и мотоцикл. Там будешь работать.       Условия для работы очень даже неплохие. Своя квартира, возможность передвигаться на своем мотоцикле, надеюсь, что коллектив будет хороший, потому что мне важны теплые отношения с окружающими. В московской квартире пусть Олег все оплачивает. Если подозрения подтвердятся, то буду сдавать квартиру. Зато пылиться не будет. — Кто всем руководит, я не знаю, так что и разбираться тебе в этом тоже самой придется.       Она старалась рассказать мне абсолютно все, что сама знает, чтоб хоть немного, но подготовить к смене коллектива, к смене обстановки. Она очень беспокоится за меня, но забывает, что ее девочка уже выросла. — Мам, можешь не продолжать. Я согласна на командировку. Только ты мне скажи, на какой срок я туда еду. — Минимум на месяц. Все зависит от того, сработаетесь вы или нет. Спешу тебя заверить, что рано или поздно ты вернешься сюда, если сама не захочешь там остаться.       Я? Сама захочу остаться работать на севере? Это очень маловероятно. Меня удивляет ее вера в ее версию, потому что север меня совершенно не интересует в качестве работы там. Да, я с удовольствием пройдусь по историческим местам, может быть даже на экскурсию по городу схожу, если такая там будет. Море, песок и звезды… Природа… Отдохну от Москвы в кои-то веки. — Хорошо. Если это все, то я могу кофе выпить? Просто мне еще нужно в ТИРе все проверить.       Люблю ее светлую и добрую улыбку… Искренняя, нежная… Пусть на работе она и стальная леди, которую ничто не пробьет на эмоции, но я знаю ее как очень доброго и открытого человека. Она готова пойти на все ради меня, ради всех сотрудников. У нее большое сердце, она никогда не пройдет мимо человека, которому требуется помощь. Даже в моменты сложных дел она старается следить, чтоб никто не оставался без сна или еды, особенно следит за лабораторией, потому что на нее идет бóльшая часть нагрузки. Опера конечно тоже завалены работой, но не до такой степени.       В буфете была идеальная чистота. Все кружки расставлены так, чтоб аббревиатуру службы было видно, все приборы убраны, салфетницу наполнили, в холодильнике все помыто. Жаль, что во время расследований мы всегда торопимся и часто не успеваем привести все в тот же вид, в каком оно было до нашего прихода. Я взяла свою кружку — идеально белая, ФЭС, но на ручке сделана пометка черным перманентным маркером. Кофе всегда стоит в шкафчике на нижней полке, чтоб любой мог дотянуться. Мое молоко все так же стоит в дверце холодильника. Красиво все очень.       Резко телефон на столешнице свибрировал. Прежде чем проверить сообщение, я включила чайник. Оказалось, что пришёл ответ от куратора. Открывать его на телефоне крайне необдуманное действие было бы, если бы я не обдумала все заранее. Оставив кружку в стороне, я полетела в переговорку, где взяла ноутбук. Письмо было не очень длинным. Сразу виден подчерк — кратко, по делу, ничего лишнего.       Отличная работа. Мы не ошиблись, когда назначили вас на это дело. До связи.       Еще бы он был недоволен нами… Тогда я бы сама написала рапорт с просьбой отстранить меня от данного дела. Вообще, я собираюсь это сделать уже третий год, потому что сил нет никаких… Мыслями делюсь с К., а уже он остужает мой пыл и отговаривает, ссылаясь на то, что откажется работать с новым связным-оперативником. Конечно, там все завуалированно, много эпитетов, слов… Он явно знает меня на уровне Риты и всегда найдёт нужные аргументы, чтоб я осталась на работе с ним. Письмо не требовало ответа, как и всегда. Просто прочитать, похвалить себя за терпение и потраченные нервы и вернуться к основной деятельности       Только я захлопнула ноутбук, как тут же зашел Артем и закипел чайник. Сговорились? Нет, совпадение. Хотя не стоит сбрасывать со счетов вероятность того, что Артем разговаривает с чайником. — Как дела в мире оперативников? — Рита на парковке. Я разбирала все дела, которые мы раскрыли за полгода.       Он мне молча посочувствовал и попросил налить ему черный чай с кусочками ананаса, если он еще остался. — Выглядишь расстроеной и уставшей. Что-то случилось? Олег совсем разболелся?       Я поставила на стол две чашки и отодвинула подальше ноутбук. Тукаев смотрел на меня ожидающе, но не требовал ответа. Чувствовал, что я сейчас слегка не в состоянии обсуждать личное, но мне нужно с кем-то обсудить все, что у меня творится в жизни. Сил нет держать все в себе. Я противоречу самой себе. Как я докатилась до такого, если у меня в голове всегда был порядок?.. — Жизнь была похожа на сказку, а теперь я уже запуталась… Я просто тону в собственных мыслях. Правильно говорят, что девушкам не стоит думать, ведь они могут передумать. — Может тебе к психологу сходить? Они обычно помогают людям разобраться в своих мыслях и эмоциях.       Предложение заманчивое. Когда-то мне действительно советовали обратиться к таким специалистам, но я боюсь просто получить какой-нибудь диагноз и направление к психиатру. Это будет след в личном деле. Возможно, придется оставить работу в ФЭС, но тогда совершенно не понятно, кем я буду. — Сейчас нет возможности. На следующей неделе в командировку уезжаю.       Звучит как дешевая отмазка от решения своих же проблем… Я это понимаю, но сейчас действительно никак. Просто пока я найду специалиста, пока запишусь… Так что увы, но это правда. — Куда едешь? Под солнышко загарать? — Очень смешно. На север закаляться.       То ли моего тона, то ли вообще от всей информации Артем поперхнулся чаем и закашлялся. Я была с ним абсолютно согласна, но мое недоверие к ситуации выражалось лишь внутренними спорами, которые решились в итоге за поездку. — Север… До меня по старым каналам дошло, что там контртеррористический центр разморозили. Раньше он был не нужен, а теперь потребовался. Видимо туда ты поедешь, Стася. А Олег? — А это вторая причина моего подавленного настроения.       Я кратко обрисовала все свои подозрения, все мысли Риты о том, что Воеводин мне с кем-то изменяет, а Тукаев лишь пожал плечами. Оказалось, он и раньше думал о чем-то таком, уж слишком счастливым казался ему Олег. Теперь же он и вовсе убежден, что мне стоит бросить оперативника. Они с Ритой будто бы сговорились. — Стася, он не вызывает у тебя доверия. Отношения без доверия обычно очень печально заканчиваются.       Это и ежу понятно. У меня нет никаких доказательств, одни подозрения и негативные эмоции. Мне даже предъявить ему нечего! — В общем, я решила в командировке подумать, понять, что я к нему чувствую, а уже потом решать. — Когда ты грустная, ты становишься уязвленной и хрупкой. Бросай это.       Ну естественно. Правильно говорят, что на службе нельзя заводить отношения. Это делает тебя слишком... Мягкой. Это, конечно, хорошо, но... Не с моей работой. - Возвращайся в свое привычное состояние серьезной и уверенной в себе девушки. Боюсь, если ты останешься чувствительной, тебя слишком быстро и легко сломает первое попавшееся дело.       Не хочу признавать его правоту, но и отрицать ее нет смысла…