Разве они живые?

Ночь. Спрингтрап сидит в тëмной тесной комнате, когда-то служившей подсобным помещением в пиццерии. Темнота давит на глаза, хочется вырвать их, только бы не видеть еë. Спрингтрап закрыл глаза руками и съëжился в углу комнаты. Он боялся темноты и замкнутых пространств. Когда становилось темно, он начинал видеть жуткие механизированные конечности, которые пытались утащить его во тьму... Туда, где его никто не найдëт... Боже, что за странные фантазии? Но тем не менее, у него они были. Спрингтрап услышал жуткий механический голос. Этот голос всегда звал его, когда становилось темно. Он появлялся каждую ночь, после захода солнца... „Иди ко мне... Ну же..." Спрингтрап закрыл уши руками и начал напевать какую-то песенку. Чтобы заглушить этот голос... Но голос не желал становиться тише. Он становился громче, сводил с ума, рвал барабанные перепонки на мелкие кусочки. И тогда... Он начал кричать. Кричать. Так громко, чтобы услышал хоть кто-нибудь и помог. Чтобы заглушить голос. Иначе он сойдëт с ума... —ААААААААААА!!!!! ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ ОТСЮДА!!!! — Что случилось? — Это Той Чика. Пришла на шум. — ВКЛЮЧИТЕ СВЕТ! ХОТЬ КАКОЙ-НИБУДЬ!!! КТО-НИБУДЬ!!!ТОЛЬКО НЕ ОСТАВЛЯЙТЕ МЕНЯ В ТЕМНОТЕ!!! К счастью, курочка не стала медлить и быстро включила свет. Кролик облегчëнно вздохнул. —Спасибо, Чика. Чика только привычным движением поправила слюнявчик. —Спринги, тебе стоит быть поближе к нам. Незачем изолироваться ото всех... Спрингтрап только закрыл морду лапами и заплакал. —Я боюсь, что наврежу... Кому-нибудь... Я не выдержу, если сделаю ещё что-то плохое... Чика села рядом со Спрингтрапом и обняла его. Холодная пластмасса соприкоснулась с гниющим плюшем. —Что ты такое говоришь? Ты никому ничего плохого не делал... Ведь так? Чика не могла сказать этого наверняка — она помнила только те два года, которые она была живой. Помнила первый день, а если точнее, то первую ночь...