Одинокое лезвие

Не нужно золотых монет и дорогих камней До них мне просто дела нет, тебе не убежать Меня пытался подкупить, но я тебя сильней И жить тебе иль умирать, одной лишь мне решать

Группа «Сны Саламандры», «Экзорцизм»

Меч оттягивал руки — слишком юные, слишком тонкие для той, что была одной из лучших мечниц Ноксуса. Руки, что ещё не привыкли держать тяжкую сталь оружия. Легенда гласила, что этот меч может получить только истинный гриффиндорец в час самой страшной нужды... Гарриет Поттер не верила этой легенде. И не верила клинку, который якобы был оружием боевого мага и рыцаря — но оказался в общем-то впору двенадцатилетней девочке. Впрочем, большого выбора у девочки, чьи волосы уже год как стали белоснежными, не было. Потому что за спиной — подруга, попавшаяся чудовищу другого древнего мага. За спиной — дети, оказавшиеся не в том месте и не в то время. За спиной — немолодая кошка со слишком умным взглядом. За спиной — целый замок, битком набитый детьми. А те, кто считается тут преподавателями, просто даже не пытаются ничего сделать. Их волнует только то, что школу закроют... Или они вынуждены притворяться, что ничего не могут сделать. Гарриет не может этого исключать — хотя действует, исходя из того, что налицо подлость и некомпетентность в одном флаконе. Впрочем, всё это уже неважно. Меч оттягивает руку. Шипящие звуки древнего языка срываются с губ девочки, чьи волосы побелели в одну ночь. Где-то за спиной остывает труп того, кто собирался её остановить. Кто бросил пыточное заклинание в ту, что выглядит ребёнком. Меч помог — клинок поймал красноватую вспышку, а затем высокий колющий выпад превратил одетого в чёрное мерзавца в труп. Гарриет Поттер походя отмечает, что легенды о магических контрактах, не дающих преподавателям причинить ученику намеренный вред, врут как дышат — не то чтобы это сейчас имело значение, но... Та, в чьих руках блестит древний грубый меч, входит в украшенную стилизованными змеями дверь. Если те, кто обязан, не защищают своих подопечных — она вынуждена выполнить эту работу. Шаг. Второй. Меч смотрит на выползающую изо рта статуи змею. Насмешки не вполне воплотившегося злобного духа пролетают мимо сознания. Меч над головой, остриём к врагу. Три резких шага. Три удара. Недовоплотившийся дух визжит от ненависти, когда древний меч вышибает глаза своему чудовищному ровеснику — а затем вонзается в раскрытый рот твари, истерически шипящей от боли. Девочка с непослушными белыми волосами делает шаг назад — и вспарывающий удар на невозможную, казалось бы, длину достаёт и духа, и воняющую какой-то мерзкой магией тетрадку. Так же пахли снадобья безумного алхимика за миг до взрыва... Дух с диким воем исчезает. Девочка с белоснежными волосами подходит к лежащей на полу рыжей девчонке, чью жизнь пил зачарованный какой-то мерзостью предмет. Тело мерзавца, пытавшегося остановить девочку с белыми волосами, забрали местные хранители порядка. Никаких обвинений ей не предъявляли — последнее заклинание Северуса Снейпа само по себе тянуло на смертную казнь. В кабинете директора этой безумной школы, перекрывающей по идиотизму и мерзости большую часть того, что видела раньше Гарриет Поттер, ждут родители и братья рыжей девчонки. Те, кто не заметил ничего особенного в истощении и подступающем безумии своей дочери и сестры. И там ждёт директор — тот, кто ещё не догадывается, что ждёт его планы и его «школу». Здесь нет груза вины, пригибавшего к земле раньше. Здесь нет охоты на человека, которая была раньше. Лучший клинок Ноксуса, дезертир и убийца приглаживает непослушные белые волосы — такие же, как там и тогда. Она знает, что рано или поздно возьмёт со всех причастных ко всему этому бардаку по справедливости. Справедливости рунной стали. Справедливости надломленных крыльев и последнего удара. Единственной справедливости, которую знает мечница Ривен.