Лесное озеро

Я снова собралась на рыбалку. Стояла пасмурная погода, небо окрасилось свинцом. Отец говорил мне, что сейчас не лучшее  для этого время, но я не стала его слушать. Взяла удочку и банку с наживкой с полки и пошла к двери, скрипя старыми половицами. - Ты под дождь попадешь, - предупреждал он, - вымокнешь, а там недолго и простуду подхватить. Потом с кровати неделю встать не сможешь. Нам доктора сложно будет потянуть, и лекарства... И ты ведь знаешь, что со дня на день придут за деньгами.   Он пытался скрыть раздражение за медленной тихой речью, но оно все равно улавливалось в его хрипловатом голосе. Я понимала, что он прав, понимала, что мне давно пора возвращаться в реальность, что он безмерно скучает по той, кем я была раньше, и сочувственно ждет уже очень долго, и все же я продолжала болезненно тосковать. Я отвергала новую реальность - реальность без нее. - Я нахожу в рыбалке успокоение, отдых, - молвила я уже не в первый раз, и отец тут же смягчался. Лицо его как-то тягостно менялось, оседало, будто было частью свеженаписанной картины, на которую внезапно пролили воду. Он тоже не мог принять новую реальность. - Хин, - произнес он так бережно, как только умел, - не убегай от меня. Позволь помочь. Хин! Но я уже выбежала из дома. Говорить с отцом было неимоверно больно. Каждый наш разговор напоминал мне о том, что Бэль больше нет. Напоминал о чудовищной боли, которая опутала меня изнутри будто горящая паутина в стремлении сжечь дотла. Напоминал о собственном эгоизме, о безмерной жалости к отцу, которая скрывалась за плотными черными тучами скорби. Вероятно, от этой жалости и от острого чувства вины я и убегала каждый раз, стоило ему вновь поднять эту тему. К сожалению, от боли воспоминаний убежать я не могла. Моя возлюбленная! Моя дорогая… Я люблю... любила... люблю ее так сильно... Мы планировали свадьбу, были куплены кольца. Ее кольцо было серебряным, с изображением крошечного лебедя - в знак моей вечной преданности и глубокого чувства... У нее было подготовлено прекрасное платье, и она была счастлива. Она ждала дня нашей свадьбы с безумным нетерпением. Она сияла... Тело Анабеллы нашли на пляже близлежащей деревни. Волны принесли ее.… - Утопленница! - крикнул доктор, осмотрев тело. Ложь! Я никогда в это не поверю. Помня ее улыбку, ее нежные касания, ее взгляд, полный восторга и радости - никогда не поверю... Одна из самых вероятных причин казалась мне до смешного очевидной - ее убили. Мучительно долгий год я потратила на безрезультатные поиски виновника ее гибели. Анабелла не имела врагов, она была мила, приветлива и отзывчива на любые тревоги, и все вокруг любили ее и никогда не желали зла, поэтому мне пришлось остановиться в своих поисках на следующем заключении: ее убил человек не из наших краев. Гость или обычный проезжий, оказавшийся чудовищем, убивший ради прихоти, ради удовольствия. Я шла к озеру в глубинах леса. Оно притягивало меня своей отчужденностью и почти мистическим покоем, главной причиной которого было то, что сюда не забредали люди. Они боялись лесного озера, потому что про него ходило множество различных легенд. Возможно, в самой глубине души боялась и я. Быть может, это и было истинной причиной моих приходов сюда: страх немного вытеснял боль, низводил меня к примитивному существу, чьим единственным переживанием была его собственная жизнь, и любые душевные терзания растворялись в этом бездонном океане первобытного страха смерти. Тучи сгущались, пока я шла, и меня постепенно окутывал невесть как возникший мрак, но моя голова была полна размышлений об ушедшей возлюбленной. Я не замечала жутких лесных метаморфозов или же, вернее, я ощущала их, но не пыталась анализировать, поскольку их угрожающая угрюмость отзывалась во мне чем-то приятным, близким в своем идеальном консонансе с моим внутренним состоянием. Озером завладел туман, взявшийся из ниоткуда. На меня падали ледяные капли дождя, а ветер заставлял кожу стекленеть от холода, но я была странно рада этим обстоятельствам. Я села на камень, поближе к воде, вытащила из банки жирного червя и, насадив его на крючок, закинула удочку, противясь скованности оледенелых конечностей. Пару минут стояла почти гробовая тишина. Тяжелая, нездоровая, предостерегающая. Было слышно, как дышит одурманенный дымкой лес, как шипят от ядовитого ветра листья, как серый дождь глухо разбивается о поникшую траву и мокрые черные ветви деревьев. Меня охватывало чувство, словно кроме лесного озера ничего больше не осталось в мире, словно все бесследно исчезло, растворилось в небытии. Вскоре удочка дернулась. Я принялась выжидать, однако ее не потянуло вниз. Я попыталась вытащить свою добычу, но та оказалась очень тяжелой, буквально неподъемной, чем немало меня удивила. Я всмотрелась в водную гладь, и меня охватил ужас. Из воды вылезала рука! Женская рука! Она держала мою наживку длинными тонкими пальцами… Я соскочила с камня и отошла подальше от незнакомки, пристально, с бешено бьющимся в груди сердцем наблюдая за медленно поднимавшимся со дна телом. Меня передернуло, то ли от холода, то ли от страха, то ли от... восторга... По коже пробежали мурашки. Грудь заныла, а голова закружилась от противоположности нахлынувших на меня чувств - на поверхности мутной воды стояла Анабелла! Ее белая кожа отливала изумрудом, а волосы сияли рыжиной, точно языки бушующего пламени; их пышные локоны свисали до самых щиколоток, что выглядело сказочно красиво, хоть и не соответствовало облику моей невесты, бережно хранившемуся в моей памяти. Она двигалась ко мне по воде, словно это была не вода вовсе, а наполированный до блеска пол в роскошной зале. - Б... Бэль!.. – завороженная, шепнула я, направляясь ей навстречу. Я не была уверена в том, что мне стоит приближаться к ней, но все еще пылавшая в моем сердце любовь задавила все прочие чувства. Мне хотелось прикоснуться к ней, обнять, поцеловать… убедиться, что она все еще жива. Что она станет моей женой. Что весь прошлый год был лишь ужасным кошмаром…  Мы с Бэль приблизились друг к другу, и я смогла окунуться в ее прекрасные серые глаза. Они казались пустыми и... мертвыми, и все равно были самыми великолепными среди всего, что я только могла увидеть… Родные и любимые глаза, ее глаза, глаза моей невесты. - Моя Хин?.. – пропела девушка ангельским голоском, похожим на перезвон маленьких серебряных колокольчиков. Голос ее тоже изменился, но и от этого наблюдения, мгновенно зафиксированного обостренным восприятием, я успешно отмахнулась, ведь все эти мелочи были совершенно не важны в сравнении с тем, что она жива и она рядом. Я затаила дыхание, впитывая в себя чудесные звуки, уже ставшие мне родными. - Почему… - Голос дрогнул, но я попыталась еще раз. - Почему ты... – На мои глаза стали наворачиваться слезы. – Ты не могла этого сделать… Я всегда это знала. Этого не было. Вот ты стоишь передо мной, ты жива, а меня обманули… - И чем больше я говорила, тем меньше места оставалось для сомнений. Бэль потянулась ко мне, обвила руками мою шею и коснулась моих губ своими холодными бледно-коралловыми губами. Она была такой живой, такой настоящей… Она никогда не умирала, ведь тому, что происходило, не было других объяснений. Она была жива, и она ждала меня. - Пойдем со мной, - воскликнула возлюбленная и неожиданно потащила меня за собой в воду. Ее руки не отпускали моей шеи, но ей и не требовалось меня держать, ведь я, завороженная, не пыталась сопротивляться. Она вела меня все глубже, и по мере того, как мы погружались в воду, ноги Анабеллы покрывались изумрудной чешуей с перламутровыми переливами, слипались друг с другом, превращаясь в длинный хвост... А ее пышное розовое платье внезапно распадалось на тысячи маленьких рыбок. Я перестала чувствовать что-либо. У меня не осталось сил на ужас, панику и попытки сопротивления. Возвращение возлюбленной было столь желанным, столь сладким, что любая мысль о неправильности происходящего отвергалась безапеляционно. Это был чувственно-эмоциональный ступор, в котором я полностью покорилась ей. Она начала меня топить. Беспощадно, безжалостно. Лицо ее переменилось и более не было лицом моей Анабеллы. Глаза почернели, волосы превратились в прозрачные рыбьи плавники. Я снова потеряла свою невесту... На крошечную секунду перед глазами промелькнуло лицо отца, и я очнулась от транса, начала вырываться из ее хватки, кричала во все горло, но в результате лишь наглоталась воды. Силы мои закончились. Я проваливалась все глубже и глубже, стремительно неслась к непроглядному дну водяной толщи. Свет угасал, отдалялся, покидал меня… Руки лже-Анабеллы сжимали мои плечи, впивались в кожу длинными, острыми, как ножи, когтями. Мой путь вниз очерчивали тонкие струйки крови; они мгновенно растворялись в воде, словно бы говоря, что мне уже не вернуться. Глаза мои закрывались по мере того, как душа покидала умирающее тело. Последним, что я увидела, была целая стая длиннохвостых русалок, уверенно плывших нам навстречу. На их лицах сияли жуткие улыбки, они издавали громкие звуки, похожие на заливистый смех, а в глазах их пылал страшный… голод.