Белый плед

Боль была тупой, глубокой, как будто в бедро вонзили нож. Каждый вдох, каждый удар сердца отдавался в костях таза жгучей болью. Вару лежал, уставившись в белый потолок, и считал трещинки в штукатурке.. Сколько он их насчитал? Сто или может тысячу.. "Перелом шейки бедра" Слова врача вновь пронеслись в голове тяжелым, ядовитым туманом "Карьера... Под вопросом. Олимпиада... вряд-ли." Дверь открылась без стука. Тренер.. Он вошел, как всегда, бесшумно, заполнив собой всю комнату. В его руках - Белый шерстяной плед. Грубой вязки, небрежно свернутый. Пик не поздоровался, даже не спросил, как самочувствие. Он подошел к койке, его лицо было каменной маской, но глаза... Они не соврут. Глаза были как разбитое стекло, наполненные острыми, ранящими осколками боли и беспомощности. Он молча развернул плед и просто, с неожиданной, почти неловкой нежностью, накрыл Вару с ног до головы. Движения были неуклюжими, непривычными для рук, привыкших поправлять положение тела на тренировках, а не укутывать. Шерсть пахла морозом, старыми книгами в тренерской и чем-то неуловимо близким.. Пиком. Запахом безопасности, которую Вару потерял вместе с целостностью кости. Вару сглотнул ком в горле. Глаза заволокло предательской влагой. Он отвернулся к окну, где в такт обстановке в палате моросил дождь. Пик не ушел. Он стоял у койки. Все также молчал. Его тень падала на Вару, как когда-то падала на лед во время разбора ошибок. Вару задумался обо всем, что он потерял. О доверии Пика, вложенном в него. О золоте, которое теперь уйдет к другому. О льде. О тренировках и команде. Минуты текли, тягучие. Боль пульсировала в такт тиканью часов на стене. Вару зажмурился. Ему хотелось исчезнуть. Раствориться в больничной простыне. Перестать быть этим жалким обрубком, прикованным к койке, разочарованием для человека, который вложил в него душу. И тогда он услышал звук. Тихий. Прерывистый. Он медленно, с трудом, повернул голову. Пик плакал.. Не рыдал. Не всхлипывал. Стоял все так же прямо, сжав кулаки по швам, глядя в ту же стену. Но по его щеке, медленно, тихо, ползла слеза. Потом вторая. Он даже не пытался их смахнуть. Они просто текли. Беззвучное признание в неудаче.. Потере. Не только Вару. Его собственной веры. Его расчетов. Его железной уверенности, что он сможет контролировать боль, риск, судьбу своего ученика. Вару замер. Мир перевернулся. Пик.. Его Пик, которого он боялся сильнее боли, которого он боготворил.. Плакал. Из-за него. Из-за его сломанного тела. Из-за их общей, разбитой вдребезги мечты. Жестче любого падения. Больнее любой травмы. Видеть этого человека - разрушенным. - П... Пик? - имя сорвалось с губ Вару хриплым шепотом, полным ужаса и неподдельного, детского недоумения. Пик резко, как от удара током, повернул голову. Их взгляды встретились. В глазах старшего - бездонная, первобытная боль, стыд за эти слезы, ярость на судьбу, и любовь. Та самая, о которой нельзя говорить. Та, что жила в каждом жестком замечании, в каждой потраченной на него ночи, в каждой попытке выжать из него максимум. Любовь, которая теперь вырвалась наружу с этими проклятыми слезами. - Молчи - прошипел Пик, голос сломанный, чуждый. Он резко, грубо вытер лицо рукавом дорогого пальто - Просто... молчи - Он сделал шаг назад, как будто обжегшись о собственное предательство своей непоколебимости. Его взгляд упал на белый плед, все еще укрывавший его ученика Вару. На его собственный, предательски мокрый рукав. И тогда Пик... Опустился на колени у больничной койки. Просто силы покинули ноги. Он уперся лбом в холодный металл койки, рядом с рукой Вару. Его широкие плечи содрогнулись в одном, единственном, беззвучном рыдании. Так тихо, что его услышал только Вару. Вару не думал. Инстинкт, что сильнее страха, сильнее боли, сильнее стыда, заставил его пошевелиться. Он с трудом, поднял руку. Дрожащую и худую. Пальцы вцепились в жёсткую прядь фиолетовых волос Пика у виска. Нежно. Как ребенок, касающийся чего-то святого и бесконечно хрупкого. Пик замер. Его дыхание перехватило. Он не отдернулся. Не поднял головы. Просто позволил этой слабой, больной руке держаться за него. Как за последнюю соломинку. - Прости... - выдохнул Вару, и слезы, наконец, хлынули из него потоком, горячие, соленые, смывающие маску стойкости - Прости что.. подвел тебя... Прости что.. не смог... - Пик резко поднял голову. Его глаза, красные от слез, горели теперь не болью, а яростью. Не на Вару. На несправедливость. На боль. На всех, из за кого они здесь оказались. -Никогда - его голос все ещё был хриплым, но в нем зазвучала та самая сталь, которая заставляла младшего работать на тренировках - Никогда не проси у меня прощения за то, что чувствуешь эту чертову боль - Он схватил руку Вару, не ту, что лежала в его волосах. Сжал ее в своих огромных, теплых, шершавых ладонях. Сжимал так сильно, что кости Вару заныли, но это была ужасно приятная боль - Ты не подвел. Ты упал. А падают все. И я, и окружающие.. Даже боги - Он посмотрел прямо в залитые слезами глаза Вару. Его собственные были мокрыми, но в них больше не было стыда. - Лед ждёт, Вару.. И команда ждёт. И твои друзья. Они тоже ждут - прошептал Пик, и в его голосе впервые зазвучала нежность, от которой перехватило дыхание - Они никуда не делись. И я тоже. Мы будем ждать. Столько, сколько надо. Пока ты не встанешь. Пока не сделаешь первый шаг. Пока не почувствуешь холод льда под ногами снова. Я буду ждать. Потому что твой путь... Он не закончен. Он просто... повернул - Пик поднес руку Вару к своему лицу. Прижал ее ладонью к мокрой от слез щеке. К теплу живой кожи. К пульсу, бившемуся у виска. Вару закрыл глаза, захлебываясь рыданиями. Боль в бедре смешалась с болью в душе и с чем-то еще... С безумной, немыслимой надеждой. Тяжелой. Кровавой. Пик не убирал руку. Он сидел на коленях у больничной койки, держа ладонь своего сломанного чемпиона у лица, и смотря в окно. А белый плед, пахнущий морозом и Пиком, все еще обнимал Вару, как обещание того, что он никогда не будет согреваться в одиночку.