accidental sexting

Чимин:

*фото*

— О Боже! Нет, нет, нет, нет… — голос звучит громче, когда он смотрит на экран своего грёбанного телефона. Отправлено: Профессору Чону Чимин закричал. Громкий, пронзительный крик разнесся по комнате, и ему даже нет дела до того, что подумают соседи. Телефон пролетел через всю комнату, отскочил от края стола и с глухим стуком упал на пол. — Нет. Нет, нет, нет, нет, нет! — Пак начал ходить взад-вперед, пальцами зарывшись в волосы. Чимин умер. Определенно умер. Вся жизнь пронеслась перед глазами, пока он прокручивал в голове бесконечные варианты событий. Его, наверное, уже исключили, да? Случайно отправленная своему преподавателю обнаженная фотка - достойная причина, чтобы его исключили, верно? Это правильно? Считается сексуальным домогательством? О чёрт! Сексуальное домогательство?! Чимин снова закричал, борясь с желанием вырвать все волосы. Его абсолютно точно отстранили от должности помощника преподавателя. Это вообще возможно? Можно ли уволить с работы, которая и работой не являлась, и где тебе даже не платили? Парень застонал, словно сумасшедший меряя шагами комнату. Тревога затопила нервную систему, узел страха свернулся в животе. Чимин уже видит громкие заголовки в интернете - отчаянный гей отправляет непрошенные нюдсы своему профессору. Он мёртв. Чимина больше нет, и остается лишь молиться о том, чтобы Тэхён успел избавиться от телефона до того, как его конфискует полиция. Казалось, прошли годы (хотя на деле лишь пара минут), прежде чем телефон на ковре завибрировал. Чимин замер, задерживая дыхание. Широко распахнутые карие глаза уставились на устройство, от чего шатен стал похож на змею, готовую к нападению. — Нет, нет, нет. — шепчет он, отступая назад. Но любопытство сгубило кошку. В его случае это скорее всего чистый ужас. Он крадется к телефону как вор, будто от слишком быстрого приближения гаджет взорвется. Дрожащими пальцами он поднимает телефон с пола, глядя на уведомление. Профессор Чон: Чимин? Чимин не был до конца уверен, является ли это отсутствием нормального ответа, или чем-то настолько незначительным, что юноше захотелось раздавить телефон. Живот скрутило, он откинул голову назад и снова застонал - громко и гортанно. Обычно так звучат, когда размышляют об ужасных вещах. Чимин уставился на панель уведомлений, грудную клетку сдавливало с каждой секундой. Новая волна смущения захлестнула его с головой, но его мозг, глупый и жестокий, подкинул ему единственную мысль, о которой он не хотел думать прямо сейчас: о его влюбленности в профессора Чона. Хотя называть это влюбленностью практически было оскорблением. Это не просто мимолетное влечение или восхищение. Нет, это полномасштабное, безнадежное увлечение, которое поглощало Чимина месяцами. Аж становится жаль, сколько места Чон занимает в его голове. Разве можно иначе? Профессор Чон добрый, что было редкостью в наши дни, терпеливый и смешной. У него тонкий юмор, который всегда застает Чимина врасплох и заставляет смеяться сильнее, чем следовало бы. И Господи, он великолепен. Высокий, широкоплечий, с мальчишескими чертами лица, идеально подходящими для обложек журналов. Его вечная, почти неземная красота, делала невозможным угадать реальный возраст мужчины. Разве это законно, выглядеть настолько хорошо? Чимин задавался этим вопросом больше раз, чем может сосчитать. Но не только лицо профессора сделало его предметом ночных фантазий Чимина. Он вёл себя непринужденно эффектно и идеально, сводя с ума. Кольцо в губе, ярко сверкающее, когда брюнет улыбается, забитая татуировками правая рука. Он умудрялся выглядеть профессионально и невозможно горячо, при этом разбавляя свой образ по-глупому очаровательной мальчишеской личностью. Чимин даже не знал о татуировках пару месяцев назад. Одним поздним вечером они остались в кабинете профессора, проверяя работы в уютной тишине. Профессор Чон взглянул на него тёмно-карими глазами и извиняющимся тоном спросил: — Ты не против, если я сниму пиджак? Здесь жарко. Чимин, всегда стремящийся угодить, быстро кивнул, будто это в порядке вещей. Но в момент, когда Чон скинул пиджак, Чимин едва не прикусил язык. Татуировки были невероятными: замысловатые узоры покрывали кожу от костяшек пальцев и до самого плеча. Мужчина был словно произведение искусства. Пак едва успел выйти из офиса той ночью, не сгорев на месте. Как только он вернулся домой, все пошло не по плану. Чимин развалился на кровати, зажав руку меж бёдер, трахая себя и параллельно шепча имя своего профессора. Когда он часто думал об этой ночи, парню становилось неловко. К тому же, он слишком много думал о времени, в течении которого был зависим от профессора. Тэхёну, вероятно, уже надоело слушать о том, насколько милым, внимательным и нелепо горячим был Чон. О том, как он смеялся над шутками Чимина, хвалил его работы, а иногда наклонялся слишком близко, пока они писали статью. Однако Чимин не питал никаких иллюзий по этому поводу. Профессор Чон был мил со всеми студентами. Он из тех людей, кого обожают все вокруг, мечта любой женщины и любого мужчины. Он никогда не посмотрит на Чимина, увидев в нем больше чем студента. Он всего-то помощник. Безнадёжно влюбленный ребёнок. Но теперь…теперь он увидел. Увидел, как не видел ни один из тех, в кого Чимин когда-либо так безнадёжно влюблялся. От этой мысли желудок стыдливо сжался, но маленькая часть внутри, та самая, которую он ненавидел, задавалась вопросом, понравилось ли профессору то, что он увидел. Смотря на эту фотографию, подумал ли он хоть на секунду, что Чимин красив. Настолько, что захотелось бы трахнуть. Он яростно замотал головой, отгоняя подобные мысли. Не важно. Этого не произойдет. Не может произойти. А вот нынешняя ситуация плачевная. Все действительно плохо. Трясущимися руками и кусая губы, Чимин набирает сообщение, потратив на это невообразимо много времени. Страх случайно отправить ещё один чёртов нюдс преследовал его каждую секунду.

Чимин:

Мне очень жаль, простите пожалуйста. Это была случайность. Я не планировал отправлять вам это фото, клянусь. Мне очень жаль. Я пойму, если вы собираетесь уволить меня с должности помощника или отстранить от участия в ваших занятиях. Простите.

Профессор Чон: Зачем мне тебя увольнять? Или отстранять от занятий? Ха-ха Чимин уставился на сообщение, перечитывая его в пятый раз и пытаясь осмыслить. Руки все ещё дрожали, сердцебиение не замедлилось ни на йоту. Сообщение профессора казалось одновременно ужасающим и…сбивающим с толку. Это какой-то тест? Ловушка? Или профессор Чон настолько спокойный человек, что не видит в этом ничего особенного? Плюс это странное «Ха-ха». Словно такое случается каждый день и мужчине на постоянной основе в личные сообщения прилетают нюдсы от паникующих студентов. Небрежное «Ха-ха» даже хуже, чем гневный или разочарованный ответ. Чону смешно? Он смеётся над Чимином? Паника, кипящая в груди, превратилась во что-то иное. Возможно, это была смесь замешательства и унижения. Пак нахмурился, большой палец завис над экраном телефона. Он не знал, как ответить. Стоит снова извиниться? Попытаться все объяснить? Нет, он уже это сделал. Ситуация может только ухудшиться. Зубы впились в нижнюю губу, он печатал, стирая текст, перепечатывал и останавливался над кнопкой «отправить». Внутренний монолог проносился со скоростью света. Наконец он выбрал простой, немного неловкий ответ:

Чимин:

Я просто подумал, что это…неуместно? И типа, против правил или что-то такое.

Профессор Чон: Я понимаю, что это случайность. Так бывает, Чимин. Не переживай сильно по этому поводу. Слишком поздно. Стресс течёт по венам смертельной инъекцией, и ничто, ничто сейчас не ощущается как маленькая случайность, которую можно спокойно простить. Чимин едва может нормально дышать, не говоря уже о том, чтобы вести себя так, будто это не самый унизительный момент за всю жизнь. Профессор Чон: Я буквально чувствую твою панику через телефон, лол. Расслабься, Чимин. И не волнуйся. Тебе стоит быть осторожнее, когда в следующий раз ты будешь отправлять кому-то обнажёнку. Увидимся на занятиях. Спокойной ночи. Чимин приложил ладонь к лицу, громко застонав. Не может быть. Ну не может это быть правдой. Человек, в которого он безнадежно влюблён уже несколько месяцев и который заставляет его нервничать одним своим существованием, просто пишет это. О чем он вообще? Расслабься? Расслабься?! Как Чимин должен расслабиться, когда его профессор - ходячая и говорящая влажная мечта, беззаботно принял тот факт, что Пак прислал ему откровенное фото? И не просто принял. Отмахнулся. Как будто ничего не случилось. Будто Чимин не сходит сейчас с ума с своей спальне. Студент вслух перечитывает сообщение в сотый раз, не контролируя терзающую его истерику. «Тебе стоит быть осторожнее, когда в следующий раз ты будешь отправлять кому-то обнажёнку», раздраженно повторяет Пак. Неужели профессор думает, что Чимин на постоянной основе бесстыдно флиртует и отправляет нюдсы направо и налево? Неужели считает, что он хвастается своей задницей всему миру? От этой мысли юноша съёживается. Он не такой. Фотография была для Тэхёна. Просто глупая, спонтанная просьба оценить. Она не должна была что-то значить. А теперь её увидел он. Чимин дрожащими руками положил телефон на тумбочку, решая не отвечать. В любом случае, сказать ему нечего. Профессор явно забыл об этом, отмахнувшись таким образом, что Чимин скорее растерян, а не испытывает облегчение. Он плюхнулся на кровать и уставился в потолок. Притворись, что этого не было. Просто засыпай.

✩

— Что ты ему скинул? Чимин резко обернулся, в его глазах мелькнула паника. — Заткнись блять! Почему ты такой громкий? Тэхён споткнулся, продолжая смеяться и театрально прижимать руку к груди. — Ой не могу! Боже, Чимин! Нюдс?! — он вытер уголок глаза. Парни шли по шумному кампусу, полному студентов. — Профессору Чону?! Лучшее, что я слышал за последнюю неделю. — Хватит смеяться! — прошипел Пак, быстро развернувшись, дабы убедиться, что их не слышат. Пусть никто и не обращал внимания, тревога Чимина не давала ему сегодня покоя. — Не смешно, Тэ! Это буквально худшее, что вообще могло со мной случиться! — Ладно, но как? — Ким улыбнулся шире, обходя группу студентов, идущих в противоположенную сторону. — Как это произошло? Ты был пьян? Не выспался? Приревновал?...Боже мой, ты сделал это нарочно? Маленькая шлюшка- — Нет! Господи! Заткнись нахер! — застонал Чимин, проведя рукой по лицу. Когда они завернули за угол, Пак снова толкнул Тэхёна в сторону. — Я хотел скинуть фотку тебе, ненормальный! — Ооо, окей. Теперь ясно, — Тэхён медленно и чуть глуповато моргнул. — Мне просто нужно было твое мнение. Я случайно нажал на его имя, и прежде чем понял… — он махнул рукой, едва не задев проходящего мимо студента. — Сообщение уже ушло. Ким хихикнул, и Чимин кинул на него сердитый взгляд. — Ох, Чимин…это вау! Невероятно. Звучит как самое блестящее, что ты сделал за весь год. Шатен поднял руку, готовый нанести очередной бесполезный удар, но Тэхён быстро перехватил его за запястье и потянул на себя. Они прошли мимо кофейного фургончика, где Чимин обычно останавливался, однако сегодня юноша не мог заставить себя подойти к нему. — А если серьёзно, что он ответил? Разозлился? О Боже, он позвонил тебе? — Нет, слава Господу, — Пак опустил голову, когда они приблизились к главному зданию. — Он мне ответил. Сказал, что мне нужно расслабиться и быть осторожнее в следующий раз. Тэхён снова остановился, обхватывая длинными пальцами ладони друга. — Стой, стой, стой! Что? Расслабиться? — Да! — вырвавшись из крепкой хватки, Чимин направился ко входу. Тэхён догнал его, едва сдерживая улыбку. — И все? Он не кричал на тебя? Не запретил посещать занятия или типа того? — Нет, — лицо пылало, когда парень потянулся к двери. — Он пожелал мне спокойной ночи. Широкая, злорадная улыбка расплылась на лице Кима: — Чимин, ты же знаешь, что это значит, да? — Что? — парень толкнул дверь, входя внутрь. Их встретил тихий гул в коридоре и несколько учеников, бродящих вокруг в ожидании занятий. — Он абсолютно точно подрочил на тебя. Чимин застыл на полпути, широко раскрыв глаза, когда смысл сказанного дошел до него. Челюсть отвисла, но он не издавал ни звука, пока в мозгу возникло короткое замыкание. — Не за что! — самодовольно добавил Тэ, проходя мимо так, будто это не он подорвал здравомыслие друга одним предложением. Парень даже не остановился посмотреть на последствия. С широкой ухмылкой и небрежным взмахом руки он побрел в свой кабинет, оставляя Чимина сломанным роботом стоять в коридоре. Дверь кабинета маячила перед глазами. Единственное место, которого юноша боялся. Все стало только хуже. Слова Тэхёна глубоко застряли в мозгу, воображая картину, которую Пак не имел права представлять: профессор Чон, узоры его татуировок, кольцо в губе зажато между зубами, темный взгляд и рука, обхватывающая… Чимин моргнул, отгоняя эти образы. Он сглотнул, дрожащими пальцами сжимая лямку сумки. Хотелось развернуться и исчезнуть. Может, притвориться больным? Или на самом деле умереть. Но класс не ждет - студенты заходят, их болтовня смешивается с шумом кампуса снаружи. Выбора нет. Опустив голову, Чимин зашел внутрь. Быстро скользнув к своему месту, он выбрал самый дальний угол и вжался в спинку стула, желая испариться. Возможно, реально нужно было притвориться больным. Очевидно, что Пак не сможет выдержать часовую лекцию, не взглянув на профессора, однако стоило ему поднять глаза и увидеть его, Чимин сразу же вспомнил почему вообще в него влюбился. Мужчина стоял в самом низу и словно управлял пространством вокруг себя. Профессор Чон что-то размеренно объяснял студенту около своего стола тихим, спокойным голосом с легким намеком на веселье. Свет падал на проколотую губу, когда он слабо улыбался. Живот скрутило от этого зрелища. Он не просто красив, он несправедливо красив. Острый подбородок, широкие плечи, татуировки, выглядывающие из-под рубашки и словно дразнящие воображение - все это казалось вселенской шуткой в адрес Чимина. Профессор Чон слегка повернулся, указывая на свой ноутбук и глаза Пака проследили за этим действием. Он снова опустил голову на свой стол, щёки пылали ярким румянцем. Сердцебиение эхом отдавалось в ушах и не давал сосредоточиться на чем-то ином. Еще сорок пять минут. Лишь сорок пять минут. И даже пытаясь не высовываться, парень не мог избавиться от мысли, которую так глубоко вбил в его голову Тэхен. Он абсолютно точно подрочил на тебя. Ручка выскользнула из руки, громко падая на стол. Он инстинктивно вскинул голову, встречаясь глазами с профессором Чоном. Буквально на секунду их взгляды встретились. Чимин замер, дыхание перехватило, грудь сдавило, когда взгляд профессора задержался на нём на секунду дольше, чем следовало. И этой секунды было достаточно, чтобы все лицо Пака начало гореть. На лице профессора Чона появилась легкая, дружелюбная и добрая улыбка, которую он обычно дарил Чимину. И каждому гребанному студенту. Пак отвёл глаза, сердце колотилось в груди так сильно, что он был уверен - слышно всему кабинету. Парень крепче сжал ручку, пытаясь сосредоточиться на тихом шелесте страниц и монотонном гуле кондиционера. На чём угодно, лишь бы не зацикливаться на том, что профессор улыбнулся ему так, будто ничего не произошло. И это всё? Обычная улыбка. Вежливая. Так ты улыбаешься ученику, который тебе безразличен. Чимин пытается себя в этом убедить, однако жар, поднимающийся по шее, говорит о другом. Мозг не прекращает работу, прокручивая в голове случившееся ранее. Это ничего не значит. Не может значить. Профессор Чон просто оставался милым и только. И все же… Оставшаяся часть занятия тянулась, как густая патока. Чимин не отрывал глаз от тетради, практически не слушая лекцию. Время от времени он чувствовал покалывание, словно на него кто-то смотрел, и от этого скручивало живот. Юноша отказывался поднять голову. Категорически. Наконец, почти спустя целую вечность, профессор Чон закрыл ноутбук и отпустил студентов. Чимин вскочил со своего места, неловко и неуклюже запихивая в сумку вещи. Он слышал тихие перешептывания других ребят, скрип стульев, но не решался осмотреться. Когда шатен перекинул сумку через плечо, его остановил чужой голос: — Чимин? Пак резко вскинул голову, едва не потянув шею. Профессор Чон стоял у стола, легко опираясь рукой на стопку бумаг, и смотрел прямо на него. — Да, Профессор? — слишком звонко отозвался Чимин, сразу же неловко кашляя и хватаясь за ремень сумки как за спасательный круг. — Можно тебя на минутку? Внутри все оборвалось. Вот оно, да? Мужчина, вероятно, передумал. Профессор проснулся сегодня утром и понял насколько Чимин не вписывается в рамки дозволенного, поэтому решил сообщить ему об этом. Это прозвучит примерно так: Чимин, ты отчислен за неподобающее поведение. Плюс, ты арестован за сексуальное домогательство, удачи в тюрьме! — Д-да? — выдавил юноша, встречаясь с темными глазами и изо всех сил стараясь не отвести взгляд. Будет ещё хуже, так ведь? Он даже посмотреть на него не в силах. Выражение лица Чона оставалось спокойным, губы изогнулись в знакомой улыбке, от чего колени Чимина задрожали. Старший небрежно указал на свой стол. — Я хотел узнать, не мог бы ты снова помочь мне с проверкой работ? — легко и непринуждённо начал брюнет. — У меня на этой неделе полностью всё забито, и ты бы меня очень выручил. Пак моргнул. Один раз. Второй. Мозг завис в попытке обработать информацию. — Проверка? — переспросил студент. — Да, — улыбаясь, ответил Чон. — Ты быстро с этим справляешься, да и я тебе доверяю. — Его тон звучал обычно, без напряжения и неловкости. Так же, как и всегда - спокойно, собранно и совершенно невозмутимо. — Конечно, — быстро выпалил Чимин. — Я имею в виду, да, Профессор. Я могу. — Отлично. Спасибо, Чимин. Я это ценю. — мужчина снова наклонился к ноутбуку, сосредоточившись на чем-то другом, и делая вид, словно в этом взаимодействии не было ничего необычного. Чимин стоял там ещё несколько секунд, пока сердце колотилось в ожидании…чего? Знака? Ошибки? Чего-то, что докажет его вменяемость? Ничего не произошло. Потому он быстро кивнул, хотя профессор на него даже не смотрел, и развернувшись на каблуках, практически выбежал из кабинета.

✩

Чимин лежал на животе, лениво болтая ногами в воздухе и проверяя кучу бумаг, разложенных на кровати. Красная ручка оставляла пометки на полях, однако он постоянно отвлекался, стоило его мозгу в очередной раз прокрутить события дня. Телефон со включенным динамиком валялся рядом. Знакомый, драматичный голос Тэхёна заполнял тишину комнаты. — Так ты говоришь, — недоверчиво начал Ким, — Что Чон, твой сексуальный, татуированный профессор с пирсингом в губе, даже не упомянул тот факт, что ты отправил ему полноценную фотку своей задницы и просто попросил помочь с оценкой? — Да, Тэ. — бормочет Пак, уткнувшись лицом в ладонь и рисуя крошечное сердечко в углу листа. — Он вел себя совершенно обычно, будто ничего и не произошло. — Фу, — простонал Тэхён. — Скучно! Я надеялся на скандал! Ну хоть какое-нибудь напряжение или долгий взгляд. Может, немного доминантности. Знаешь, что-то вроде «Чимин, зайди в мой кабинет после занятий…и обязательно один». — передразнил он тихим голосом. Шатен закатил глаза, его щёки горели от нежелательных мыслей, вызванных словами друга. — Давай ты прекратишь? — захныкал он, делая очередную пометку и перелистывая страницу. — Имею в виду, — не обращая внимания, продолжает Тэхён. — Этот человек болен! Как он может смотреть на тебя после такого, и ничего не сказать? — Потому что он взрослый и здравомыслящий мужчина, — проворчал Пак и коснулся лица рукой. — В отличии от тебя. — Ну и что? Он, конечно, взрослый мужчина, но любой взрослый мужчина, увидев твою задницу, буквально пустил бы слюни. В смысле даже я пускаю слюни! Кстати, вышло потрясающе. Десять из десяти! Пак Чимин, я могу тебя шлёпнуть? Чимин расхохотался, ударяясь лбом об стопку бумаг. Отвратительный флирт Тэхёна заставил его трястись от смеха, и день внезапно стал лучше. — Заткнись, Тэ, — говорит парень между очередным приступом смеха, подняв голову ровно настолько, чтобы вытереть глаза. — Это просто нелепо. — Я серьёзно! — оскорблённо парирует Ким. — Эта попа должна быть в музее. В Лувре. В Смитсоновском институте. Чёрт, я бы повесил её в рамке у себя в гостиной. — Ты невозможный, — прохрипел Чимин, все еще смеясь и делая небольшие заметки. — И ты всё равно меня любишь, — язвит Тэ. Его ухмылку слышно даже на другом конце провода. — Но серьёзно, Чимин. Не позволяй Горячему Профессору обмануть тебя своим «профессионализмом». «Эффект Чимина» работает, и действует на любого, у кого хоть немного присутствует здравый смысл. — Пока, Тэхён, — твёрдо, но все еще с нотками юмора произнес Мин, потянувшись за смартфоном. — Стой, стой! — кричит Ким. — Шучу! Ну почти. Слушай, я просто хочу сказать…если профессор Чон попросит тебя остаться после занятий чтобы помочь ему, я должен быть первым, кто об этом узнает. — Пока, извращенец! — Я знаю, кто тут извращ- — Бросаю трубку! — Пока, детка — пропел Тэхён и его смех все еще звучал в ушах Чимина после завершения звонка. Парень вздохнул и бросил телефон на кровать. Тепло от разговора с лучшим другом грело, но стопка бумаг вернула его в реальность. Чимин приподнялся на локтях, и взяв ручку вернулся к работе. Тишина повисла в помещении, минуты перетекали в час, красная ручка скользила по страницам, оставляя заметки и комментарии. Время от времени студент отвлекался, однако большую часть времени он оставался сосредоточенным, желая покончить с заданием до конца вечера. На середине проверки особенно тяжелого эссе его телефон завибрировал. Пак закатил глаза и слегка ухмыльнулся. Он подумал, что это Тэ, поэтому был готов к очередному раунду непристойного флирта и нелепых комментариев. Чимин отложил ручку и схватил устройство, полностью готовый увидеть имя друга на дисплее. Это не Тэхён. Чимин готов поклясться - его сердце вырвалось из груди, стоило карим глазам увидеть отправителя. Профессор Чон. Юноша замер, пока сердце бешено колотилось. Пальцы зависли над экраном, буквы расплывались и тело охватила паника. Он чувствует, что вот-вот потеряет сознание прямо тут, упав лицом в стопку эссе. Что ему нужно? Зачем он мне пишет? Почти час ночи! Разве это нормально? Мысли крутились в голове, он уставился на уведомление как на гранату. Профессор Чон: *фото* Прости! Случайно отправил. К сообщению была прикреплена фотография. Фотография без верхней одежды. Рука Пака замерла над смартфоном, в комнате раздалось громкое дыхание. Пальцы дрожали, он ткнул на изображение и оно расползлось по экрану полноразмерным фото. Врата рая открылись. Хотя в его случае это больше походило на ад, потому как Чимин совершенно был не готов к этому. Он. Профессор Чон. Без рубашки. Мягкое освещение в ванной подчеркивало острые линии ключиц, грудь…и чёрт возьми. Всё. Он сидел на полу перед зеркалом, телефон закрывал лицо, однако весь рукав татуировок было отлично видно. Чимин поклялся, что забыл как дышать. Сердце стучало, готовое выпрыгнуть из грудной клетки, в животе все туго сжалось. Это не правда. Не может быть правдой. Бедра юноши ударились о кровать, когда он издал приглушенный крик в матрас. Руки и ноги болтались в воздухе, тело физически не могло выдержать обрушившийся объём паники и волнения. Потом до него дошло. Постойте-ка. Отправил случайно? Карамельные глаза сузились, перечитывая текст, и смысл медленно усваивался в голове. Раз. Два. Три. Щёки все еще горели, но паника сменилась замешательством. Это не случайность. Слишком много совпадений. Невозможно. Профессор Чон написал это в шутку. Сердце Чимина забилось чаще, подтекст грузовиком проехался по сознанию. Он издевается надо мной. Намекает на мой нюдс. — О боже, — шепчет парень, пряча лицо в ладонях. Ноги снова затряслись в неистовой смеси смущения, недоверия и невыносимого головокружения от осознания. Его профессор, человек, который чертовски беспечно вёл себя сегодня утром, мужчина, едва бросивший на Чимина взгляд, только что прислал ему фотку без верха. И это не ошибка. Он сделал это намеренно. Что это значит? Зачем он прислал это фото? Он…он… Ох, чёрт. Этого не может быть. В мозгу будто вспыхнула искра, и все его похотливые инстинкты выбрались наружу. Как говорил Тэхён? Эффект Пак Чимина. Шатен сел на кровати, обеими руками сжимая телефон и коленями уперевшись в мягкое одеяло. Глаза практически сверкали от азарта, которому Тэхён наверняка бы поаплодировал. Тревога растаяла, уступая место адреналину, зажегшему его изнутри. Если он хочет играть таким образом, что ж, так тому и быть. Пухлые губы изогнулись в легкой ухмылке, когда Пак начал печатать ответ.

Чимин:

Отправить вам ещё одну случайность?

Смело. Даже слишком, но сообщение уже отправлено, поэтому юноша откинул эти мысли. Профессор Чон: Тогда мы будем квиты, верно?

Чимин:

Думаю мы и так квиты, но убедиться стоит.

Чимин:

*фото*

Профессор Чон: Господи. Чёрт возьми, ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь.

Чимин:

Прошу, расскажите мне.

Профессор Чон: *фото* Я могу просто показать. Он уставился на откровенное фото. Дыхание сбилось, глаза широко распахнулись, когда он пробежался взглядом по изображению, а разум едва поспевал за происходящим. С губ сорвался судорожный выдох, щеки налились ярко-розовым румянцем. Чимин почувствовал как тело пронзила дрожь, бёдра инстинктивно сжались, тепло окутало низ живота. Юноша уселся поудобнее, остро ощущая растущее возбуждение между ног. Боже мой. Рука дернулась, но он продолжал смотреть на экран телефона. Грудь быстро вздымалась в сочетании с неровными вдохами, ладонью Пак скользнул вниз по животу, обхватывая ноющий член и слегка поглаживая его. Откинув голову назад, Чимин прикусил губу от удовольствия, зубами цепляя мягкую кожу. Большой палец неловко провел по клавиатуре на смартфоне. Он пытается сосредоточиться, пытается напечатать что угодно, однако мысли в голове путались от возбуждения. Рука сильнее надавила на плоть, бёдра едва заметно покачивались, кожа пылала. Губы дрожали, юноша тихонько заскулил, дрожащими пальцами печатая ответ:

Чимин:

Я таким тебя и представлял. Большим.

Профессор Чон: Ты думал об этом раньше? Что ещё ты представлял, Чимин?

Чимин:

представляд насколько возбужденным ты будешь в моих ладончх

Чимин:

как хорошо тебе будет у ме ня во рту

Чимин:

хотел чтобы т ыпросто нагнул меня и трахнул на своем столе дл потери сознания

Вся переписка была сплошным клубком бессвязных фраз. Чимин почти не думал и просто нажимал «отправить», одной рукой держа телефон, а второй всё быстрее двигая по члену. Перед глазами мелькали отвратительно яркие образы профессора, который трахал Чимина на столе, пока младший не мог связать и двух слов, лишь умоляя о пощаде. Помогало то, что Пак теперь имел отличное представление о том, как выглядит член мужчины. Ему не было стыдно, когда он смотрел на фото. Двигая рукой резче, Чимин плаксиво всхлипывал, большим пальцем скользя по блестящей головке. Он едва заметил входящий звонок. Ещё немного - и точно пропустил бы. Инстинкт или рефлекс заставил Чимина незамедлительно ответить. — Алло? — почти задыхаясь и чуть дрожа, шепчет юноша. Наступила пауза. Секунды молчания, из-за чего сердце Пака ушло в пятки. — Ты сейчас ласкаешь себя? — послышался знакомый глубокий голос. Достаточно ровный и спокойный, не смотря на ситуацию. Вопрос вызвал резкий отклик в теле, рука непроизвольно дернулась на члене. Он сглотнул, щёки горели и закусив губу, Чимин продолжил лениво двигать ладонью. С трудом верилось, что это происходит. Пак едва понимал в какой ситуации он сейчас находится. Писать своему профессору ощущалось как ходить по лезвию ножа. Обмен личными номерами - то, из-за чего на них смотрели бы косо, но не обращали толком внимания. Однако отправить случайно нюдс? За это Чимину в лучшем случае должны были сделать выговор, а в худшем - отстранить от занятий. И теперь это? Он занимается секстингом с профессором. Дрочит на фотографию его члена. Разговаривает по телефону. Это не просто выход за рамки, это их полное уничтожение. Однако Чимин не мог остановиться сейчас. Он не остановится. Чтобы ни было между ними - это взаимно. Им обоим это было нужно и фотографии являлись тому подтверждением. Профессор Чон на другом конце телефонной линии — удар под дых. Или пульсация в паху. Чимин не должен был этого делать. Профессор Чон не должен был этого делать. Но они переступили черту, которую нельзя переступить без последствий. И Чимин не хотел останавливаться. Не сегодня. Сегодня ночью он мог послать к черту все правила. К черту последствия. Потому что впервые его профессор казался не просто недосягаемой фантазией. — Конечно я ласкаю себя. Это твоя вина, — всхлипнул Чимин, ускоряя движения руки, когда услышал резкий вдох на другом конце линии. Звук пробудил в нём новую волну желания, член дернулся. Послышался шорох, а затем едва уловимый скрип кожи, и Чимин вспомнил, что профессор Чон обнажён. Скорее всего он сидел на диване и тоже толкался в свой кулак. Одна эта мысль сводила с ума, доводя до безумия. — Моя вина? — из динамика раздался резкий голос мужчины. — Полагаю, теперь мы в расчёте? Ты хоть понимаешь, что со мной сделал ты и твои изгибы на фото? Твоя идеально глупая случайность. Слова пронзили Чимина, как раскалённое лезвие, в груди все сжалось, дыхание сбилось. Он быстрее задвигал рукой. Грубый голос и сдержанная ярость сводили его с ума. Он закусил губу до боли, запрокинул голову, и с губ сорвался развратный стон. Телефон выскользнул из руки, упав рядом с ухом, но Пак уже не обращал на него внимания. Всё его тело сосредоточилось на тепле внизу живота. Пальцы скользили вверх-вниз по стволу, а влажные звуки преэякулята только подчёркивали непристойный ритм. Вторая рука прошлась по румяной груди. Пальцами он сжал чувствительный сосок, и от внезапной стимуляции юноша громко всхлипнул. Бёдра дёрнулись вверх в погоне за раскалённым жаром, всё туже скручивающимся внизу живота. Он терял себя в этом тумане, ощущения накрыли с головой. В ушах до сих пор звучал голос профессора: глубокий и властный. — Я н-не…что я сделал, профессор? — Пак захрипел, голос сорвался, когда очередная волна удовольствия прокатилась по телу. Он выгнулся на кровати, в каждом слове звучало отчаяние. На линии повисла напряжённая, тяжёлая пауза. Затем снова послышался низкий голос с лёгкой хрипотцой: — Я отлично держал себя в руках рядом с тобой. Так, блять, старался делать вид, что мне не хочется сорвать с тебя штаны и нагнуть прямо в кабинете. Отшлёпать твою идеальную задницу, пока ты не начнёшь просить остановиться. Чимин закрыл глаза, задерживая дыхание, когда смысл сказанного ударил словно молния. Бёдра напряглись, ладонь задвигалось быстрее, он гнался за пульсирующим жаром внизу живота. Яркие образы, которые озвучил мужчина, заставили тело отреагировать. Грудь тяжело вздымалась, и из горла вырвался высокий стон. Он уже не мог сдерживаться. — П-профессор, — захныкал младший. Голос надломился, зубы впились в нижнюю губу, когда он сильнее сжал свой член. Пальцы снова сжали сосок, и он отчаянно застонал. — Тебе ведь это нравится, да? — продолжил профессор Чон, в его тоне звучало спокойное, но обжигающее тепло. Каждое слово било как удар. — Ты приходил на пары каждое утро даже не представляя, как чертовски близок я был к тому, чтобы оставить тебя после занятий и прижать к стене… Ты просто сидел там, такой безупречный и такой соблазнительный. Господи, это было наказанием. — он нежно и немного хрипло рассмеялся. Чимину пришлось крепче сжать ствол, дабы не кончить раньше времени. Подумать только, всё это время Пак считал, что его глупая маленькая влюблённость была безответной. Полагал, что профессор Чон никогда не увидит в нём нечто большее, чем просто студент. Как часто Чимин и его профессор думали о том, чтобы заняться сексом друг с другом? Сколько раз их взгляды встречались, тая в себе едва сдержанную потребность и желание, скрытое за вежливыми улыбками или лёгкими, случайными взглядами? — А потом я действительно, по-настоящему поверил, что меня наказывает какой-то Бог сверху. Ты прислал ту фотографию, эту проклятую, чёртову фотографию, и я…я даже не могу объяснить, что она со мной сделала. Не могу описать как сильно я возбудился. Насколько тяжёлыми, чёрт возьми, были мои яйца. Желание нагнуть тебя и трахать до тех пор, пока я не смогу больше кончать в тебя сводило с ума. Ты и представить не можешь, во что ты меня превратил, Чимин. Пак сдавленно всхлипнул, его рука двигалась быстрее, а влажные, липкие звуки заполняли тишину комнаты. Голова кружилась и осознание того, что ему удалось разрушить самообладание такого человека, как профессор Чон, только сильнее разжигало его возбуждение. — Я слышу, какой ты мокрый…тебе хорошо? Поговори со мной, Чимин. Мне нужно услышать твой голос. Поговори со мной. Голова Чимина откинулась назад, с губ сорвался резкий выдох, а бёдра подрагивали. Он ускорился, но через каждые пару движений ему приходилось сжимать член покрепче, заставляя себя делать глубокие, судорожные вдохи, чтобы сдержать оргазм, который был так близко. — Ты думаешь я не умирал каждый раз, сидя на твоих занятиях? — сорвано выдохнул Чимин. Ему с трудом удавалось выговаривать слова сквозь стоны - всё тело горело, балансируя на самой грани. Низкий, гортанный стон прозвучал в трубке, и Чимин вздрогнул. Он услышал громкие шлепки, затрудненное, неровное дыхание и его член болезненно запульсировал. Профессор с трудом сдерживается и осознание этого подогревало пламя внутри.

— Стыдно, — выдохнул младший. — Столько раз я приходил домой после занятий и трахал себя из-за тебя. Чертовски с-стыдно насколько сильно я хотел чувствовать твои руки на себе. Твой член внутри, который подстроил бы моё тело под себя. Хотел прямо на лекции или на перерывах. Я желал ходить по кампусу с твоей спермой, капающей из меня. Чтобы мои бёдра были липкие и мокрые от- — Где ты, чёрт возьми? — Профессор Чон внезапно перебил его - голос стал жёстким, властным, почти срывался на рычание. — А-ах? — Вопрос сбил Пака с толку, словно удар по лицу. Дыхание сбилось, а член дёрнулся в покрытой смазкой ладони. Он моргал, уставившись в экран телефона и хмуря брови, будто Чон мог каким-то образом увидеть его замешательство. — Где ты живёшь? — отчаянно переспросил мужчина. — Пожалуйста… Позволь мне приехать. Мольба заставила юношу вздрогнуть. По спине пробежала дрожь, тело само выгнулось на кровати, и в груди вспыхнул жар. Губы приоткрылись и с них сорвался тихий стон. Мозг пытался сосредоточиться на происходящем. Никакой границы просто не было. Чимин понял это только сейчас. Он думал, что они её пересекли. Черту, которую они считали реальной, на самом деле не было вовсе. Дрожащими руками и тяжело дыша, он взял телефон. Прищурившись, Пак открыл сообщения, неуверенно напечатал адрес и отправил Чону. Всего через секунду под текстом появилась надпись «прочитано». Чимин едва успел это осознать, как звонок оборвался, и тишина в комнате стала такой густой и давящей, что казалась осязаемой. Юноша сидел на кровати, член все ещё болезненно пульсировал, а каждый сантиметр кожи горел от возбуждения. Дыхание сбивалось, мысли путались, пока он снова и снова прокручивал в голове то, что только что произошло. А после он двинулся.