Живи, чувствуй, люби

— Ты сегодня молчаливее обычного. Что-то случилось, Ди? — Брай мило улыбается, попивая свой коктейль. Уже наступила ранняя весна, и уже полмесяца все выпускники готовят свой школьный вальс. Март в этом городе вообще странный, как многим кажется, слишком жаркий. Именно поэтому Дилан надел только одну толстовку, за что получил недовольство от подруги и угрозы рассказать всё Ло. Парень на это лишь отмахнулся, цокнув. Сегодня они решили встретиться в кафе, в центре города. Дилан как обычно взял кофе и мороженое, но так и не притронулся к ним. — Ничего такого, — отмахнулся он, переводя взгляд с окна на девушку. — Ты как? Расскажи что-нибудь. Раньше он не особо любил слушать чьи-то истории из жизни, так же как и не любил рассказывать о своих. Однако, раз уж они встретились, нужно поговорить, а то день пройдёт зря. Странно, ведь раньше ему было всё равно, как пройдёт его день. Брайана, прищурившись, осмотрела его. К сожалению, на лице ни у первой, ни у второго не было субтитров, поэтому понять о чём они думают невозможно. — Меня приняли на конкурс с моим танцем, который я выложила полмесяца назад в сеть. Где-то видео набрало всего тысячу просмотров, а где-то свыше миллиона. И теперь мне оплачивается поездка на конкурс, — Брай старалась говорить нейтрально, будто это и не с ней, но Дилан знал, что она счастлива, и гордился ей. — Это будет недельный отгул от школы, но вряд ли мне удастся отдохнуть. Дилан вопросительно выгнул одну бровь, давая понять, что он внимательно слушает и ждёт продолжения. — Программа, помимо моего основного танца, будет состоять из трёх этапов: импровизация, коллективная работа и выносливость. Последнее, я даже не знаю для чего нужно, в чём смысл? Если я хорошо танцую, разве важно сколько раз я отжимаюсь, и наоборот, если человек быстро бегает, не значит, что хорошо двигается. Послушав рассуждения Брай, Дилан мысленно сравнил это с реальностью и согласился с ней. — Когда ты уезжаешь? — Через два дня. — Седьмого марта, — утвердил Дилан. — Пропустишь школьное поздравление. Брай рассмеялась и ткнула того в плечо. — И слава Богу! Кто-то говорил, что это будет провал… — она замолчала, задумавшись, а после добавила: — Вы поссорились с Ло? Дилан, который наконец-то решил выпить свой кофе, остановил кружку прямо у губ, после, поставив её обратно на стол. — Нет. — Тогда, что случилось? — Она не давила, просто интересовалась, чтобы помочь. — Ничего, просто… — Брай выжидающе смотрела, вопросительно промычав. — Я его ударил. Пока ты ничего не сказала, поясню: это вышло случайно и Ло на меня не обижается. — Тогда, в чём проблема, Ди? Дилан не знал, зачем рассказал ей это, зачем доверился. И если бы на это — «в чём проблема?» — он и дальше открывал ей душу. Он не знал, почему так загнался из-за той ситуации. — Просто мне до сих пор стыдно. — А… — девушка всё равно ничего не понимала, но ответила: — Ясно. Поговори с ним, скажи, что тебя беспокоит. Или ничего не делай. — Второй вариант кажется лучше, — безразлично отозвался тот, но легкая дрожь в пальцах давала ему понять, что это не так. — Как знаешь, — Брай улыбнулась, посмотрев на время. — Ну, Ди, мне пора. Она встала со своего места, взяла сумку и, напоследок, обняла Дилана, что встал ее проводить. — Вылей своё мороженое в эспрессо, получится очень вкусно. Пока-пока, Ди, — она протянула последнюю согласную и вышла из кафе. Дилан вернулся на своё место и сделал так, как посоветовала подруга. Кофе получилось необычным и, возможно, вкусным. Он смотрел в окно, как прохожие сменяли друг друга. Солнце постепенно скрывалось за облаками, а улицы становились более серыми. Ветер поднялся, заставляя голые деревья наклоняться. Устав наблюдать за этой суетой, Дилан заказал себе какое-то блюдо, чтобы его не выгнали из кафе, и засел в телефоне, отвернувшись от окна. Спустя часа полтора он снова посмотрел в окно и, к своему удивлению, увидел снег. Быстро вбив «погода Хэнфорта», он увидел минусовую температуру. Буквально пару часов назад, когда они с Брай пришли в кафе, было около двадцати градусов. Чертыхнувшись, Дилан стал рассуждать, что ему делать. С самого утра ходил лишь один автобус раз в два часа, который он явно пропустил, надеясь дойти до дома пешком. — Идти час, — начал тихо рассуждать вслух, — на земле образуются сугробы, на такси денег нет… Сука-а… Конечно, кто ищет выход, тот всегда его найдёт, потому Дилан набрал Лололошке. — Привет, не занят? — Дилан, а где твоё «ало»? — Он точно ждал, что тот это скажет, чтобы хотя бы один раз сказать излюбленную фразу Дилана. Но тот его опередил. — Хуем по лбу не дало, — подколол Дилан. — Так ты занят? — Предатель. Нет, уже не занят. Доделал задание, в центре города сейчас. — Можешь подойти к кафе, напротив тц. — Да, конечно, — не долго думая, ответил парень. Они повесили трубку, а Дилан стал собирать свои вещи, которых было не так много: телефон. Он вышел из кафе, ожидая Ло, о чём очень пожалел, ведь на улице очень быстро похолодало, а в помещении до сих пор было включено отопление. — Дилан! Привет, — Лололошка осмотрел друга с головы до ног и обратно, после осуждающе сказал: — Ты чего такой раздетый? На улице не май месяц. — Говоришь, как твоя бабушка, — заметил Дилан, на что получил закатанные глаза. — Вообще, я не подумал как-то, днём тепло было. — Ты гулял? — Да, — ответил он и быстро добавил, поежившись: — может пойдём? — А, да, конечно, — Ло не сдвинулся с места, снимая свою куртку. — Вот, держи. Он протянул свою куртку Дилану, оставшись в своей толстовке в черно-голубую клетку. Тот смотрел на Лошку, как на идиота. — Бери. В отличии от твоей толстовки, моя с начёсом. А ещё, я на сто процентов уверен, — он приподнял худи Дилана, оголяя его торс, на что получил шлепок по руке, — что под низом у тебя ничего нет. — Придурок, — смущённо сказал парень, беря куртку. — Идём уже. Ло рассмеялся, не комментируя происходящее. — Ты сказал, что гулял, — Дилан кивнул, — с кем? Как всё прошло? — С девушкой, — видя круглые глаза парня, он добавил: — с параллели. Неплохо, думаю, как обычно. — Я уже успел испугаться, — не подумав, сказал Ло. — Чего? — тот прикусил губу. — Не то сказал, извини, — Дилан только через время улыбнулся, насмехаясь над Ло. — Эй! Уже не скрывая, он смеялся в голос, решая поиздеваться. — Я тебя понял, Ло. — Нет, всё не так. Я не то имел в виду. Я не… — Не… Кто? — более серьёзно спросил Дилан. — Не гей, — тихо сказал он, опуская взгляд. — Ясно. Вообще, я подумал, что ты намекаешь, на то что у меня не может быть девушки. Но ладно, спасибо, что признался, — подумав, он добавил: — гитара. — Чего? — Ужас, Ло, сам заставляешь меня в тик-токе сидеть, а таких банальных вещей не знаешь! — наигранно-сердито сказал Дилан. — Гетеро — гитара. — Ааа, — понимающе тянет Ло, но второй смотрит с сомнением. — Получается гей — это укулеле? Дилан от такого абсурда задумался, не в силах смеяться в голос, он опустился на корточки, вдыхая воздух, хрипя. Ло сначала испугался, думая, что тому плохо, а после услышал прерывистый смех. — Ну что не так? — поджимая губы, спросил парень. — Ничего, Ло, ничего, — Дилан думал, что успокоился, но его накрыла новая волна смеха. На это Лололошка не сдержался и не сильно ударил его в плечо, приводя того в чувства. — На досуге погугли кто это. — Кстати, на счёт тик-тока, — почему-то Дилану не понравилось это начало. — Я пару трендов нашёл, — он сделал короткую паузу. — Снимем? Дилан кивнул и уютно укутался в куртку друга, как воробушек. Они оба шли в конверсах по только появившимся сугробам, что превращались в грязь. Карманы у толстовки Ло отсутствовали, поэтому он сильнее натягивал рукава, иногда грея руки дыхание. — Не будь придурком и надень капюшон, — с этими словами Дилан натянул капюшон клетчатого худи на голову друга, получая, то ли злобный, то ли благородный взгляд. — Ты мне ещё руки погрей, — саркастично сказал Ло, демонстрируя ладони. Брать Дилана на слабо не стоит. Он тут же вытаскивает свою руку из кармана, беря холодную ладонь друга. Изогнув бровь, дескать, доволен ли тот, парень продолжил идти, волоча за собой Лололошку. Когда резкий снегопад усилился, и даже куртка не грела, они решили, что зайдут к тёте Дилана, что жила не далеко от центра. Гулять, конечно, хорошо, но превращать Ло в сосульку не хотелось. Парень быстро набрал номер квартиры на домофоне, до сих пор держа Ло за руку, не замечая, как у того покраснели уши и щёки, — вероятно, от мороза. — Здравствуйте, — серьёзный женский голос, заставил Ло сглотнуть. — Тёть Лена, добрый вечер, это Дилан, я с другом, можно мы зайдём? — быстро проговорил парень, нервно поглаживая руку друга. Елена ничего не ответила, но дверь подъезда открылась. Переглянувшись, парни зашли в квартиру. Ло сначала немного трясло от холода на улице, а теперь от резкого контраста температур. Поднявшись на пятый этаж, Дилан постучался. Дверь открылась довольно быстро, вероятно, их уже ждали. — Здравствуйте, — поздоровался Ло, улыбаясь. Женщина придирчиво осмотрела его, а потом и Дилана, на что тот, быстро отдёрнул свою руку, которая до этого держала Ло. — Проходите, — сказала она, отходя с прохода. Парни молча вошли в квартиру, ощущая напряжение. — Ну не стойте, раздевайтесь, обувь снимайте. Я пока чайник поставлю, бедолаги. Она сказала это мягче, чем могло казаться. Проходя мимо парней, Лена провела рукой по щеке и шее Дилана, оценивая степень обморожения. — Ну и буран, а, — донесся голос из кухни. — Вы останетесь переночевать, — непонятно был ли это вопрос или утверждение. Парни сели на уютный диван, разместившись на разных его концах, наблюдая за женщиной возле раковины. Квартира была в виде студии: в одной комнате и спальня, и кухня, и балкон, отделявшиеся стеной посередине. Поэтому ребятам пришлось разместиться на, вероятно, спальном месте. — Тут есть ещё одна комната, с одной кроватью. Если хотите, кто-то может спать на полу, — она, помешивая кофе в турке, оглянулась на них, удивлённо вскинув брови. — Чего вы такие напряжённые? Елена выключила огонь, разлила по кружкам кипяток, стоявшим на столе, возле стены, и поставила вазочку с конфетами, заварку и сахар. Придвинув стул, она положила голову на свою ладонь, наблюдая за парнями. Те мялись, не зная, что делать. — Ну хватит, а. Че вы так боитесь-то. — по-деловому расстроенно сказала дама. — Извините, не привычно просто, — виновато прикусил губу Ло, придвигаясь ближе к столу, стараясь не касаться Дилана. — Тебя, кстати, как зовут? — улыбнулась, она взяла того за руку, поглаживая. — Лололошка. Елена даже не удивилась странному имени, лишь кивнула, принимая к сведению. Они чуть разговорились, пили чай, ели сладкое, даже Дилан иногда вставлял слова или колкости по отношению к Ло, на что женщина хихикала. Когда же Лололошка попросил показать, где туалет, и ушёл, Елена шёпотом сказала, наклоняясь ближе к Дилану: — Это твой парень? — тихо спросила она, поглядывая на дверь ванной. — Нет, — коротко ответил тот. — Жаль, — отодвинувшись, произнесла она, чуть обречённо вздыхая. — Мне показалось вы хорошо смотритесь, — она улыбнулась, не ожидая комментария на своё высказывание. — Он не гей, — пробубнил себе под нос Дилан, не смотря на тётю. Та тепло улыбнулась, кладя ладонь ему на плечо. Именно в этот момент в груди что-то сжалось. — По нему и не скажешь, — на вопросительный взгляд, она пояснила, хмыкнув: — Он же голубой. Я уверена, что во всём. Дилан прыснул от смеха, понимая, что та намекает на расцветку его джинс, толстовки и шарфа, а также, возможно, и глаз, если успела их рассмотреть. — А я негр тогда? — решил подыграть ей, откидываясь на спинку дивана. — Голубой и чёрный, — задумчиво проговорила она. — Красиво звучит. Что в этом красивого Дилан так и не понял. Он никогда не видел подобного сочетания цветов. Ну знаете, он видел чёрный с синим или голубой с серым, по типу непонятных картинок интернете, а именно такое сочетание ярко небесного и просто черного — никогда. Когда Ло вернулся, Елена предложила посмотреть им кино. Несмотря, на то, что ей завтра на работу утром, — хотя с такой метелью она точно останется дома, — женщина просидела с парнями почти до трёх ночи. — Вы же останетесь на завтрак? — тихо спрашивает она, видя, как Ло клюёт носом и почти сопит в подушку. Получив положительный кивок, она продолжила: — Дилан, тебе же до сих пор нравится тартар? После положительного угуканья разговор закончился. Они ещё немного посидели, и Елена ушла к себе в комнату, оставляя парней одних. Дилан скосил взгляд на Ло, который почти упал с кровати. С самого начала он лёг на край, чтобы никому не мешать, и когда уснул, стал скатываться с постели. На это Дилану пришлось встать со своей половины кровати, обойти её и толкнуть Ло с края на середину, а только потом лечь, укрывшись мягким одеялом. *** Дилан уже не спал, когда тётя приоткрыла дверь, дабы посмотреть, спят они или нет. Он даже не понял от чего проснулся; то ли от резкого холода, что пошёл по ногам, то ли от звуков в коридоре. Но он точно знал, что раннее зимнее утро — худшее, что можно было придумать. Холодно. Вся комната серо-синяя. А из-под одеяла, — которого не оказалось, — вылазить не хочется. Продолжать бы валяться в тёплой кроватке, свернувшись калачиком на боку, не просыпаясь, примерно, до лета. Наконец он разлепил глаза, перевернувшись на спину. Осмотрев пространство, Дилан понял, что одеяло благополучно потерял. Точнее одно лохматое существо скинуло свой плед на пол, забирая его у Дилана. Лололошка лежал на краю кровати, свесив одну ногу, раскинув руки в стороны. Ему не хватало только рот открыть и начать пускать слюни, ведь одеяло, в котором он запутался, создавало именно такое впечатление. Не удержавшись, Дилан решил, что справедливость должна восторжествовать. Если он не может заморозить Ло, то может его неприятно разбудить. Он вытянул одну ногу в сторону, прицеливаясь, согнул её в колене, а после со всего размаху пнул Ло в бедро. Тот перекрутился, ещё больше застревая в клубке из простыни и одеял, упал с неприятным глухим стуком. — Эй! Гнездо, — а именно кудрявая макушка, — выглядывало из-за укрытия, в виде кровати. Ло сел, злобно смотря исподлобья. Он нахмурился, когда друг подозрительно расслабился на полу, ухмыльнувшись. Но вот почему тот улыбался, Дилан понял только, когда в него полетела подушка. Прямо в лицо, со всей силы. От удивления глаза чуть не выпали. А вот Ло было смешно. Недолго, правда. — Ну держись! Месть наступила быстро в двойном размере, в виде уже двух подушек, от которых, к сожалению Дилана, парень увернулся. Когда же Лошка встал, чтобы напасть, прицеливаясь и готовясь кидать оружие, в комнату вошла тётя. Именно в тот момент Дилан пригнулся, а подушка попала в Елену. — Это что такое? — удивлённо спросила она, а после, смерив их суровым взглядом, рассмеялась, беря подушку. Она не кидала её, а просто подбежала и начала бить ею ребят по плечам, чтобы сильно не навредить. Они стали защищаться от её ударов, но женщина оказалась сильнее, что подтвердили сбитое дыхание и лохматый вид парней. А вот Елена выглядела точно не как женщина, которая только что побывала на бою подушками. — Ваша задача сейчас: привести себя в порядок, а потом прибрать здесь, — сказала она, кладя подушку рядом, разгладив её. — Есть! — Выкрикнул Ло, приложив одну руку к виску, а вторую — на макушку. Дилан дал ему подзатыльник. — Да, за что?! — К пустой голове руку не прикладывают, — спокойно объяснил тот. — Но я же положил ладонь сверху! Дилан кулаком постучал Ло по голове. — Слышишь звук? Дуб дубом. Ни одна ладонь не исправит. Он не видел, что его тётя закатила глаза, но видел, как это сделал Ло, собирающийся дать ему щелбан. На что Дилан ткнул его в рёбра, заставляя согнуться. — Один ноль, в мою пользу, — сказал он, спускаясь с кровати, идя в ванную. Дилан умывался, стоя на холодном кафеле. Он слышал скворчащие звуки и приятные запахи с кухни, от чего живот перевернулся, начиная урчать. Он зашёл в ванную кабинку и вывернул кран, решая освежиться. Иногда темно-синяя плитка, свет из окна, скрываемый голубыми жалюзи, и капли, шумно стекающие вниз, напоминали о том, что сейчас зима и момент сейчас — никогда не повторится. Солнце скрылось, что можно было отметить лишь по серому освещению в комнате, но Дилан не заметил. Он был настолько погружён в себя, что просто думал. Думал о матери, которая в детстве готовила ему то, что он любит; покупала ему самые лучшие вещи, самые вкусные сладости, самое большое ведро попкорна, которое он не съедал даже наполовину. О ней, которая была готова на всё ради сына. Она любила его. Думал о маме, которую видел только когда ей было надо. Она появлялась поздно, но он знал, как та выглядит. Какая красивая она была, без синяков под глазами, без наполовину выпавших волос. Его мама была хорошей женщиной, покупала, что Дилан хотел, давала, что ему нужно, но никогда — в чём нуждался. Мать — человек, которого он уже не любил. Он взрослый Дилан, не нуждается в её поддержке, мнение, принятие. От этой женщины осталось только «Ма». «Ма, приготовь», «Ма, дай денег». А со временем Дилан даже перестал просить. Зарабатывал самостоятельно, покупал вещи тоже. Готовить она правда не перестала, в холодильнике всегда была еда на несколько дней. И не ясно делает она это из-за «любви» к сыну или потому что надо. С каждой мыслью темнота вокруг всё больше сгущалась и ощущалась почти физически, давя на лёгкие, обжигая тело. Он не испытывал боль или раздражения, ему вообще было плевать. Он не чувствовал ничего. — Дилан! В ванную вбежал Ло, на секунду оробев, он дотронулся до Дилана. Тот был как лёд. Холодный. Не реагировал на прикосновения и был пустым. Лололошка тут же выкрутил воду на тёплую, чтобы отогреть парня, накинув сверху ещё и полотенце. Он зашёл к нему в кабинку, держа за плечи, потряхивая. Сейчас было важно, чтобы Дилан остался в сознании. Ло что-то говорил, поглаживал его по телу, пытаясь отогреть, ведь вода нагревалась ужасно долго. Вспомнив несколько советов из интернета, Ло снял душевую лейку и усадил Дилана на дне кабинки. Ещё тёплой водой он поливал спину, голову, ключицы, грудь Дилана, избегая конечностей рук и ног. Он не сильно активно, но бережно и настойчиво растирал его тело, чтобы отогреть. Когда вода не поднялась выше двадцати двух градусов, Ло выключил её. Он быстро убрал мокрое полотенце, заменяя сухим, и потянул Дилана из кабинки. Он прислушался к чужому дыханию и приложил пальцы к пульсу на шее. Когда риск обморока снизился, Лололошка одной рукой сбросил на пол подушки возле батареи и усадил туда Дилана, накинув толстое одеяло и плед сверху. Он не знал, где у Елены находится спирт, поэтому включил кипятиться воду в чайнике, ища что-то, из чего можно сделать грелку. Найдя только пластиковую бутылку, Ло разбавил в ней холодную и горячую воду, получая нужной температуры. Дилан уже пришёл в себя, ощущая подрагивание всего тела и судороги. Он смутно помнил, как холод начал обволакивать его, но сейчас последствия он ощущает очень ярко. Ло сидит рядом, прижимая к грудной клетке грелку и следя, чтобы с ним было всё в порядке, и он резко не потерял сознание. — Ло, — тихим и охрипшим голосом он обратил к другу. Тот с надеждой посмотрел на него, хотя Дилан этого не видел, опустив взгляд в пол, — я хочу спать. Ло тяжело вздохнул и пододвинулся ближе, обнимая парня за плечи и кладя его голову себе на плечо, слушая ритм дыхания и сердцебиение. — Нельзя, Дилан, нельзя, — тихо сообщал он. — Говори со мной, Ди, прошу. Всё будет хорошо. — Ло, — всё таким же тоном говорил он. — спасибо. — Ты что прощаешься со мной? Не смей, Дилан, — нервно смеясь, шептал. Услыша поворачивающийся в замке ключ и входящую в помещение женщину, Ло, срываясь на истерику, позвал её, крича охрипшим голосом: — Тётя Лена, пожалуйста, скорее, вызовите скорую! *** Дилан не помнил как отключался, как его увозили, как долго находился в больнице, а потом ещё и продолжал лечение дома. Конечно, Ло преувеличил, вызывая скорую из-за переохлаждения, однако парню всё равно пришлось там задержаться. Во первых, из-за ангины, которой он от кого-то заразился, а после усугубил своё состояние в холодном душе. Во вторых, его допрашивали, зачем он стоял в холодном душе и не отвечал, когда его звал друг. И даже тогда мать к нему не пришла. Зато Брай навещала и это разбавляло скучные дни. Кстати, он поздравил её с восьмым марта, хоть и по переписке. Оказалось, что она заняла первое место, но не радовалась ему. — Та девушка должна была выиграть, но подвернула ногу, — рассказывала она, сидя у Дилана на кухне. — Ты в этом не виновата, — еле слышно говорил он. — Я знаю, но… просто это кажется неправильным. Она опустила голову на руки, разлёгшись на столе. В тот момент Дилан погладил её по волосам, дабы успокоить. С Лололошкой они не общались с того дня у тёти Лены. Он даже не заходил проведать его. *** В школу Дилан вернулся, как раз перед пробными экзаменами. Он был не глупым, поэтому весь свой больничный готовился, смотря видео в интернете и решая задачи. Большое внимание пришлось уделить русскому языку. Ну в самом деле, Дилан же не гуманитарий! Так же эти недели он много кодировал, получая неплохой заработок. По возвращению в школу Дилан понял, что за весь день не видел Ло. Конечно, это был пробник, но неужели тот настолько уверен в своих силах и знаниях, что не пришёл? Всё разъяснилось, когда, сидя за своей партой, парень увидел приближающегося Эбардо. — А че ты не со своей красавицей? — тот хитро поиграл бровями, явно насмехаясь. — А я перед тобой отчитываться должен? — без злобы ответил Ди, получая фырканье от собеседника. — Как так вышло, что ты променял Вилку на стриптизершу? — Эо говорил уверенно и с обвинением. От такого высказывания у Дилана глаза на лоб полезли. Он кожей чувствовал яд от этих слов и прозвищ. А ещё это звучало так, будто Дилан уже с кем-то потрахался. — Что? — как бы он не хотел не продолжать этот диалог — его нужно довести до конца. Эо недовольно цыкнул: — Не строй из себя дурака, Дилан, — он протягивал гласные, делая акцент на имени. — Ты, педик, и даже не думай, что после видео с девушкой, это изменится. Дилан только сейчас понял, о чём тот говорил: пару дней назад Брай попросила снять тренд с ним, чтобы какой-то парень приревновал её. Суть заключалась в том, что она расцелует накрашенными губами его лицо, оставляя следы, а после они как бы должны поцеловаться в губы — на самом деле это был просто чмок. Парень не знал смеяться ему или продолжать строить дурака, а лучше вообще наброситься на того, за оскорбления, которые он адресовал его друзьям, но этот вопрос решился быстро. — Твоя Вилка в медпункте, — бросил Эбардо, беря рюкзак и выходя с кабинета. — Что?! — Дилан мгновенно пришёл в себя. *** — Ты придурок, Лоло, — сказал парень, сидя на соседней койке в медкабинете. — Я же прям виноват в этом, да, Диди? — хмурился Ло. Он сидел, опустив голову, будто провинился, и теребил ткань клетчатого свитера, опустив руки на штаны. Которые, кстати, были с бледными звёздами по периметру. Видимо Ло сделал их сам, нарисовав хлоркой по чёрной ткани. Дилан встаёт со своего места, подходя ближе к другу, заставляя посмотреть на себя. Он молча тычет пальцем в грудь парня, и, когда тот опускает взгляд, даёт ему по вздёрнутому носу указательным пальцем. — Эй! — возмущается тот, хватая руку, которой его подловили. — За что? — обиженно бурчит. — Просто так, — безразлично отзывается Дилан. — Свитер классный, жалко его. — То есть свитер тебя беспокоит, а состояние друга — нет? Вот так вот, да? — Я вижу, что всё в порядке. Сказал Дилан и вспомнил, что Ло его ни разу не навестил тогда. Может у него было такое же мнение? Тогда не за что его винить. Он присаживается рядом, складывая ноги по-турецки, и разглядывает Лололошку. По его же словам, тот переволновался из-за чего у него пошла кровь из носа. Он опирался о стену, — уже по словам врача, — и был в предъобморочном состоянии. Возможно дело в давлении. Дилан в этом не очень разбирался. Но в напоминание о недавнем инциденте служило пятно на свитере. Свитере в бело-синюю крупную клетку, и именно на белой пряже стеклись тёмно-бордовые капли. — Как ты себя чувствуешь? — Это я должен спрашивать. *** На свою смерть, по словам Ло, они напрочь решили отказаться приходить в базовых школьных вещах. На самом деле Дилану было всё равно в чём идти, но друг сказал, что это кощунство быть на выпускном в одежде, которую носишь всегда. Так что, начиная с семи утра, — когда мероприятие в девять, а идти от дома до школы десять минут, — Ло уже дрочил на Дилана телефон звонками и сообщениями. Интересно, если бы они были в веке так девятнадцатом, при Александре Втором, и отправили голубиную почту, Ло бы устроил апокалипсис или заставил птицу склевать всё в квартире? А Дилан бы смог поймать птицу и приготовить из неё завтрак? Жаль, что из голубей не делаются голубцы. А ещё лучше тартар. Так вот. Дилан — не Лололошка, и не стал вечером гладить все вещи, поэтому Ло как хороший друг решил разбудить его пораньше. Конечно, тот не слышал сколько раз Дилан уже зевнул и от невнимательности чуть не сжёг рубашку, забыв поменять температуру на утюге. После этого, конечно, по всем законам, Дилан проклинал Ло на хорошо известными русскими словами. И вот он уже стоит возле зеркала и закрашивает свои недостатки, забрав необходимые предметы из маминой косметички. Выходило так себе, но он старался. Также он решил уложить свои волосы гелем, но боялся переборщить, однако вышло всё равно хорошо. Перед выходом он не забыл надеть солнцезащитные очки серого цвета. Это была инициатива Ло, по его словам, так они будут выделяться, хотя Дилан подумал, что тот просто хочет парно одеться. Только вот со всеми этими заготовками Дилан опоздал на встречу с Ло. А тот уже ждал его, между прочим. — Прости, Лоло, я… — Дилан, подбежав к подъезду, пытался отдышаться, а после посмотрел на друга. — Ты злишься? — недоумённо поднимает бровь. Тот, тяжело вздохнув, разглаживает своё выражение лица. — Нет, Диди, всё в порядке, — он улыбнулся и пошёл вперёд. — Догоняй. Пока они молча шли, Дилан от скуки рассматривал друга. Уж лучше изучать в чём тот идёт на выпускной, чем улицу, которую он проходил все одиннадцать лет школы, — фактически девять, так как первые два года его возила мама. Ло был одет в классическую белую рубашку, но привлекало другое — приталенная жилетка в сине-голубую клетку, которая идеально смотрелась на подкаченном теле друга. Особенно со спины его тонкая талия выделялась ещё больше, а плечи казались шире. Чем это Ло занимается, что имеет такую фигуру? Опуская взгляд ниже, на пояс, он замечает ещё один клетчатый атрибут, а именно галстук, повязанный в качестве ремня. Сейчас же Дилан был благодарен Ло, за то что тот сказал надеть ему очки. Ведь он мог бессовестно разглядывать ягодицы и бёдра парня. На самом деле он просто оценивал его образ. Например, на нём были брюки трубы, что очень расстраивало, ведь те скрывали худые, — но может уже и нет, — ноги. Также эта посадка создавала иллюзию удлинения роста. Как-то долго по меркам дилан-я-натурал-а-вовсе-не-гей он пялился на пятую точку друга. Поэтому он снова поднял взгляд выше, рассматривая причёску парня. Тоже уложенные гелем кудри, только у того они были более аккуратными, в отличии от попытки Дилана. Он изучал затылок Ло, прожигая его, выбившаяся кудряшка забавно прыгала на шее парня. Придя за полчаса до начала, Дилан удивился количеству людей во дворе школы. Ещё целых тридцать минут, что им тут надо. Но делать нечего, так что парню пришлось идти за другом, который выделялся во всей этой чёрно-белой массе. Подойдя к своему классу, они продолжали молча изучать окружение. Именно в тот момент Дилан заметил подругу. — Брай! — позвал он из толпы и пошёл в её сторону. — Прекрасно выглядишь. — Спасибо, Дилан, — она изучающе осмотрела его. — Ты не в повседневном и не как все. Необычно, уважаю, — сказала она, поправляя складки на своём платье в зоне живота, прикрывая его, но продолжила улыбаться. Из все общей толпы людей Дилан выделил всего нескольких человек: Лололошку в голубом, Брайану в красном, — себя он не посчитал, — и девушку с длинными красно-розовыми волосами, собранными в косичку, челка штрихкод, а передние пряди выпущены. Сама же девушка с тонкой талией и большой грудью была одета в классические рубашку с галстуком и юбку карандаш, а в руках держала пиджак. — Ох, Дилан, — отвлекает его девушка. — Ты пытался накраситься? — она приблизила руку к его лицу и провела по щеке пальцем, усмехаясь. — Сильно плохо? — спрашивает и чешет неловко затылок, выдавливая подобие улыбки. — Подойди к той девушке в косплее Макимы, — на недоумённый взгляд она пояснила: — Девушке, на которую ты пялился. Она занимается косплеем и наверняка взяла с собой косметичку. Дилан кивнул, не понимая зачем ему это надо. Он подошёл к девушке, а та в свою очередь смотрела на него с смешком. — Меня Брай отправила, просила… — он смотрит, как та переводит взгляд на девушку в красном платье. — Чтобы я тебе тон выровняла? — улыбаясь, говорит она. Дилан кивает. — Пойдём тогда в сторону, — она берет его под руку и уводит дальше от толпы. Усаживая его на ступеньках неподалёку от основной массы людей, девушка рылась в своей сумочке, доставая салфетки и базовую косметичку. Когда та подняла его лицо, чтобы вытереть недочёты, Дилан заметил жёлтые линзы у девушки. — Меня Клео зовут, можешь не отвечать пока-что, — она крутила его лицо в стороны, а после взяла спонж, нанося консилер. — Ты очень красивый, — без стеснения прямо говорит, а Дилан слушает. — После линейки нас всех выпускников хотят отвезти на банкет и сфотографировать на память. Она проводит кисточкой по носу, а после берёт помаду. Смеётся, когда видит хмурый взгляд парня. — Это нежный оттенок, его почти не видно будет, а то выглядишь как труп. Ты из дома не выходишь, видимо, — она наносит его на губы и щёки, растирая. После пяти минут мейкапа Клео отходит в сторону, осматривая свою работу. Затем поднимает его со ступенек и ведёт к своему классу, так как он находился ближе, а директор уже начал свою речь. — Ло с тебя взгляд не сводит, — шепчет девушка, когда мероприятие началось. Дилан тут же оборачивается к своему классу, замечая друга сразу же, цепляясь за него взглядом. Из-за темных очков в синей оправе, которые тот носит с седьмого класса, не видно куда конкретно он смотрит. Но видно, как странно смотрят на него: несколько одноклассников брезгливо отходят в сторону, а родители хмуро наблюдают. Вернувшись взглядом к Клео, Дилан вопросительно поднял бровь, а та выдала: — На тебя вообще почти каждый смотрит. Ты выглядишь, как… — она задумалась выбирая синоним к своему слову, остановившись на: — сексуальная бомба. Мне кажется у многих на тебя течёт и встаёт, — она подмигнула, а рядом отчётливо кто-то изобразил подобие блевоты на её слова, та похихикала в кулак. Вспоминая, что сегодня Дилан надел черный лонгслив, белую рубашку, поверх которой был большой однотонный свитер и обычные классические штаны, он не понимал, чем всех так привлёк. Да, конечно, он добавил пару аксессуаров: три цепочки разной длины на шею, браслеты на обе руки и часы, кольца почти на каждый палец, иногда по два на один, а также прикрепил к брюкам тонкие цепи по обе стороны. Уши у него проколоты давно и ногти с черным покрытием — тоже. — Слово предоставляется выпускникам школы, — директор улыбается, а она экране появляются фотографии с будней учёбы. Пока кто-то выходил на порог школы по ступенькам, говоря пожелания друзьям и благодарности учителям, картинки сменялись друг за другом. Дилан во всё не особо вникал, ему вообще всё равно было, до того момента, как в толпе он не увидел мать. Тихо выругавшись, он снова посмотрел на выступающих, именно тогда вышел Эбардо. Что он может сказать про школу. — Здравствуйте, это последний день, когда я могу всё высказать. Во-первых: школа — это полное дерьмо, во-вторых: каждый здесь кусок говна, — в толпе послышались смешки и тяжелые вздохи. Никто, кроме таких же задир, как Эо не соглашался с его словами. — Самый большой кусок дерьмеца — это ты, Эо! — не сдержался и крикнул Дилан, не желая слушать этот высер. Люди вокруг издали какие-то согласные звуки. Но тот наоборот больше заулыбался. — А в-третьих: я ненавижу пидоров, — говорит он, а на экране появляются фотографии, где Дилан и Ло целуются. Очевидная нейросеть. А фотографии продолжают показываться: вот они лежат друг на друге без одежды, вот целуются, вот заблюренные гениталии. Лицо можно было угадать только на единичных фотографиях, на половине просто похожие волосы. Но людям этого хватило, чтобы брезгливо фукать, а многим визжать от отвращения. Но Дилан смотрел на Ло, который с опаской переводил взгляд с него на его мать, что выдавала сто процентов гнева и ненависти. Слайд шоу выключили и, успокоив людей, продолжили вести программу. Однако в это время его вытянули из толпы, беря за локоть. — Так я и знала! — верещала женщина, пылая огнём. Она увела его за ворота школы и только потом продолжила: — Так и знала, что этот на тебя плохо влияет. Вот стоишь передо мной накрашенный! И весь в кольцах, браслетах и серёжках. Это он тебя этому научил, да?! По нему же сразу видно — голубой! — она кричала, не давая и слова сказать сыну. — Как ты мог вообще?! — Прекрати, — собирая всё спокойствие, сказал Дилан тихо, — Это же монтаж на фото, как ты не понимаешь? Она сурово смотрит, а после снова кричит на сына: какой тот неблагодарный, что спит с мужиком, какой он ужасный сын. А он терпит, а она всё кричит оскорбления. Дилан даёт ей слабую пощёчину. — Надо было тебя сразу переводить, когда этот педик заявлялся на пороге нашего дома в течение твоего больничного, — уже тише говорит она, проговаривая каждое слово. — Что? Лололошка приходил? — Приходил! И писал, а я заблокировала его номер. Он даже пытался попасть к тебе через окно, но ты тогда был в душе, а я порядок наводила. Какая мерзость!.. — тянет она, потирая щёку. — Как вы такие вообще на свете живёте?! Лучше бы ты такой и вовсе не рождался, — она замолкает на секунду, а потом говорит: — членосос. Терпеть подобные оскорбления в школе привычка, но слышать такое от матери — женщины, которая воспитывает и первое время любит, — невыносимо. В глазах собираются слёзы, а в горле ком. Белый шум вокруг, виски бьёт звоном, а мир плывёт. Потом он чувствует боль. Не только моральную, но и физическую. Мать со всей силы бьёт его по лицу. Он чувствует это. Чувствует, как от пощёчины пылает лицо, как из носа стекает кровь, а ладонь иногда попадает по губам, царапая. — Мерзость! Мерзость! Мерзость! — повторяет мать, продолжая бить с большей яростью. А Дилан продолжает терпеть. Он чувствует, как по телу растекается ненависть к себе. Ненависть, за то что сегодня он заглядывался на Ло. Ненависть, за то что открывался тому. За то что позволял тому обнимать себя и трепать за волосы. Ненависть к Ло, за то что тот показал ему добро и сказал, что Дилан заслуживает счастья. Удары прекращаются быстрее, чем обычно. Парень открывает глаза и видит перед собой кудрявый затылок. — Перестаньте! Он уже весь в крови, как вы можете… — говорит Ло, — Как я могу! Как я могу?! — она выделяет голосом местоимение и продолжает: — Да таких как вы вообще существовать не должно! Ло хочет замахнуться на женщину, но Дилан перехватил его руку. — Не надо, Лололошка, — тот удивлённо вскидывает брови. Он впервые назвал его полным именем. Ло опускает руку, а женщина говорит: — Ты, — она смотрит на Дилана, — здесь больше не появишься. Я отправляю тебя к врачу. Голубизну лечить надо.