Живи, чувствуй, люби

*** — Твоё обещание должно быть в силе, — сказал Ло, когда они в тишине шли на остановку. — Держись подальше от меня и моей мамы, — так он называл Бетси. Дилан тогда кивнул, решая, что на длинный разговор сил нет. *** Противный будильник прозвенел в семь двадцать, оповещая о подъеме. Дилан еле открыл глаза, растирая заспанное лицо ладонями. За окном было еще темно, но скоро должен прийти рассвет. Это давало понять, что зима близко — солнце поднималось позже. Не желая покидать теплую кровать, он, нехотя откинув одеяло, отправился к шкафу, где взял вещи и полотенце, с чем отправился в ванную комнату. Прохладные струйки воды смывали мороки сна, отлично для перезагрузки перед учебным днем. После душа парень собрал конспекты в сумку и побрел в нужное здание кампуса, попивая воду из бутылки. Завтракать не хотелось, даже пить давалось с трудом. Его не первый день тревожили странные кошмары. Тревожные сны больше походили на перемотку прошедших моментов жизни, в которых фигуриловал Ло. И везде он был с непривычно яростным выражением лица. Будто через сон желал нагнать страх. Но сегодня приснившееся отличалось особым трепетом. Будто он парил в воздухе, а не ходил по земле рядом с Ло. Он помнил солнце освещающее сдерженную улыбку, приятные волнистые волосы. Но под конец сладкого легкого сна, заглядевшись в глаза, Дилан увидел в них новую нотку гнева и.. презрения? Пока он вспоминал ночь, уже добрался до здания с аудиториями и поднимался по лестнице на второй этаж. В восемь началась первая пара. Руки на автомате делали пометки в общей тетради, в то время как мысли находились совсем не на лекции. Он смотрел в два голубых неба, которые тогда еще не затянули дождевые тучи. Глаза начинали слипаться от мыслей о кровати и Ло из снов. Хотелось встать и уйти из душного кабинета, но он дожидался звонка с полутора часового занятия. День подошёл к концу стремительно, когда закончилась последняя пара; на улице покрапывала легкая морось, но стоило Дилану пойти в общежитие, как хлынул настощий ливень. Тяжелые капли били по коже, волосы намокли и болтались сосульками, отпускающими воду. Он безэмоционально стоял посреди сломанной остановки, чувствуя всю свою никчёмность. Вода стекала по лицу и шее, ветер, иногда задувавший через хлипкие стенки, холодил кожу, пробирая до костей. Дилан иногда вздрагивал. Что-то подсказывало, что автобус задерживается непозволительно сильно. Оно и понятно, если бы дорога и тротуар были на одном уровне, Дилан бы уже по самые щиколотки стоял в воде. Проследив взглядом, он понимает, что стоки для таких случаев, забиты листьями, ветками и грязью. — Поздняя осень — худшее, что можно придумать, — проворчал он, кутаясь в толстовку. Тут он замечает, что к остановке выруливает знакомая машина. Видел её пару раз. Брендон остановился с идеальной точностью лицом к лицу с Диланом, не заглушая мотор. — Воу, красавчик, подвезти? — блондин подмигнул, пока Дилан открывал пассажирскую дверь спереди, закатывая глаза. — Сейчас я больше мокрая псина, чем секси-бой из дорам. — Не поспоришь, — усмехнулся водитель, выруливая в сторону общежития. — Чед сказал, что бы я тебя забрал, ведь твой автобус пошёл ко дну. — Как милосердно с его стороны, — отвечает, глядя на стекло, по которому стекают сильным потоком капли. В комнате он высушился и переоделся, благо соседей (по мимо Брендона) еще не было. Как выяснилось у Дилана сегодня меньше всех пар, а Чед, каким-то образом узнавший о чп с автобусом, попросил Брендона заехать за ним, раз его планы с подружкой накрылись. Когда он собирался отправится в магазин за едой, на электронную почту пришел заказ на новые коды. Радость работы затмила потребность в пище, и он принялся за дело. Фамилия заказчика заставила вздрогнуть, хоть имя и отчество были другие. Дилан вспомнил тяжелые ладони, что толкнули в грудь, заставляя упасть на лопатки на бетонный пол гаража. А потом те же сильные руки, поднимающие за воротник футболки. Ему было всего двенадцать, когда его впервые избил новый ухажер мамы. По спине пробежал холодок от воспоминания ледянных материнских глаз дома, когда побитый сын пришел в синяках и ссадинах, из носа текла кровь, светлая футболка была испорчена алыми следами и грязью. Тяжело вздохнув, уже без былого энтузиазма начал составлять коды, погружаясь в поставленную задачу. Он проснулся от чьих-то прикосновений. Оказалось это всего лишь Брендон, обеспокоенный состоянием товарища, пытался разбудить Дилана. –Э-эй. Проснись, все в порядке? Он быстро присел, стирая тыльной стороной запястья слезы на щеках. В носу был металлический запах крови, а сердце бешено колотилось. Снова кошмары. Только теперь в комнате, пропахшей запчастями и машинным маслом, стоял еще один человек. Его нежная улыбка приводила в ужас, а холодные глаза заставляли замирать сердце, между ударами отчима. Который с ненавистью выплевывал грубые ругательства от «выродок» до «никчемный пидорас». Отдышавшись, он смог поднять глаза на трех своих друзей. Чед и Брендон смотрели с неприкрытым беспокойством. В то время как Карл был больше задумчивым. Через несколько минут, первый прервал тишину. — У тебя уже не первую неделю кошмары. — сказал он настолько очевидную правду. Чед потер подбородок, смотря пристальным взглядом в глаза парня. — Обьяснишь? –Нет. — Дилан поднялся и решительно поплелся в ванную, чтобы умыться и смыть запекшуюся кровь от ударов несколько лет назад. Ему безумно хотелось выколоть глаза, чтобы не видеть этого взгляда Ло, который преследует из сна в сон. Утро началось намного раньше, потому что сон не шел и Дилан не стал себя мучить, пролеживаясь в кровати. Он оделся и пошел на раннюю прогулку вокруг кампуса и по близлежащим улицам. Зашел в круглосуточный гастроном и купил перекусить, потому что от голода уже начало нехило тошнить. Обошелся сытной булочкой и вишневым соком. Именно сейчас в его голове всплывали события октябрьской вечеринки. Становилось не по себе. Он вспоминал мерзкие руки, блуждающие по бедру Ло, та бездейственность, не вяжущаяся с испуганными глазами. можно долго копаться в вопросах, придумывать ответы и строить предположения. Хочется просто услышать правду, но в действительности этого добиться нереально. Поэтому чуть поникнув, он отправился обратно в общагу за вещами для учебы. День был снова не отличающимся от прошлых. Несколько пар, на которых он то спал, то думал о подработке, то просто придумывал как развлечь мысли, обед перед последним занятием и наконец-то пойти в общагу в свою комнату. Дверь была не заперта, Дилан зашел внутрь. На диване сидели все его соседи и что-то бурно обсуждали, но резко замолкли при его появлении. Чед первым опомнился и поднялся с места, не подходя близко. — Дружище, с днем рождения. — Брендон и Карл тоже позравили его. — у нас есть план на вечер. Надеюсь ты свободен? — после нерешительного кивка парня, продолжил. — просто тухнуть весь день не вариант в днюху. Сегодня у нас прогулка и мини вечеринка. Бухло уже купили. — понизив голос, Чед пролепетал последнее предложение, подмигивая, на что Дилан только больше нахмурился. — Даже не знаю, может просто ляжем спать вечером и все. Неодобрительные возгласы посыпались один за другим. Что ж, не отказываться же отличной возможности забыться мыслями и уснуть в беспамятстве. Они собрались и через пол часа отправились прочь из здания, попутно обсуждая предстоящие семестровые экзамены и рассказывая кто с какого курса, направления. Дилану было не очень интересно, слушая ребят в полуха, он нередко отбивал желание диалога. С ним говорил по большей части Чед, то расспрашивая, то отвечая на свои же вопросы, Брендон все время встревал в диалог и разбавлял его шутками или своими историями о новой пассии. Сначала они доехали до университета на машине Брендона, а от туда двигались к центру города, там заходя в небольшую кафешку. Уютное оформление стен, подвесные полочки и искуственные растения придавали месту атмосферу. Тихая музыка медленно разливалась по помещению. Зайти с прохлады в теплое место было приятно. Они устроились за столиком на четверых и сделали заказ. Чед и Брендон были старше Карла и Дилана, поэтому больше рассказывали историй из общаги, кого застали, а с кем рады были попрощаться. Карл недовольно бурчал, если ребята переходили на пошлые и неприличные шутки. В общем-то, впервые Дилану было неплохо провести вечер не в компании одеяла и подушки. Он невольно вспомнил, что именно в этой кафешке общался с Брай чаще всего, как последняя их встреча здесь же была перед восьмым марта. Он помнил, как та воодушевлённо рассказывала о скором отъезде на конкурс с её танцем. Рассказы Брай были такими же приятными как общение с Ло, поэтому Дилан искренне пытался поддерживать диалог с ней. Затем он вспомнил последствия следующего дня после их встречи. Всеми силами он старался забыться сейчас в разговоре приятелей, но мысли то и дело возвращались к событиям у тёти Лены. Это явно уже звоночек, что Дилан чаще стал вспоминать свои триггеры после неудачных встреч с Ло. Когда парни вышли из заведения, на улице срывался первый снег. Вялые снежинки, которые не обещали ничего, кроме грязи. Даже легкого белого ковра, вероятно, не будет. Они поспешили до того, как испортилась погода. В машине царила такая же непринуждённость, благодаря которой напряженные мысли притупились. Проходя мимо консьержки, они стихли. Поднимаясь на этаж по лестнице, в окне увидели снежинки, и Чед радостно заметил, что первый снег пошел именно в именины Дилана. Тот лишь закатил глаза, но такая мелкая деталь от приятеля грела душу. Переодевшись в более домашнюю одежду, Брендон позвал еще каких то людей, спросив перед этим мнения именниника. Дилану было всё равно, главное, что у ребят появился повод пировать и отдохнуть. Карл больше проводил время с парнями из других комнат, дискуссируя. Чед разливал всем в стопки, стаканы, поглядывая на Дилана, которого пытались затянуть в разговоры, но он отвечал односложно. После неудачной попытки, друг Брендона нахмурился и, видимо, ситуация стала накаляться. Кто-то начал его успокаивать, что то говорил на ухо Дилану. После нескольких минут Чед налил две стопки и позвал его с собой к окну. — Конфликт? — они чокнулись рюмками и проглотили яркую жидкость, немного сладковатую и терпкую. — Я не виноват, что меня не поняли. — Дилан крутил в руках стопку, рассматривая блики от приглушенного освещения. — Он буквально воспринял мою попытку пошутить. Чед глухо рассмеялся, поджигая сигарету. Его взгляд был направлен к окну, куда он и выдыхал белый дым. Ровный нос и темные глаза, а спадающие рыжие пряди волос на лицо. Профиль юноши был симпатичен, но задумываясь о чьей-то красоте, в голове всплывал Ло. Он до сих пор помнил его образ на выпускной, что так сильно отличался от обычных широких штанов и бесформенной кофты или футболки. Черт, как же его не хватает. Чед налил две рюмки, и они сразу осушили их. Стоять у окна с ним, просто молча, было как-то по-своему приятно, может это говорил выпитый алкоголь, разницы это особо не имело. Что-то в этом плане было отталкивающим, о чём задуматься можно было сейчас, а может и вовсе никогда. Дилан присел на подоконник. После семи или восьми, а может и всех девяти рюмок, это было очень трудно, но, на удивление показавшийся трезвым, Чед помог залезть. Телефон неприятно упирался в бедро и немного потрясывающимися пальцами вытащил его. Посмотрев на экран, там высветился открытый диалог с Ло. Он несколько раз перепечатывал сообщение. То не попадал по буквам, то считал текст слишком навязчивым. В итоге отправил то, о чем возможно пожалеет завтра утром: «Лк, это я Дилан. Видетт тебя в кошмарпх — мучегие. .». Через две минуты строка в сети стала активной. Он прочитал сообщение и ничего не отвечал еще где-то минут семь. Дилан уже отчаялся, думая что не дождется обратной связи, но уведомление заставило сердце неприятно сжаться. «Зачем ты это делаешь?». Такой неагрессивный и простой вопрос стал хлесткой пощечиной. Парень немного протрезвел и убрал телефон в сторону. Чед протянул стакан в безмолвном предлоге. — Я больше не буду сегодня пить. — Дилан скривился от болезненого «удара» сообщением и снова посмотрел на товарища. — Это вода, тебе итак достаточно. – выражение его лица было.. разогорченным? Наверно так просто падал тусклый свет ламп и гирлянды. — С.спасибо. — кивнул и выпил воду налитую в стакане. Это помогло смочить горло, но не на долго. На телефон поступил звонок. Мимолетная надежда разбилась, когда он увидел на дисплее «Мама». Они стали общаться чуть лучше, наверное, этому сподвигли убеждения Дилана, что он не из «этих». Приняв вызов, нервно сглотнул и сказал тихое «Да». — Привет, Дилан. Поздравляю с днем рождения. Придешь на празднечный ужин? — голос матери оставил мурашки. Она редко вспоминала о сыне, а о его дне рождении подавно. — Привет, спасибо. Ээ. Да, приду. — он поймал на себе заинтересованый взгляд Чеда. А после маминого «жду тебя весь этот вечер» немного выдохнул и попрощался. — меня пригласила мама на ужин в честь моего дня рождения. –Аа, это прикольно, тебя проводить? — парень заправил непослушные волосы за ухо. В его действиях читалась нетрезвость, но в основном он был как обычно. –Да не, мне тут немного идти, спасибо. Дилан утрировал дорогу к дому, так как противоположная часть города мало напоминает, например, ближайшие пятиэтажки. Они вернулись в круг людей, что были уже навеселе. Кто-то принёс колонку и теперь в их комнате царила какофония звуков. Басы гремели так, что стол на котором стояли бутылки соприкасались, сопровождая это жестяным и стеклянным звуком. Дилан невольно улыбнулся, вспоминая цитируемую фразу Брай: — «Кто-то пил, кто-то пел, кто-то падал и ревел.» – Фраза участницы "пацанки" 7 сезон. Елизавета Андрющенко — она произнесла её на выпускной (именно выпускной, не последний звонок!), когда их одноклассники были в хламину, они подтягивали и смаковали свои напитки. Сейчас её фраза как никогда подходила под эту ситуацию. Ребята, которых позвали сожители вели себя, мягко сказать, странно. Один сейчас подпевал неизвестной Дилану группе, второй, что напился больше всех влез в разборки с Брендоном. промахиваясь с ударом и заваливаясь вперёд, падая. Третий сидел в уголке с Карлом красный и зарёванный. Дилан предположил, что тот напился вусмерть, а теперь душевничал с трезвым Карлом. И снова выходит так, что Дилану приходится оставаться в компании с Чедом. Но он предпочитает игнорировать его, залазя в телефон, снова натыкаясь на открытый чат с Ло. Вопрос повис в воздухе. А Дилан не хотел на него отвечать. «Зачем ты это делаешь?» *** Холодный ноябрьский ветер дунул в лицо, Дилан поежился и уткнулся носом в воротник куртки (да, на этот раз он был умнее). До остановки идти было и правда немного. Но погода оставляла желать лучшего. Влажный асфальт с кучей луж, мокрый снег с пронизывающим ветром. Отличная погода, чтобы шастать по улицам. Путь не занял много времени. Он за сорок минут доехал до нужных мест, автобус в это время ещё ходит на его улицу, поэтому пройти до своего подъезда было просто. Дилан в предвкушении поднимался к своей квартире. Вспоминая звонок, он понимал, что мама была очень радостная, в её голосе сквозила улыбка, — если это, конечно, не выдумал пьяный мозг. Женщина открыла спустя минуту. Красивая, в своем лучшем платье она стояла на пороге и улыбалась. — Здравствуй, сынок. Проходи, проходи, — она отошла в сторону пропуская его. Дилан скептически осмотрел её. Не то что бы он не рад, что мама похорошела за время его обучения, но ему было непривычно. — Эм, как ты? — решил спросить он, заходя на кухню. — Потихоньку, дорогой, — она ещё ярче улыбнулась, а в глазах загорался огонёк. — Сам-то что? Как девушка твоя? Ох, Брайана такая славная, — мечтательно говорила она, разливая по кружкам кипяток. В середине стола стоял небольшой тортик, а вокруг немного блюд: салат, закуски, картофель запечённый и… тартар. Дилан задержал на нем взгляд, прежде чем снова посмотреть на маму, что стала улыбаться ещё шире, но мягче. — Ты прости меня, — она опустила голову, пока присаживалась рядом. — Мне жаль, что я себя так вела. — женщина тяжело сглотнула, продолжая: — Знаешь, я уже долгое время хожу к психологу, ну как долгое, по мере возможного. Когда я узнала, что ты… ну, гей, не могла понять, где я так облажалась. Мы долго это обсуждали, правда, я сначала не к специалисту пошла, а напилась с друзьями, от чего слова тогда сами выливались. Они сказали, что тебе не хватало отцовского внимания, да и я в твоей жизни почти не присутствовала. — она быстро тараторила, иногда переводя дыхание, но Дилан не перебивал. Он положил руку ей на плечо, в первые проявляя тактильность по отношению к матери, да и в целом к кому-то помимо Ло и Брай. Дилан неуверенно поглаживал её, ожидая, когда она продолжит. — Нет-нет-нет, — будто одним словом сказала она. — Знаешь, не имеет значения. Я просто хочу измениться, хочу, что бы ты был счастлив. Тогда буду счастлива я. Мне жаль, очень жаль, — она всхлипнула, но продолжала говорить тише, сжимая кулаки на своем платье. — Дилан, знаешь, я тебя очень люблю. Последнее, что сказала мама, перед тем, как парень сгрёб хрупкую фигуру женщины в объятия. Она всхлипывала на его груди, пока он гладил её по спине и волосам. Он делал это не потому, что это правильно или чтобы женщина ещё больше почувствовала вино, дескать, я рядом, когда тебе плохо, но когда я был несчастен, где ты была? Нет, он обнимал, чтобы успокоить. Мама нуждалась в тепле. В его руках. Ни чьих-то грязных и запятнанных, которые скорее причиняли боль, чем утешали. Чай уже заметно остыл, о чем говорило отсутствие пара. Женщина рассмеялась сквозь слёзы спустя недолгое время. — Прости, прости, — лепетала она, — я снова всё испортила. — А мне кажется наоборот, — тихо сказал Дилан. — Я мечтал об этих словах, мама. Теперь мой день рождения — лучший день в году. Спасибо большое. Он крепче сжал её в объятиях, перед тем, как отстраниться и начать обсуждать нейтральные темы, пробуя мамины блюда. Выяснилось, что женщина больше не искала партнёров, которые казались ей мутными типами. Пить она не бросила, но старалась минимизировать его употребление. Также мать стала ходить в зал (даже Дилан не ходил туда, о чём говорили его слабые мышцы). — И всё же, — заговорщически начала мать. — Как Брай поживает? — она улыбнулась, подпирая рукой щёку. — В порядке, созванивались недавно, — как можно охотнее отвечал он. Он мог говорить о девушке, только как о подруге, а не второй половинке. — Вы редко видитесь? — немного печально спрашивала она. — Не то что бы. Она занята. Мам, взрослая девушка, которая строит свою жизнь и карьеру, — выпалил он. — Ты часть её жизни, Дилан. Она же должна приезжать к тебе или своим родителям, — она остановилась, а Дилан закатил глаза. — Или ты к ней съезди на недельку, — с некой надеждой говорила женщина. — Мы встретимся, когда сами этого захотим. У неё работа, у меня учёба. — Чуть грубо говорил Дилан. Мама помолчала недолго, обдумывая то ли слова сына, то ли свои мысли. — Вы не встречаетесь. Догадалась мать, Дилан не стал отрицать, кивнув ей. Он готовился к скандалу или ещё чему-то такому, поэтому всё его тело было сплошным напряжением, пока женщина не сказала: — Ясно, ну ладно. Надеюсь ты ещё найдёшь… того самого человека, — она ободряюще улыбнулась, не желая лезть в его отношения. А может просто боялась услышать подтверждение своей догадки. — Спасибо, что пришёл, — у дверей женщина потянулась к сыну для объятий, и Дилан позволил ей. Ему было непривычно, но не некомфортно. — Пока, мам, — он махнул рукой, прежде чем дверь закрылась. Последний автобус должен скоро подъехать, но не на его улицу. В это время обычно никому не нужен транспорт, из-за чего водители не доезжают до конечной, останавливаясь на его старой школе. Дорога туда не замудренная, нужно всего-то идти прямо по тротуару. Проходя пару кварталов, он замечает, что приблизился к подъездам дома Ло. Его охватила ностальгия, в перемешку с тяжелым осадком. " — Держись подальше от меня и моей мамы. " Дилан снова нарушил своё обещание, находясь так непозволительно близко. Он изучал подъездную дверь, когда услышал знакомый голос неподалёку. Глазами стал искать человека, которому он принадлежит. — Да он тот еще пидорас. Такое смазливое личико, да такой колкий язычок. Наверное, хорошо работает им, — глумливо промурчал, видимо, Йонас, — его имя упоминал Марло, — и пару раз толкнул языком правую щеку. — Лололошка зовут, вроде, может навестим его, покажем, что бывает с такими. — Еще пара худощавых парней разразились хохотом и докинули каких то фраз. Но уши уже отказывались воспринимать и разбирать речь. Злость закипала, застилала глаза, а может это пьяный и от холода несоображающий в полную меру разум. Костяшки пальцев обожгло резкой болью. Дилан не заметил как подошёл к ближней лавочке подъезда Ло, где был слышен разговор, и врезал Йонасу прямо по скуле. И, не ожидая, пока тот опомнится, ударил снова. Теперь уже осознанно — в нос. Оттуда хлынула кровь, потекла по губам и подбородку. Его дружки вдвоем накинулись на парня. Тот, что повыше ударил под дых. Дилан соглнулся напополам, судорожно пытаясь схватить ртом воздух. Чьи-то грубые пальцы взяли за волосы на макушке и потянули наверх, смотря кто на них напал. — Так это ж тот уебок, из-за которого меня в ментовку прессанули. — выплюнув в лицо эти слова, Йонас хотел сказать что-то ещё, но уже болевшая правая рука снова проехалась по его лицу, на этот раз удар пришелся в глаз и наливающийся синяк на скуле. — Ах ты сученыш мелкий. Прострелившая болью спина вывела из воспоминаний той вечеринки. Его ударили ногой в поясницу, довольно сильно, чтобы попытаться пропустить это и не достаточная чтобы повалить. Слудующий удар пришел в колени. Дилан больно упал на раздолбанный асфальт и порвал джинсы, раздирая кожу в кровь. — Тебе че мало в прошлый раз было. Хлесткая пощечина откинула голову в правую сторону. Разбирать слова было сложно. В голове стоял звон, в глазах темнело. — Валим отсюда, пока снова не повязали. Их быстрый топот раздавался эхом. Бошка пульсировала, ритмично сливаясь с болью в местах ударов. Он не мог поднятся с колен, шея еле держала тяжелую голову опущенной вниз. На землю и бедра стекали крупные капли крови. Наверное, он немного наклонялся вперед, потому что казалось, вот-вот потеряет сознание. Но тут его окликнули. — Эй, драчун, ты как там? — Ло высунулся из окна и решил докричаться до него. Попытка поднять голову на звук не увенчалась успехом. Он толком-то и не смог понять откуда точно доносится родной голос. Через минуту, а может пять или десять к нему подошли и присели на корточки рядом. Прохладные пальцы взяли его с обеих сторон за щеки и подняли к себе. Он чувствовал, что по подбородку и губам лились дорожки крови; на скуле синяк от пощечины горел огнём. Глаза еле открывались, но позволили увидеть панику в лице напротив. Дилан усмехнулся, не в силах совладать с эмоциями и снова уронил голову к груди. Он почувствовал, как его пытаются поднять, но безуспешно. Медленно, будто опускался на дно, отдаляясь от поверхности, перестав барахтаться. Звуки были приглушеный, придавленные толщей воды. Веки налились свинцом, но через них мелькали редкие огоньки света, какие-то возгласы и шум раздавались со всех сторон, на какой именно надо было плыть ему не было понятно. Всплыть было невозможно. Дилан подался вперед, перестав чувствовать свое тело. Он отключился от этого мира.