Живи, чувствуй, люби

Ло размешивает в кружке с чаем сахар, наблюдая за этим круговоротом. — Дилан ещё в больнице? — вырывает из мыслей Ричард. Ло просто кивает и подпирает голову рукой. — Когда выпишут? Не хочешь его навестить? С того дня прошло двое суток, и, как говорит Ричард, это был переломный период. На следующий день Ло пришёл к нему без приглашения и рассказал всё, что знал. Дилан подрался с местными хулиганами, это услышали, а после увидели люди с других подъездов и вызвали нужных людей. Ему вкололи успокоительное и резкая усталость заставила отключиться. Проснулся он в осмотровой и, заполнив нужные бумаги, сразу побежал к Ричарду. Лололошка тяжело вздыхает и прекращает мешать чай, когда чувствует тяжесть от чужого взгляда. — Выписывают сегодня. Навестить не знаю ещё. — коротко отвечает и рассматривает квартиру друга. Странно, но он спокойно рассматривал внешность Дилана, желая запомнить, а с Ричардом такого не было. — И-и? — подсказывает друг. — Я хочу придти к нему и извиниться, но боюсь, что снова не сдержусь и скажу ему не появляться в моей жизни, ведь его семья принесла моей много неприятностей, но дети же не виноваты в поступках родителей, и Дилан наоборот был очень хорошим другом, я рад, что мы общались, и, возможно бы хотел снова дружить; ты не подумай, что я хочу тебя заменить, просто он был моим первым другом, а сейчас есть такая возможность — забыть те полгода разлуки и вернуть всё как было; конечно, мы оба изменились и всё не будет как прежде, однако, надежда умирает последней, и я мог бы рискнуть… но, Ричард, а если он не захочет возвращать дружбу, и скажет, что всё, корабль уплыл, капут. — по выражению лица парня было ясно, что тот пытается переварить исповедь и быстрый бубнеж Ло. — Ага, я тебя понял. — Ричард с округленными глазами сидел напротив. Он потянулся к вазочке с конфетами, взял одну, закинул в рот и, прожевав, продолжил готовить. — Не верю, что это говорит человек, который совсем недавно собирался убить старого друга. Я выслушивал твоё нытьё несколько месяцев. — беззлобно усмехается он. — А сейчас мы будем обсуждать ваше ближайшее примирение? Ло нервно заламывает пальцы пятый раз подряд, уже не слыша привычного хруста. Это безумное желание вернуться в прошлое, где они беззаботные школьники, которые переживают из-за экзаменов, девушек, которые оказывают своё внимание или Эо, который так и норовил их подколоть (что в конечном итоге у него получилось чересчур хорошо). Вспоминая выпускной год и всё время до него, Лололошка чувствует приятную ностальгию, что заставляет его улыбнуться. На колени к нему запрыгивает домашний кот друга, Кано. Он берёт его на руки и зарывается лицом в шерсть, пряча улыбку. — О, — тянет Ричард, — понятно. Прекращай фантазировать о мире, где вы друзья навек, ходите за ручку, живёте в одной квартире, у вас есть кот, имя которому дал Дилан, потому что ты, — он указывает пальцем на друга, становясь совсем серьёзным, — даже имя питомцу не сможешь придумать. А ещё ты будешь готовить вам ужин, потому что Дилан придурок и ничего не умеет. А он будет ругаться из-за того, что ты не закрываешь тюбик пасты. Лололошка цокает и качает головой, закатывая глаза. Мысли друга совсем не соответствуют реалиям парня. Улыбка спадает с лица, когда осозние, что даже такой фантазии не сбыться, накрывает волной. Одновременно с этим Ло вспоминает, что эти полгода не просто так худшие. И дело вовсе не в Дилане. Лололошка не смог бросить бабушку, чтобы поехать учиться в другой город, а в свой — он так и не поступил, не успел подать заявление. Тогда же решил он работать, чтобы хоть как-то помочь их семье, но и тут ему не повезло. Подработка, на которую он ходил летом, попала под суд, и всех сотрудников распустили. Следующее место, где он работал, смог найти только спустя месяц активного поиска. До этого он брал заказы, как делал это ещё в школьное время. Сейчас в этом не было такой необходимости, пока он работает с Ричардом в хорошем месте за неплохие деньги. — Ло, просто знай, что я приму любое твоё решение. И если правда думаешь, что вернуть дружбу с Диланом — хорошая идея, то, конечно, давай поговорим об этом. Ричард придвигает к другу конфету и встаёт, чтобы по новой заварить чай. Ло в это время одной рукой гладил Кано, а второй выводил на столе узоры. — Сахар не добавлял. — предупреждает Ричард и ставит перед Ло кружку. — Спасибо. — он так редко говорит это слово, что сейчас язык жжёт от непривычки. Он сильно изменился за всё это время, и Ло даже думал, что если бы они с Диланом не расстались на выпускном, то точно прекратили бы общение сейчас. Ричард просто не знал каким был Ло до этого, поэтому принимает все его заморочки. А Дилан примет? Ричард пододвигает к нему сахарницу, выводя из транса. А может и нет. — Ло. Зовёт друг, пока он непонимающе смотрит на него. Ричард глазами указывает на его кружку. Проследив за направлением, он видит, что его чашка полностью покрыта сахаром, а некоторые частички лежат на столе. Ло обречённо выдыхает, прикрывая глаза, и запускает пальцы в волосы, желая выдернуть их. Из-под прикрытых ресниц он смотрит на полупустую сахарницу. — У твоих родителей странное предпочтение в вещах. Светло-лаймовая сахарница в виде зайца? — комментирует Ло. — У нас зелено-оранжевая кухня. Ещё есть вопросы? — складывает руки на груди Ричард. — Это ладно. Но, Ричард, это заяц! Ладно, если бы было, не знаю, яблоко. Но заяц? — Тебя триггерит моя сахарница? — спокойно говорит друг и выгибает бровь. Лололошка не отвечает, продолжая смотреть на сахарницу. В голове вспыхивает лампочка, а двигатель мозга начинает работать усерднее. — Знаешь, а я пойду к Дилану. *** Как в тумане он пришёл к квартире Дилана и постучал, чувствуя легкое напряжение в конечностях. Дверь медленно открывается и перед Ло предстаёт лицо парня, всё такое же побитое и изуродованное. Они смотрят друг на друга, пока Дилан не говорит недоуменно. — Привет? — Привет. — Ло отводит взгляд и будто со стороны наблюдает, как странно выглядит. Он делает глубокий вдох и выдаёт: — Дилан, я… понимаешь, не знаю с чего начать. — усмехается, настраиваясь на положительный разговор. — Я понял, что ты мне очень дорог, и хотел бы попробовать снова дружить. Это глупо, наверное. — он издаёт смешок и не видит реакции парня. — Даже не дружить — можно просто общаться. И… вот, — он протягивает сахарницу, которую купил этим днём, — вспомнил, что по моей вине, она была разбита, поэтому, хоть и поздно, но решил возместить. А ещё… — Ты думаешь, что раз пришёл сюда и подарил чашку, то всё, я тебя простил, и мы теперь лучшие подружки? — Дилан смеётся, открыто забавляясь с ситуации. — Боже, Ло, ты серьёзно? — как в детстве, он кладёт руку ему на плечо, пытаясь через контакт донести свои слова. — Думаешь, я захочу с тобой общаться или дружить после того, что ты сделал? Это просто смешно. — он в миг становится серьёзным и прерывает прикосновение, отталкивая парня на метр подальше от себя. Ло не чувствует горячие дорожки слёз, но точно знает, что они есть. Он не видит лица друга Дилана и не хочет видеть. Не сейчас. — Ты изменился, Лололошка. — грубо говорит парень, будто брезгуя им. — Может, я всегда таким был. — тихо говорит он и слышит себя, как бы со стороны или из зала в театре. — Ты прав. Я просто не замечал этого. — Ло опускает голову, скрывая волосами явные слёзы. — Ну и плакса. — презрительно бросает Дилан, морща лицо. — Как я вообще раньше с тобой общался, понять не могу. Ты же такой… — Какой? — хмыкает он и тут же давится слезами. — Мерзкий. — Быстро находится с ответом Дилан, а после добавляет: — В тебе изъянов больше, чем кратеров на луне. Надеюсь, я тоже буду видеть тебя только ночью, а может, и никогда? — Тогда, зачем ты помог мне? — никак не мог успокоиться он. — Это весело. Но сейчас я думаю, что лучше бы не подошёл к тебе тогда в коридоре. — это самое яркое воспоминание в детстве Лололошки. Его будто переносит в тот день на долю секунды, яркими пятнами показывая, и так же резко он возвращается к Дилану. — Знаешь, я не хочу перед тобой отсчитываться. Просто уходи. В этом разговоре вообще нет никакого смысла. Он сделал жест рукой, будто отгонял назойливую муху, и, не сказав ни слова, зашёл в квартиру, громко хлопнув дверью. Это накрыло Ло огромной волной. Дыхание участилось, а перед глазами потемнело. Секунда, и он подпрыгивает на кровати. Делает глубокие, судорожные, прерывистые вздохи. Минуту смотрит в пустоту перед собой, только потом ощущает на шее горячие капли от слёз и холодные — пота, когда проводит по ней рукой. Ло опускается обратно на подушку, тяжело сглатывая. Теперь пустота была не только в комнате, но и внутри. Нельзя ничего сказать о его состоянии, потому что он — никто и ничего. Его нет. Сейчас он оболочка живого человека, не имеющая души и чувств. Этой ночью он больше не уснёт. — Не понял. Ло, а ты какого чёрта, делаешь на работе? — спрашивает Тим, когда заканчивает с посетителем и смотрит на него. — Ричард сказал, что ты сегодня едешь исправлять недопонимания прошлого и не появишься. — Прям так и сказал? — смеётся Ло, догадываясь, что Тим перефразировал слова друга. — Ну… он говорил, что тебя рвёт на давнего знакомого, именно поэтому тебе срочно нужно поговорить с «этим оболтусом недоразвитым», иначе он не знает, кто из вас больший придурок. Лололошка закатывает глаза и уже собирается идти переодеваться в рабочую форму, как за спиной раздаётся знакомый голос. Что заставляет глубоко вздохнуть. — Ло. — серьёзно начинает Ричард. И парню не нужно оборачиваться, чтобы видеть разочарованное лицо друга. — Ричард. — передразнивает он и пытается улыбнуться, на что получает громкое цоканье. Приняв свою участь, он разворачивается, встречаясь с сердитым лицом, которое мгновенно принимает эмоцию удивления. — Господи. — выдыхает Ричард. — Тебя камаз переехал? Или снова съел просрочку? — шутит он. — Ты спал вообще? — Первые часа полтора — может быть. — А остальные? — Ло пожимает плечами, на что Ричард качает головой. — Боролся с кошмарами или наоборот — бессонницей. — Ну что ты за катастрофа ходячая, а? — бьёт себя по лбу Ричард, а Ло тушуется, опуская глаза в пол. — Так вот, дорогой друг, ты сейчас покупаешь в соседнем магазине сахарницу в виде члена и идёшь в общагу твоего придурка, понял меня? И чупик купить не забудь. Пусть обсосется. Серьёзно, Ло, ты первый месяц работы здесь посылал Тима без повода, как только видел его, а пойти и поговорить с другом не можешь? — Я уже купил сахарницу. И тем более, Тим — это другое. — Твоя отговорка — ужасна. А сахарница ещё хуже. У тебя вкус не лучше, чем у моих родителей. Вали в магазин. И если я узнаю, что ты не пошёл… Лололошка быстро ретируется с поднятыми в жесте капитуляции руками, слыша эту часть предложения. Ричард провожает его суровым, но поддерживающим взглядом. В магазине напротив было много керамической посуды, но всё же Лололошка удивился, когда за стендом дорогих изделий, стояли фарфоровые члены в росписи Гжель. — Вам что-то подсказать? — девушка за спиной появляется так неожиданно, что невольно Ло вздрагивает всем телом. — Прошу прощения. Меня зовут Шерон. Вы ищите что-то конкретное? Парень открывает и закрывает рот, а после кивает и указывает на приглянувшуюся ему вещь. — О, отличный выбор. — странно подмигивает консультантка. — Какой размер предпочитаете? Есть восемь, пятнадцать, тридцать… — перечисляет девушка, но Ло её поспешно останавливает. — Пятнадцать самое то. — не подумав, ляпает он. А девушка прикрывает глаза и сжимает губы, пытаясь не рассмеяться. — Я не то имел в виду… — Не переживайте, сейчас всё сделаем. — говорит она и уходит за стойку витрины, достаёт нужное изделие. — Пройдёмте для оплаты. Так странно нести в пакете набор чупа-чупсов и сахарницу непристойной формы. Лололошка до конца своих дней будет вспоминать эту ситуацию, не без стыда, но со смехом. Приятная девушка, понимающе и с юмором отнеслась к его действиям. Осталось только Ричарду рассказать обо всём. Несмотря на небольшое снятие напряжения, сейчас Ло чувствует, как сильно накатывает новая волна. С каждой последующей остановкой, которую он проезжает, руки начинают дрожать всё больше, а голова раскалываться, как стакан, который вытащили из морозилки и залили в него кипяток. Он пару раз ущипнул себя в разных частях тела, чтобы убедиться, что это не очередной сон. Он уже расцарапал руку до крови, явно настоящей, если учесть насколько сильно начала болеть конечность. Стоя у входа в общежитие Дилана, Ло продумывает план, как пробраться внутрь. Можно попробовать договориться с консьержкой, но в прошлый раз это затянулось надолго, и если бы не ребята (а точнее Чед), то он бы остался в коридоре в лучшем случае, в другом — поехал домой. Был ещё вариант пробраться через окно, так как Ло отлично запомнил его расположение. Мешало только одно «но». — Привет, Дилан, я забрался к тебе в комнату, чтобы поговорить. Ло встряхивает головой, не желая дальше рассматривать этот вариант. Иронично было бы, если он залезает, а Дилан там переодевается. — О, а у тебя большой, наверное стоило брать тридцать. — говорит он это и рассматривает друга. Снова трясёт головой, отгоняя мысли. С чего он вообще взял, что у него большой? Зачем он вообще думает об этом? — Ло, это ты? — знакомый голос выводит его из непристойных рассуждений. — Брендон. Привет. — он улыбается и чувствует, как тело наливается румянцем от предыдущих мыслей. — Если ты к Дилану, то зря. Он поехал к маме на время восстановления. — Информирует он. Воспоминания прошибают его резким тайфуном, а земля уходит из-под ног. Он невольно думает о своем недавнем сне. Именно возле той самой квартиры происходили события, которые Лололошка, конечно, не опровергал, но искренне желал, чтобы они не произошли. Голова снова загудела, поэтому он кивнул Брендону и, попрощавшись, поплёлся домой. Осознавать, что сейчас они с Диланом находились не на разных концах города, а всего в паре кварталов — было странно. А что если всё будет, как во сне? Конечно, он примет любое решения друга. Ведь так? Постепенно мысли уходили, а мозг отключался, погружаясь в сон. Только в последнее время он может спать спокойно, когда мама уходит в гости к своим родственникам или друзьям. Первое время он не мог уснуть до самого её возвращения, постоянно ворочаясь и переживая. Сейчас Ло мягче относится ко всему этому. Из сна его выводит звук грома. Он смотрит в окно, видя темное небо и накрапывающий дождь. Ну, конечно, осень ведь. Бабье лето пусть и запоздало, но оно было и уже прошло. Его лицо озарил блеск молнии. С каждым новым звуком грома и усиливающегося ливня, Лололошка сильнее сжимал простынь в руках, чувствуя нарастающую тревогу. — Ну что это такое, блин. Сначала сон, теперь это. — говорит он с собой вслух, дабы успокоиться. — Не хватало только, что бы свет отключили и в дверь позвонили. Вот смешно будет. Он перестаёт говорить и делает глубокие вдохи и выдохи. Непогода всё усиливалась, поэтому единственным решением успокоиться было — спуститься с подушки, прикрыть голову ладонями, начав гладить себя по волосам. Бетси всегда так делала, когда понимала, что Ло не вывозит, что для всех он остаётся сильным, а дома трясётся от переизбытка эмоций. Он чувствовал, как погружается в сон, несмотря на шум за окном, который он пытался игнорировать. И получаса не прошло, а в дверь позвонили. Лололошка подпрыгнул на месте, тупо глядя в коридор. Он ещё минуту смотрел, думая, что ему показалось, пока звук не раздался снова. Параноидальное состояние вернулось так же неожиданно, как и началось летом. Руки пока не тряслись. Видимо чувства ещё не до конца овладели его телом, сбивая с ног сокрушительной волной. Пересилив себя, он на ватных ногах тихо прошёл к двери. Почему-то беспокойство было не сильным, будто нутром он не ощущал опасность, но в голове стояло жесткое табу. Ло стоит перед дверью, слушая, когда снова раздастся стук или звонок. Тишина. Только за окном слышен шум дождя. С кухни жужжит холодильник, а в коридоре тикают часы. Такая равномерность сильно напрягала, хотя тело никак не показывало этого. Лололошка уже начал думать, что сошёл с ума, и, дабы, убедиться в том, что это так, и никого за дверью нет, он подходит и смотрит в глазок. — Чёрт возьми. — ругается Ло и отходит в сторону. Он обхватывает руками голову, а после, ни о чём не думая, открывает дверь. На пороге стоит Дилан. В мокрых вещах и усталым лицом. Он смотрит прямо на него и глубоко дышит. Вот сейчас Ло был уверен, что это не сон, от того, как резко он перестал дышать. Легкие неприятно саднили от боли. — Эй. — начинает Дилан и кладёт холодную ладонь ему на шею. — Дыши. Очень своевременно. Он начинает закашливаться, сгибаясь пополам, пока Дилан держит его за плечо. — Ты… какого хрена ты здесь? — с придыханием начинает Ло, когда чуть приходит в норму. — Это первое, что ты решил спросить? — хмыкает настоящий Дилан так по-доброму, что становится тепло на душе, но сердце сжимается от воспоминаний. Сейчас они игнорируют разногласия, пока Ло даёт Дилану сухую одежду и отправляет того в душ. Нужно бы спросить, что тот делает в два ночи у его квартиры, но заставлять Дилана лишний раз мёрзнуть и болеть не хотелось. Пока в чайнике кипятилась вода, Ло в полной мере начал ощущать надвигающийся разговор. Удивительно, но он спокойно ждёт его. По сравнению со сном, где Дилан был очень странным и не похожим на себя, сейчас он сам пришёл, чтобы поговорить, несмотря на то, что на улице дождь. Не было той тревоги, что тогда. Наоборот предвкушение и надежда. Раз Дилан здесь, то ему это нужно так же, как и Ло. Не будет же он приходить, чтобы сказать о том, какой Лололошка неприятный, тем более посреди ночи. Чайник выключается, и Ло разливает кипяток по чашкам. Не задумываясь, он готовит чай, который они пили в школьное время. Дело привычки, выработанной годами — настолько часто они виделись в гостях друг у друга, что даже спустя полгода и желание забыть Дилана, он не просто головой помнил какой чай пьёт друг, а машинально готовил его в правильных пропорциях. — Ло, — серьёзно начинает Дилан, стоявший в дверях. Лицо его изменяется, и Ло, проследив за его взглядом, натыкается на сахарницу, которую просто оставил на столе. Он не сдерживается и смеётся в голос, а Дилан за ним. — Боже мой, что это? — сквозь слёзы говорит парень. — Тебе наглядно показать и рассказать? — Ло многозначительно смотрит на друга, заставляя того закатить глаза. — Уж мне-то точно в этом наставник не нужен. Лёгкость разговора была приятна, и, как бы не хотел Лололошка оставить всё так и ничего не обсуждать, нужно было взять ответственность за поступки. — Почему ты здесь? — пытался серьёзно и спокойно говорить он. Дилан закатывает глаза и цокает языком. Они уже сидели за столом, но никто не собирался притрагиваться к чаю. Пусть сейчас и не было того напряжения, что в первые их встречи, но непринятие ситуации ощущалось ещё с порога. Они смогут поговорить без криков и слёз, — Ло точно это знал, — и перекинутся парой нелепых фраз, но полностью расслабиться у них не выйдет. Отходя от навязчивых мыслей, Ло мог бы отметить, что парень напротив всё так же хорош собой и выглядел неплохо в его вещах. — Твой дружок нашёл мой номер и очень настойчиво просил встретиться с тобой, называя меня придурком. Каков же идиот. После меня у тебя друзья странные пошли. — комментирует Дилан. — Поверь, вкус у меня не изменился. — вставляет свои пять копеек Ло, наблюдая возмущённый вздох Дилана. — Ой, иди ты. Погодите, они не общались полгода? Ло ненавидел его? Серьёзно, что ли? Не похоже как-то. Стоп, может это тоже сон? Ло щипает себя за запястье, но ничего не происходит. — Богатый сказал, что ты хотел поговорить, но не нашёл меня в общаге, а домой ко мне не пошёл по понятным причинам. Я хотел тебе кое-что рассказать и вынашивал эту мысль весь вечер. Только ночью я понял, что не хочу ждать до утра и пришёл к тебе. — спокойной разъясняет Дилан, вероятно, заметивший терзания Ло. — Я мог не открыть. — напоминает он о обещание парня не появляться в этой квартире. — Да, но ты же знаешь меня — я очень настойчив. — улыбается он так привычно, что Ло приходится отвести взгляд. — Мама сейчас занимается с психиатром. — серьёзнее говорит Дилан. — Она очень сожалеет о своих поступках. Передо мной она, конечно, извинилась, но к вам придёт не скоро. — Не нужны мне её извинения. — закатывает глаза Ло, но усмиряет свой пыл. — Прости, Дилан. — тихо бормочет он. — Мне не стоило говорить этого всего. Ты не виноват в том, что сделала твоя мама. Не знаю, что на меня нашло. Я знаю, что не могу об этом просить, но я бы очень хотел снова с тобой общаться нормально. Не говорю стать друзьями, потому что это очень сложно, что мне, что тебе. В отличии от сна Дилан на этот раз не перебил его, спокойно выслушивая своеобразную исповедь Ло. А тот в свою очередь не бормотал скороговорку, а просто говорил, что думает. — Как не странно, но я хотел предложить тоже самое. — улыбается Дилан, а после смотрит в свой телефон и цокает. — Скажи своему другу, что с тобой всё в порядке, а то он продолжит нести бред об убийстве. И не понятно чьего. Ло закатывает глаза, но внутри него тёплое чувство от заботы Ричарда. За несколько месяцев тот стал ему почти как брат. В своей комнате он быстро отвечает ему, что всё хорошо, они с Диланом ещё общаются; и возвращается на кухню. Оказывается сахарница и правда очень выделялась на столе. Этот момент напомнил для чего собственно была куплена эта вещь. Поэтому Ло принимает самое серьёзное выражение лица и подходит к столу, доставая из-под него пакет с чупа-чупсами. — У тебя недавно день рождения был. — привлекает внимание он. — Так вот, это тебе. — Ло подвигает к парню член в расцветки Гжель и не может сдержать улыбки, наблюдая за реакцией парня. — Ох, Ло. — бьет себя по лбу Дилан, и Ло уже считает это личной победой, пока тот не выдаёт: — Проблемы с размером явно не у меня. — почти серьёзно говорит, но на лице его медленно расцветает улыбка. — А то я не видел. — привычно отвечает, будто не было тех разногласий. Но это к лучшему, значит, они могут вернуть все как было? Сколько на это может уйти времени? Им предстоит нелегкий путь от неловкости и отграниченности до полноценной дружбы. И по Дилану видно, что ему тоже нравится эта непринуждённая обстановка. От этих нежных улыбок трескается лицо, и Ло понимает, насколько же сильно он скучал… Сейчас они общались в полне свободно, но каждый из них знал, что это одноразовая акция. Может завтра, или через неделю, но они перейдут невидимую черту, нарушая это показное спокойствие. И тогда-то придётся быть взрослыми, которые решают свои проблемы рассудительными разговорами, а не избеганием неприятностей. Дождь ещё не закончился, поэтому лучшим решением кажется пройти в комнату и оставить Дилана у себя на ночь. — Так, где спать будешь? — как можно вежливее и без шуток спрашивает Ло. — С тобой, конечно, а где ещё? Ладно прости, наверное, это было слишком. — тушуется он, и Ло понимает, что ему тоже страшно сказать лишнего. — Ночь — зло. — всё же бросает подушку на свою кровать. — Четвёртый час, с такой погодой я бы спал до обеда. — Ты бы спал? Звучало как шутка, но они оба знали, что в школьное время у Ло были частые кошмары, которые в грозу усиливались. — Теперь — да. Ты же рядом. — подмигивает он, не решаясь рассказывать слишком много подробностей. — Ночь — зло. — повторяет за ним Дилан. Они и правда слишком раскрепощенны. Если убрать некоторые факты, то можно было бы считать, что они старые друзья, которые просто не виделись из-за проблем в учёбе и на работе. Так думать проще. Осталось только не пересекать границы, чтобы не вылились эти факты. — Ты в курсе, что «лужу» закопали? — решает начать светский разговор Ло, дабы не сидеть в тишине, которая больше не была полна комфорта — Да ну. Это что же получается, я не увижу тебя больше в плавках? А ты в них такой красавчик. — тянет Дилан притворно разочаровано. — Не могу сказать о тебе тоже самое. Без них тебе подойдёт больше. — улыбается Ло, а после они синхронно зевают. А в следующий момент оба ложатся валетом, чтобы не мешать друг другу. Ло вжимается в стену и видит, что Дилан чуть ли не падает с кровати, лёжа на краю. Они боятся пересечь эту тонкую грань понимая, поэтому предостерегаются сейчас как могут. Так и хотелось как раньше просто бесится и не о чём не париться. Общаться на любые темы и прикасаться друг к другу. Да даже банальное спокойной ночи сказать кажется странным.