Его можно понять

      Джисон бывает так нетерпелив… Хёнджин даже не думает, что может сам выбирать, он только укладывается поудобнее и чуть прогибается в спине. Хани можно понять, он тоже соскучился… Резкие, быстрые толчки внутри его тела распаляют воображение. Живо представляются жадные руки на коже, сбивчивый шёпот на ухо, кусачие поцелуи на шее. Хёнджин трётся ухом о подушку, цепляясь немного серёжками. Ощущение, будто это он хватает и оттягивает их губами. Он стонет протяжно, переворачивается на живот и подтягивает ноги под себя, приподнимая задницу, подставляясь откровеннее. Джисону нравится, когда он так делает. Основание чуть перевешивает, из-за чего меняется угол проникновения. Хёнджин даже тихонько вскрикивает от усилившегося воздействия на простату. «Да-а-а, чаги, вот так…» — мычит он куда-то уже под подушку. Рук на бёдрах всё же не хватает. Хёнджину непонятно, почему Джисон не натягивает его, как обычно. В таком темпе он обычно уже не особо контролирует себя и становится довольно груб, впиваясь до боли в ягодицы или хватая за тазовые косточки до следов на них. Хёнджин стонет от лёгкого разочарования. Поднимает задницу выше, немного виляет ей, пытаясь завлечь, но получает только глубокие, сильные толчки внутри. Это конечно тоже неплохо, даже хорошо до цветных разводов под закрытыми веками. Он снова трётся головой о смятую простынь, об подушку, которая опять очень удачно оказывается под ухом. Невыносимо хочется больше контакта, хочется ещё хоть какой-нибудь ласки, желательно даже грубой… Но есть только усиленная стимуляция простаты, от которой уже хочется скулить. Колени не держат, разъезжаются. Он подминает под себя одеяло, чтобы хоть так приподнять зад. Собственный член путается в мягких складках, неприятно-приятно трётся о них от каждой фрикции. Хан совершенно не против такой лёгкой смены позы, он в таких случаях вообще обычно сдвигает ноги Джинни вместе и явно кайфует от изменившегося давления на член, хоть и не может трахать так глубоко как хотелось бы. Хёнджин не замечает, как сам плотно сдвигает ноги. Он уже не понимает, приятнее или нет становятся ощущения. Это неважно, даже если меньше удовольствия для него — пусть Джисон покайфует. Он шепчет любимое имя и сминает в кулаке простынь. Хорошо… Так тоже чертовски хорошо. До дрожи. Хочется кататься по постели, чтобы ещё на боку… а потом лицом к лицу… Но организм не выдерживает стимуляции изнутри и снаружи и он почти неожиданно для себя кончает, заваливается немного в сторону. Прикусывает уже и так обслюнявленный, как оказалось, уголок подушки, заглушая вскрик. Джисон продолжает таранить его задницу уже под каким-то другим углом. Неугомонный. Хёнджин даже мычит ему что-то об этом поворачиваясь ещё больше на бок. Даже странно: они обычно кончают одновременно или с совсем небольшой разницей, один за другим. Затуманеное алкоголем и полученным удовольствием сознание не сразу напоминает о том, что толчки внутри его тела это не то, что он себе навоображал и что их легко остановить. Рука наконец нащупывает пульт, но не сразу попадает на нужную кнопку. Вибрация несколько раз меняет скорость и амплитуду, прежде чем наконец затихнуть. В прямом смысле. Хёнджин только теперь осознаёт, что всё это время на фоне было тихое жужжание, которое он как-то довольно быстро перестал слышать. Тишина и истома после пережитого оргазма расслабляют окончательно и он проваливается в дрёму.       Член Джисона всё ещё в нём. Он даже не опадает: тот явно настроен на второй заход. Хёнджин ворчит на него ласково, что он озабоченный придурок и маньяк, и вообще — дай поспать. Ещё и телефон на беззвучном режиме, но жужжит где-то рядом настойчиво.       Хёнджин наощупь принимает вызов, бурчит невнятное: «м-да?» и немного удивляется голосу Джисона из трубки. — Малыш, ты не спишь? Прости, я опять запутался, какая у нас сейчас разница во времени… Я так соскучился. Граница между сном, воображением и реальностью всё ещё размыта, поэтому Хёнджин говорит, первое что приходит в затуманенный разум. — Ты меня только что выебал и твой член всё ещё во мне, когда ты успел соскучиться?       Хан на другом конце провода планеты впадает в ступор. Голос Джинни не похож на трезвый. То ли спросонок, то ли… Там же было афтерпати после показа?! — Тебя только что выебали? — закипает он. — И чей это член до сих пор в тебе?! — Почти рычит он в трубку.       Хёнджину нравится, когда Хани рычит. Он не особо вникает в сказанное. На боку, точно. На боку ещё не было сегодня. Он поворачивается поудобнее и готовится ко второму раунду. — Давай же… — шепчет он в динамик положенного рядом телефона, — чаги, давай ещё! Он с досадой вспоминает, что этот Джисон без кнопки на слова не реагирует. Хорошо, что небольшой пультик оказывается здесь же, рядом с телефоном. В этот раз вибратор запускается с того режима, как был остановлен. Наверное, это самый медленный. Сейчас он в самый раз. Хёнджин сладко выдыхает: — Да-а-а… Он лежит практически в позе эмбриона, а Хани медленно и нежно двигается в нём, как это бывает обычно наутро после бурной ночи. Но говорит при этом очень странные вещи на ухо. Ещё и слишком громко для утра. — Джинни, ты там с кем?! Аллё? Блядь, Хван Хёнджин?! — Глупый… — Хёнджин хихикает, а потом почти мурчит от разливающегося по телу удовольствия и хочет ласковых слов, а не этих возгласов. — Ты же… это всегда ты… Дурак такой, божечки.       Джисон уже ничего не понимает. Насколько пьян Хёнджин и что там вообще происходит?! Гул ещё непонятный какой-то, где он вообще?! Он берёт себя в руки и пытается задавать вопросы так, чтобы понял даже человек под кайфом: — Хван Хёнджин, ты где сейчас? И что там жужжит?       Хёнджин немного выныривает из своего полудрёмеого состояния из-за слишком строгого, холодного и злого тона обычно дурашливого и ласкового с ним Джисона. — В постели, Хани. Я в своём номере в постели. Почти один. А жужжишь тут ты. Его дурацкий рассыпчатый смех под конец окончательно выбивает Джисона из колеи. Что там в доме Версаче вместо шампанского подают?! Сравнивать его голос с жужжанием вообще… Но он решает уточнить: — Что я ещё делаю? — Бо-оже, Хан Джисон! — Хёнджин как будто сердится. Кто ещё тут сердиться должен?! — Ты можешь меньше болтать во время секса? Давай лучше быстрее уже. Щас я… режим переключу…       Не сразу, но до Джисона доходит, что это может быть. — Господи, малыш! У тебя там вибратор что ли? От этого радостного и чуть насмешливого голоса Хёнджин вдруг немного смущается, даже ставит на паузу, вместо того, чтобы ускорить. — Ну… Да. В этот раз что-то долго мне тут быть пришлось… Без тебя.       Джисон вспоминает то, что услышал от Хёнджина в начале этого дурацкого разговора и переосмысливает сказанное им. На душе и внизу живота теплеет. — М-м-м… — тянет он сладко. — Так что ты там говорил? Я только что тебя выебал? И мой член всё ещё в тебе? — Мысль о том, что Хёнджини так по нему соскучился, что достал где-то в чужой стране вибратор и с его помощью восполнял его отсутствие, греет душу и возбуждает одновременно. — Да-а… — отвечает ласково Хёнджин, уловив наконец любимые игривые нотки в голосе бойфренда. — Тебе понравилось? Давай, малыш, скажи: хорошо тебе было? — Да-а-а… — Снова тянет Хёнджин, толкаясь чуть назад. Отключенный вибратор, что немного выскользнул из ануса, чуть хлюпает смазкой и проникает глубже, упираясь в скомканное сбоку одеяло. Хёнджин мычит довольно, получая член Хани снова полностью. — Ох, милый… Какие звуки ты издаёшь. — Джисону несомненно нравится услышанное. Хочется продолжить игру. — Но я хочу услышать подробнее. Расскажи мне, как это было, тогда я трахну тебя ещё раз. Ты ведь хочешь этого? — Это ясно как божий день, Джинни звучит так, когда уже готов умолять. — Да-а-а… — Снова мурчит тот в ответ, немного отстраняясь и ещё раз толкаясь на твердый член, что пока не торопится его таранить. А, да, для этого же надо что-то сказать. Он собирается и вспоминает вслух, дополняя скучную реальность своими фантазиями: — Ты вошёл так медленно, понимал же, что перерыв был… Медленно, побольше смазки… Сначала только головка несколько раз, потом наполовину вогнал и тоже несколько раз туда-сюда… — Хёнджин опирается на локти и снимается наполовину с члена позади него, чтобы снова резко податься обратно, — Ахх… А потом вошёл полностью. Вот так, да-а…       Джисон запускает свободную руку под резинку домашних штанов и поглаживает почти полностью налитый стояк. Дыхание сбивается. — Ох… Милый, тебе было так приятно получить его полностью? Но я ведь на этом не остановился? Что было потом? — Хёнджина размазывает от этого явно возбужденного уже голоса. Только слушать так неудобно. Надо найти наушники! Он бурчит что-то об этом в динамик и просит Хана подождать. Тому идея кажется замечательной, тоже сразу хочется освободить обе руки. Благо, его наушники лежат рядом, на тумбочке. Надев их и подключив к телефону он слушает шебуршание и представляет обнаженного Хёнджина на огромной отельной кровати, пытающегося отыскать свои. С вибратором в заднице, чёрт возьми! Он прикусывает щёку, чтобы не начать мастурбировать раньше времени, сжимает уже стоящий колом ствол у основания. Нет, он хочет это делать вместе с Джинни. — Чаги, меня слышно? На чём мы остановились? — Раздаётся теперь как будто совсем рядом и Джисон улыбается, начиная поддрачивать. — Ты говорил что хочешь ещё, милый. Жми на кнопочку. — Он слышит тихое жужжание и любимое нетерпеливое поскуливание, в ответ на которое он твёрдо заявляет: — Нет, Хёнджини. Ты же мне ещё не всё рассказал.       Хёнджин растекается по постели, слушая любимый голос, пока внутри дразняще медленно двигается Джисон. Томительно-приятно. Можно ещё немножко и так, куда им спешить. Он медленно выдыхает, пытаясь успокоиться и продолжает рассказ неторопливо, прерываясь на сбивчивые междометия, которые распаляют Джисона сильнее. — Ты… Ты же нетерпеливый такой, придурок! Чуть растянул и стал долбить просто на предельной скорости… — Вспоминает он начало вечера, но потом поясняет, чуть отвлекаясь: — Бля, я реально офигел сначала, странный тут… интерфейс. Сразу так быстро. Хан слышит фырканье и такое родное хихиканье. Это почему-то совершенно не сбивает с настроя, даже наоборот: хочется грубовато пощекотать Джинни под рёбрами, чтобы послушать его заливистый заразительный смех. Он так соскучился по нему… Джисон прикусывает губу от досады, что это пока сделать невозможно. Спрашивает почти шёпотом: — Почему ты не замедлил? Есть же вот помедленнее режимы, — и голосом ещё ниже и интимнее: — Малыш, ты же всегда можешь меня оставить, ты ведь знаешь. — Я не хотел тебя сдерживать, — просто отвечает Хёнджин, — ты ведь тоже соскучился.       Джисону кажется, что его сейчас разорвёт от нежности. Понимание того, как Джинни мыслит даже на таком расстоянии сводит с ума. Его хочется заласкать, зацеловать каждый сантиметр кожи, наговорить кучу нежных слов… Но Джинни стонет прямо в уши нетерпеливо: — Чаги, пожалуйста… Сильнее. Выеби меня ещё раз хорошенько.       Божечки, он ведь давно сам мог бы переключить режим! Джисон зацелует его, обязательно. Когда он вернётся. А пока: — Вот же ненасытная сучка! — нарочито рычит он, с удовлетворением слыша в ответ почти радостный стон-выдох. — Перевернись на спину, хочу видеть твоё лицо. Ускоряй…       Хёнджин послушно ложится на спину, подтягивает многострадальную подушку под поясницу и разводит ноги. Жмёт несколько раз кнопочку на пульте, пока не выдыхает резко от самого сильного удара по простате. Под закрытыми веками снова рассыпаются искры. Что ж, Джисон сегодня очень нетерпелив. Его можно понять, он тоже сильно соскучился.