Звёздные

Небо усыпано звёздами. Сверкающими. Разными. Маленькими и большими плевочками. В траве стрекочут сверчки и кузнечики, а легкий ветерок приятно щекочет лицо парня. Света луны, яркой как никогда, вполне хватает, чтобы насладиться ночным пейзажем. Но Джисон здесь вовсе не за этим. Его в этой сумрачной картине интересуют только крапинки светлой краски на насыщенно синем полотне неба. Звёзды. Эти огромные газовые гиганты, составляющие изящные созвездия над головами людей. Джисону звёзды очень нравились. Их недосягаемость манила своей загадочностью. Их несменное расположение становилось опорой в таком непостоянном, меняющемся мире человечества. Они напоминали парню о давно ушедшей бабушке. Та любила погружать неокрепший и впечатлительный разум внука в легенды и сказания, сидя под звёздным небом. Они не были близки, как обычно это бывает. Джисон любил бабушку, в детстве она стала для него первым другом, но со временем старость не пощадила даже эту замечательную женщину, забрав у неё сначала приятные внешние черты, а после и разум. Тяжело вспоминать её последние годы жизни, когда семья Хан была вынуждена забрать старушку в город, чтобы была возможность за ней ухаживать. К своим семидесяти годам та вовсе лишилась здравого рассудка, перестала узнавать родных, говорила одними небылицами. Джисон любил бабушку и с теплотой вспоминал время, проведённое вместе. Но он питал тёплые чувства к другу своего детства, а не сумасшедшей старушонке, вечно бубнящей что-то себе под нос. Звёздные ночи, как сейчас, порой переносили его в те беззаботные деньки детства. Летнее тепло, давно знакомые дворы и улочки, разве что деревья немного подросли. Но общая картина осталась неизменной. Родной. Возвращаться каждое лето в этот мир детства стало смыслом жизни для повзрослевшего Джисона, уставшего от городской рутины. Особенно сильный порыв ветра заставляет заскрипеть растущую неподалёку сосну. Хан немного пугается, но продолжает наблюдать за звёздами. Время приближается ко второму часу ночи, когда измученный тяжёлым днём Джисон уходит домой, покидая излюбленное местечко среди деревьев. Физический отдых ему тоже не помешает. Здоровый сон ещё никому не вредил. Стараясь как можно тише скрипеть калиткой во дворе, парень пробирается к двери почти в полной темноте. Ориентируется только на собственные ощущения, воспоминания. Они его не подводят. Путь до двери успешно преодолён. В доме тихо. Половицы поскрипывают под весом Джисона, пока он идёт к своей комнате. Все давно спят, уморённые жарким летним солнцем. Июль в самом разгаре. В воздухе еле заметно чувствуется запах тёплой сухой земли и ещё не спелых яблок. Хан прикрывает дверь в комнату и скидывает с себя одежду, оставаясь в одних только трусах. Воздух вокруг сухой. Из приоткрытой форточки тянется струйка свежего кислорода. Джисон падает на кровать, так и не дойдя до душа. Этой ночью он засыпает быстро. Намного быстрее, чем в шумном городе. Здесь за окном слышны лишь шум кустов и веток, хрустящих под лапами уличных кошек. Редко раздаётся лай собак. Неизменным оркестром звучат трели сверчков. *** Уже так привычно просыпаться рано утром не по будильнику. Даже бессонные ночи не позволяют парню валяться в кровати до обеда. Яркое, тёплое солнце своими нежными лучами каждое утро вот уже как две недели будит Джисона не позже восьми утра. У таких ранних подъёмов нет практической пользы здесь, в деревне. Днём Хану делать нечего. Родители уехали в город, оставив его с сестрой. Не было грядок и клумб с цветами, которые бы требовали внимания молодых людей. Им была предоставлена отличная возможность провести свои каникулы в тихом, размеренном ритме сельской жизни, не требующей вечной суеты и торопливости. Каждый день Джисон продолжал выбираться со старым покрывалом на излюбленную поляну. Он покидал стены дома, как только солнце забирало с собой последние оранжевые лучи, играющие с причудливыми тенями. Это был долгожданный отдых для утомлённого и перегруженного разума парня. Тихий шелест листьев заполняет пустоту вокруг. Слышится треск и хруст сухих веток. Хан, расположившись у куста ежевики, лежит глядя в бесконечно далёкие галактики. Млечный путь белой рекой разливается прямо перед его глазами. Увлечённый рассыпанными по небосводу бусинами, крупными, яркими и совсем крохотными, сверкающими, Джисон не сразу замечает тёмную фигуру, пробирающуюся сквозь заросли дикой вишни. Некто, пока ещё не известный Хану, замирает, замечая парня, но немного помявшись и подумав, всё же проходит дальше и садится заметно поодаль. Заинтересованный внезапным гостем, Джисон привстаёт, опираясь на локти, и начинает пристально рассматривать пришедшего. Худощавый парень сидит, опёршись головой на собственные колени. Его волосы слабо вьются и в свете луны отливают серебром. Он одет очень легко даже для тёплой летней ночи. Шорты еле прикрывают бёдра и ягодицы, когда парень сидит. Почти прозрачная огромная рубашка с коротким рукавом неаккуратно топорщится у земли и на острых плечах. Пуговицы почти все расстегнуты за исключением пары тройки, находящихся где-то в районе солнечного сплетения. На ногах потрёпанные кеды, немного позеленевшие от травы. В лунном свете слегка заметны мелкие пятна и высыпания на лице незнакомца. Кожа не выглядит идеальной, но, Джисон почти уверен, на ощупь она бархатная и нежная. Руки парня покрыты мурашками, еле заметные волоски топорщатся от холода. Пара свежих царапин алеет на запястьях гостя. Костяшки сбиты. Незнакомец поворачивает голову, ощущая пристальный взгляд Джисона. Он заметно напрягается, когда ловит глазами немигающий взор Хана, но не меняет своего положения. Его глаза тёмные. Будто отражают те неизведанные галактики, за которыми Джисон наблюдает уже второю неделю. Черты лица гостя выглядят правильно и гармонично. Хан не отказывает себе в удовольствии получше их рассмотреть, не видя протеста в глазах на против. Ресницы парня отбрасывают длинные тени, когда тот ненадолго опускает веки. Где-то далеко внезапно раздаёт лай собаки, и между аккуратных бровей пролегает неглубокая складка. Джисон активно бегает взглядом по лицу незнакомца. Немного смущённый, парень щурит глаза. Хан видит в этом немой вопрос, но точно расшифровать его не может. Спустя десятки секунд, набравшись смелости, Джисон шумно вдыхает и тихо, шёпотом, стараясь не разрушать до конца сложившуюся атмосферу, говорит: — Привет, — его губы почти не шевелятся, а голос звучит неравномерно из-за долгого молчания. Парень медлит с ответом, разглядывая Джисона в ответ. — Привет… — ещё тише, чем Хан, шепчет он. На мгновение Джисону даже кажется, что он придумал себе это ответ, — У тебя красивый голос, — но внезапный комплимент, сопровождающийся лёгкой улыбкой, искореняет все сомнения. — Спасибо, — немного нервно говорит Хан, — У тебя тоже… голос красивый. И лицо… тоже, — способность к адекватному общению покинула парня, когда пристальный взгляд впился в его глаза. — Хах… Спасибо, — улыбка становится более уверенной, и, Джисону кажется, на щеках поступает лёгкий румянец, — Мне нравится твоя родинка на щеке. — Правда? — удивляется Хан, забавно открывая рот, чем вызывает очередной смешок незнакомца. Джисон садится по-турецки, всем корпусом поворачиваясь к собеседнику, — Я хотел её удалить… — Не нужно. Она очень красивая. Похожа на шоколадную крошку, — парень тоже разворачивается к Хану. Теперь видны его костлявые колени и багровые пятна на них. — Вау… Звучит красиво, — Джисон чувствует, как теплеют его щёки. Он замечает, лёгкую дрожь, время от времени пробегающуюся по телу парня, — Ты можешь сесть ко мне, если замёрз. У меня есть ещё один плед в рюкзаке, можно в него укутаться, — лицо незнакомца выражает какую-то непонятную эмоцию. Он молчит, не решаясь ответить. — Спасибо… не нужно, — всё же говорит он и встаёт, — Я лучше пойду, действительно холодно. — Ох, так быстро… — Джисон тоже растерянно поднимается, — Может тебя проводить?.. — Нет, спасибо, незачем. Я живу совсем близко, — произносит парень, постепенно отдаляясь от Хана, — Кажется, я тебя отвлёк своим появлением… — Нет, вовсе нет. Я прихожу сюда каждый день, так что рассмотрел всё вдоль и поперёк… — тараторит Джисон, порываясь идти за уходящим, — Я тебя здесь раньше не видел. — Меня здесь раньше и не было, — смеётся незнакомец, — Пока… — Пока… — растерянно повторяет Хан, — приходи завтра тоже, … если захочешь. Я буду тут, — кричит он в спину уже далеко ушедшего парня, — Я буду ждать… — больше для себя, значительно тише говорит он. Джисон возвращается на своё место и ложится, но старенький пледик уже не кажется таким мягким, как прежде. Парень ищет, за что бы зацепиться взглядом на бескрайнем небе, но ничто больше не занимает его. Звёзды будто побледнели… Померкли, в сравнении с собственными отражениями в глазах незнакомца. Джисон возвращается домой намного раньше, чем прежде. Так и не найдя, чем бы себя ещё развлечь, и окончательно замёрзнув, Хан собрал свои вещи и ушёл, оставляя созвездия светить над опустевшей поляной. Когда Джисон заходит в дом, он натыкается в кухне на Кёнхи, старшую сестру. — Ты рано, — констатирует она, удивлённо, поднимая брови, когда Джисон пересекает порог комнаты, — Что-то случилось?.. — девушка ставит грязную кружку в раковину и садится за стол, наблюдая за братом, так и стоящем в дверном проёме. — Д… Нет, я замёрз просто очень, — он отводит взгляд, чем вызывает неопределённый хмык сестры. — Ты брал с собой второй плед, нет разве.? — она с подозрением щурит глаза, пытаясь перехватить бегающий взгляд Джисона. — Да? Забыл, кажется… — он нервно теребит рукав толстовки. — Точно всё в порядке? — Кёнхи подходит ближе, смотря немного снизу вверх. — Да, просто… — сам не зная почему, Джисон продолжал умалчивать о встреченном парне. Ему хотелось оставить это в секрете. Даже от сестры, с которой его связывали самые тёплые и доверительные отношения. Впервые в жизни ему хотелось что-то скрыть от неё. Оставить что-то исключительно для себя. — Ладно. Не хочешь не говори. Я просто буду надеяться, что ты никого не убил, — прыскает девушка, обнимая и похлопывая Джисона по спине, — Будешь чай? Или может какао? Я себе варила. — Я что-то не голоден, пойду спать наверное, — он обнимает сестру в ответ. — Как скажешь, а я ещё немного посижу, — она провожает Джисона взглядом, на последок желая ему спокойной ночи. Уже в комнате Хан скидывает с плеча рюкзак. Парень снимает джинсы и толстовку и оставляет их аккуратной стопкой на стуле, уходя в душ. Тёплые струи воды приятно массируют напряжённые мышцы, и Джисон почти засыпает, расслабляясь. Он прикрывает глаза совсем ненадолго, но почти сразу видит отражение звёзд в радужках незнакомого парня. Он наблюдает эту картину какое-то время, пока не чувствует, что тёплые приятные струи стали обжигающе холодными. Хан спешно выбегает из-под воды, выключая её. Он повязывает полотенце на бёдра и возвращается в комнату. В спальне душно и жарко. Джисон открывает форточку, и приятный ветерок пробегается по влажной медовой коже. Парень вешает полотенце на всё тот же стул, аккуратно расправляя. За окном ухает сова и щебечет ещё какая-то птичка. Вдали опять лают собаки. Петли шкафа с вещами скрепят, когда Джисон достаёт нижнее бельё, после с трудом натягивая его на ещё влажную кожу. Резинка звонко ударяется о подтянутый живот, вызывая шипение Джисона от боли. Парень валится на так и не заправленную кровать и прикрывает глаза, медленно вдыхая запах собственного геля для душа. Уставший и измотанный постоянно возникающими мыслями, Джисон погружается в беспокойный сон. Он часто просыпается и много ворочается, не находя удобного положения в постели, всё думая о незнакомом парне, его лёгкой рубашке и сбитых костяшках. *** Солнечное утро встречает Джисона отнюдь не только приятно греющими кожу лучами. По всему дому приятным тёплым шлейфом разносится запах свежей выпечки и румяных яблок. Из кухни слышится копошение Кёнхи, стук венчика о металлическую чашку, гудение вентилятора. Старшая Хан, в отличие от Джисона, не страдала отсутствием кулинарных способностей. Она, конечно, редко создавала гастрономические шедевры, но готовила обычно вкусно. Джисону нравилось. Праню сказочно повезло с тем, что сестра решила остаться в деревне до конца каникул, в противном случае, Джисону пришлось бы питаться одними яблоками и макаронами, на большее он не был способен, как бы не старался. Заставляя скрипеть пружины старенькой кровати, Джисон принимает сидячее положение, а после встаёт, чтобы немного размяться. Мышцы забиты после сна, и при наклонах в разные стороны Хан чувствует тянущую, но приятную боль. На коже виднеются следы от складок простыни. Джисон уходит в ванну, чтобы немного освежиться и после наведаться на кухню к сестре. Прохладная вода приятно смывает остатки сна с лица парня, а мятная паста окончательно будит сознание леденящей свежестью. Ширкая тапочками по старенькому паркету, Джисон направляется в кухню. Он застывает в дверном проёме, когда видит Кёнхи, пританцовывающую под тихие мелодии из радио. На ней цветные пижамные штаны, явно малые, слишком короткие, забавно сидящие как широкие бриджи, и растянутая старая футболка Джисона, отобранная сестрой пару лет назад. Так тепло на душе становится от этой картины. Хан ужасно любит Кёнхи. Человека ближе, чем она, в жизни парня не было, нет и не будет. Все свои секреты и тайны он с самого раннего детства доверял только Кёнхи, зная, что та никогда его не осудит. Девушка, будучи старше Джисона на пять лет, очень рано примерила на себя позицию взрослого человека. Ко всем просьбам брата она относилась серьёзно, никогда не ругая и не стыдя того. И Джисон был безмерно ей за это благодарен, стараясь отплатить тем же. — О, уже проснулся, соня? — посмеивается Кёнхи, замечая помятого после сна парня, и на кивок продолжает, — А я вот проснулась с первыми петухами, будь они не ладны, и всё, с концами. Решила чем-нибудь полезным заняться. Бабушка как-то говорила про свою книгу рецептов, я тут всё обыскала и вот, — она указывает на гору разных плюшек и булочек посередине обеденного стола, — Как видишь, старания не прошли даром! — девушка ярко улыбается, явно довольная проделанной работой. — Никогда не сомневался в этой супер-женщине, — хихикает Джисон садясь за стол. — Эээ, какая ещё женщина?! Девушка, если вы успели забыть, — фырчит Кёнхи, отодвигая поднос с пышущей жаром выпечкой. — Каюсь, каюсь, — строит глазки Хан и тянет руку к ягодной булке, — Был не прав, вину признаю. Предлагаю компенсацию в виде мытья посуды, оппонент согласен? — щурится парень и уже тянет в рот сладость. — Ага, ага. Весь день сегодня будешь намывать, — победно ухмыляется девушка, довольно смотря на разочарованное лицо брата. — Эй! Так не честно! Я только после готовки помыть собирался! Да ты ешь каждые два часа, я себе все руки сотру! — Ну как знаешь, — она ловким движением выбивает из его руки булку, а второй рукой подхватывает поднос, но обжигается о горячее дно и почти роняет все свои труды. Джисон вовремя подрывается и успешно перехватывает посудину, — Спасибо… — Ага, — он ставит всё на стол, — Давай уже чай пить, а то я ужас какой голодный, — и будто в подтверждение живот парня протяжно урчит. — Ну конечно, ужинать же не судьба, — ворчит девушка, разливая по кружкам ароматный чай с мятой и ягодами, — Приятного, — бросает она, садясь за стол, и тоже принимается за завтрак. — И тебе, — с уже набитым ртом отвечает Джисон. Завтракают почти в тишине, изредка хихикая и сюрпая чаем. Тепло, солнечно, ароматно и так по-домашнему проходит это утро, что день точно обещает быть интересным и насыщенным, насколько это возможно в условиях отсутствия привычного досуга вроде кино или парков. От скуки Джисон устраивает генеральную уборку, пока сестра занята созвонами по работе. Умница-дочка уже успешно реализовывала себя в сфере дизайна интерьеров, в то время как сыночек пребывал в состоянии поиска своего призвания, учился на музыканта и конкретно так кайфовал от жизни и отсутствия упрёков со стороны родителей. Хан не был безответственным ребёнком, сидевшим на шее у родителей. Ему нравилась получаемая специальность и попытки в работу тоже были, конечно, не такие успешные как у сестры, но всё же. Проблема Джисона была в том, что он не мог обосноваться на одном месте, поток заказов был непостоянный, заработок соответственно тоже. Но он не отчаивался. Продолжал и продолжает идти к мечте, которая пока поселилась в его голове. На летние каникулы Хан решил освободить себя от хоть и нетрудной, но всё же работы, требующей времени и внимания, и как следует отдохнуть с запасом на следующий учебный год. Джисон так увлекается уборкой, что совершенно не замечает, что день подходит к концу. Летнее солнце разливает растянутые тени вдоль заборов и деревьев, играет тёплыми красками на безоблачном небе. Ещё пара часов и в свои права вступит тёмное покрывало звёзд. Заметив приближающуюся ночную пору, Хан решает, что на сегодня дел хватит, его ждёт ещё полтора месяца в этом доме, за это время парень точно успеет отдраить остатки помещения. А сейчас Джисон решает немного отдохнуть, чтобы набраться сил перед своей любимой частью дня, своим хобби. Час, полтора, и он будет готов к высматриванию мелких мошек-звездочек на полотне бескрайнего неба. Джисон просыпается, когда за окном уже темно. Кёнхи опять копошится на кухне, и Хан решает сперва проведать сестру. Та, довольно улыбаясь, идёт к дивану с ведёрком мороженого. Девушка замечает брата, стоящего в дверях. — Сони, мне нужно тебе кое-что сказать… — начинает она, заметно погрустнев, — Я… Завтра я уезжаю в город к родителям. Не знаю, на долго ли, но думаю не меньше недели там пробуду… Вот… — Что-то случилось? Что-то с родителями? — паникует Джисон, неприятно удивлённый этой неожиданностью. — Нет, нет. Не переживай, — Кёнхи подходит ближе и успокаивающе обнимает брата, — Мне просто нужно уладить кое-какие дела на работе. Заказчик настаивает на моём личном присутствии, так что я вынуждена… — Пиз. Пипец какой-то… И что я тут целую неделю без тебя делать буду? — расстраивается Джисон. — Ну, не знаю… Отдохни от нас всех хорошенько, пока возможность выдалась, — девушка улыбается и треплет брата по макушке, — Не расстраивайся сильно, не конец света же, — хихикает и возвращается на диван, — Ты собирался уходить? — А? А, да, да. Услышал, что ты тут чем-то шуршишь, решил вот посмотреть, — он подходит к сестре и нагло крадёт ложку с мороженым, — Да я только попробовать! — отбивается парень от злостных нападок сестры. — Иди уже! А то звёзды пропустишь. Иди, иди, — Кёнхи отмахивается руками от брата выпроваживая того. — Ну можно я хотя бы булочки возьму? — растерянно тараторит он. Джисон заметил оставшуюся выпечку, как только зашёл в кухню, и ему сразу показалось отличной идее взять с собой пару штук. Хан обычно не обращал внимания на голод во время своих ночных прогулок, но одна только возможность встретить незнакомца ещё раз взращивала в нём желание чем-то удивить и порадовать парня. А потому он пихает в рюкзак не только два пледа, но и пакет с булками, заранее разогретыми в микроволновке. Джисон добирается до места как обычно, по всё тому же маршруту, проходя мимо колючих кустов и веток с паутиной, неприятно липнущей к лицу. Он делает последние шаги к месту назначения, когда видит, что там уже занято. Тот же парень, что и вчера, сидит как-то сгорбившись и нагнувшись. Он чем-то увлечён, и Джисон застывает на месте, не желая беспокоить незнакомца. Хан стоит так несколько минут, стараясь даже не дышать. — Чего встал? — вдруг доносится до его ушей, — Садись, раз пришёл. Или я мешаю? — парень встаёт и поворачивается лицом к Джисону. Его голос мягкий и тихий, будто мурлычущий, — Я могу уйти. — Нет, зачем, не надо уходить, — отмирает Хан, подходя ближе, — Я надеялся, что ты здесь будешь… — Правда? — смеётся незнакомец, удивлённо смотря в глаза Джисона, — Зачем? — Давай дружить, а? — наивно по-детски выдаёт Хан, смотря так преданно, будто они вечность знакомы. — Дружить? — Ага. — Ну давай, — улыбается немного нервно, но очень красиво. Настолько, что Джисон ответной улыбки сдержать не может, — А что значит дружить? — Ну… Поддержать хорошие отношения? Делиться чем-то важным, в гости друг к другу ходить там… Гулять вместе, время вместе проводить… Думаю так. — Хорошо, я согласен, — опять смеётся и зубы свои ровные показывает. — Я рад, — Джисон достаёт из рюкзака старый плед и стелет его на траву, — Садись, — приглашает он друга, похлопывая рядом с собой, — Моя старшая сестра, — начинает он, копошась в сумке, — Она испекла сегодня булочки вкусные, и я подумал, что хочу тебя угостить, — Джисон наконец выуживает пакет и развязывает его, — Держи, попробуй, — он протягивает самую симпатичную парню. — Спасибо, — незнакомец принимает угощение, но пробовать не торопится. — Что-то не так? — напрягается Хан, с непониманием смотря на парня. — Нет, всё в порядке. Задумался просто, — заканчивает и тут же откусывает небольшой кусочек, тщательно жуя, — М… И правда вкусно, она у тебя кондитер? — Нет, куда ей, так, хобби. Она больше по дизайну, — Джисон, довольный реакцией друга, тоже принимается за сладость, — А. Как тебя зовут? — Минхо, — немного смущённо говорит парень, прикрывая рот ладошкой. — А меня Джисон. — Очень приятно, — смеётся Минхо. — Ага. — А я вот рисовал здесь, хочешь посмотреть, — говорит парень, сжимая в руке скетчбук. — Да, конечно! — оживляется Джисон, когда ему протягивают блокнот. Он листает страницы, замирая каждый раз. Минхо очень любит природу, судя по его работам. Тут и ручеёк среди камней, и озеро в сосновом бору, и бабочки на полевых цветах, и парень, лежащий на пледе… Что? Так это же Джисон, — Это… я? — Ты? — рдея щеками, качает головой Хо, — Похож? — Думаю, да, — Хан ближе рассматривает картинки, а после возвращает скетчбук владельцу, — Ты очень красиво рисуешь. — Спасибо… А ты чем увлекаешься? — А я вот музыку пишу, тексты там и не только… Я тебе покажу когда-нибудь. Могу скинуть, если ты мне номер свой дашь, — с энтузиазмом тараторит Джисон, воодушевлённый возможностью получить контакты новоиспеченного друга. — Давай в следующий раз.? — неловко трёт шею Минхо, — Я. — Если не хочешь, то ничего страшного, — тут же успокаивает Хан, видя тревогу в глазах парня, — Я могу принести завтра ноутбук и дать тебе послушать. Если ты конечно хочешь — Да, думаю так будет лучше, — соглашается парень, — Можем встречаться здесь, хоть каждую ночь, — он мягко улыбается, смотря в глаза Джисону. — Отлично, я только за. Сестра уезжает завтра, так что я остаюсь совсем один, хах… Хоть скучно не будет. — Ну вот и договорились. Друзья сидят до самого рассвета. Много тем находится для обсуждения из ниоткуда. Тут вам и гороскопы, знаки зодиака, последние научные исследования и достижения, книжки на лето в седьмом классе и топ ненавистных предметов в школе. Они болтают без умолку, словно давно не видевшиеся друзья, и от этого на душе становится чуточку спокойнее и теплее. Минхо вновь отказывается от того, чтобы Джисон его проводил, и сам провожает того почти до крыльца. Хо оказывается на пару сантиметров ниже Хана, и куда меньше в обхвате. «Кости да кожа,» — думает Джисон, когда обнимает Минхо на прощание. Сегодня Хану спится легче, его не беспокоют частые пробуждения и тревожные сны. Он спит так крепко, что Кёнхи не может разбудить его, когда уезжает, и лишь целует в лоб, оставляя на прикроватной тумбе записку с прощанием и обещаниями вернуться как можно скорее. *** На следующий день Джисон всё же приносит с собой ноутбук. Парни слушают недавно записанные треки, смеются и плачут над некоторыми текстами, и смотрят в бескрайнее небо, усыпанное миллиардами звёзд. С утра Джисона беспокоило чувство тревоги из-за отъезда сестры. Что-то внутри неприятно трепетало и сжималось, каждый раз, когда он замечал, что дома совершенно один. Переживания отступили только, когда он встретился глазами с галактиками напротив. Минхо ждал его. Это знание приятно согрело сжавшийся комочек чувств в груди парня. Он не одинок. Теперь, кажется, нет. Звёзды в глазах Минхо, так очевидно искрящиеся счастьем при виде Хана, зажигали в самом Джисоне что-то сверкающее и радостное. Невозможно было не улыбнуться, смотря в эти бескрайние омуты. Парни лежат, рассматривая созвездия, придумывая свои собственные. Кожу приятно щекочет лёгкий ветерок. Они лежал близко, почти вплотную. Старенький плед совсем не позволяет им сохранять личное пространство друг друга. Холодные пальцы и ладони редко соприкасаются, зажигая слабые улыбки на лицах друзей. — Так хорошо… — вдруг тихо звучит у самого уха, — Спокойно… — Ага, — шепчет в ответ Джисон, — С тобой так уютно, по-домашнему что ли… — всё так же, у самого уха раздаётся смешок, и нежной кожи касается тёплое дыхание Минхо. Пахнет мятой. Свежей и сладкой, — Я тебя раньше здесь не видел, ты приезжаешь к кому-то? — Хан поднимается на локти, чтобы установить зрительный контакт. — Я… Мм… — парень немного теряется, — Даже не знаю, как тебе сказать, хах… Я просто приехал.? У меня нет здесь родственников. Я купил чей-то дом и живу там вот уже второй месяц, — Минхо смотрит в глаза и мягко улыбается. — О… Тебе не одиноко? — Джисон переворачивается и ложится на живот, упирая голову в руки. — Уже нет, — улыбка становится шире и, Хану кажется, на щеках выступает лёгкий румянец, — Теперь у меня есть друг… — морщинки лучиками разбегаются от глаз парня. Джисон полностью ложится на плед, складывая руки под головой и прикрывая глаза. Ровное, тихое дыхание друзей прерывает шум в кустах. Оба замирают и обращают всё своё внимание в сторону звука. Приподнимаясь, Минхо тоже меняет своё положение и ложится, как и Хан. Они наблюдают за трясущимися и качающимися ветками, пока из них не выходит маленький котёнок. Рыженький, немного грязный и побитый, но от этого не менее милый. — Кс-кс-кс, — тут же подрывается Минхо и зовёт котёнка, протягивая ему ладонь, — Смотри, какой хорошенький, — шепчет он, поворачиваясь к Джисону. — Милый… — отзывается Хан и тоже садится. Котёнок немного пугается, но ближе подходит. Обнюхивает протянутые руки и ластится к нежным и аккуратным касаниям. Он громко мурчит и слабо трясётся. — Голодный, наверное… — говорит Минхо, когда берёт его в руки. — У меня осталась булка со вчерашнего дня, — оживляется Джисон и выуживает из рюкзака полиэтиленовый пакет, — Вот, — он отламывает и протягивает котёнку кусочек, и тот с жадностью его съедает, слабо рыча и немного царапая руки Минхо. Парень шипит от боли и зажмуривает глаза, отпуская котёнка на плед. На запястьях красуются новые алые бусинки крови. — У тебя кровь!.. — ахает Джисон и тянет руки к ладоням парня. — Я знаю, — невозмутимо спокойно отвечает Минхо и поднимает глаза на друга. — Нужно обработать. Пошли ко мне? Дома никого. — Думаешь, стоит? — Конечно! Ты же видишь, какой он грязный, мало ли где лазил… — Джисон с беспокойством смотрит на образовавшиеся лужицы крови. Он берет Минхо за руку, и из-за этого неаккуратного движения пара бусин падает на край рубашки парня, — Ой… Прости пожалуйста! Нужно скорее застирать! Идём, — Хан встаёт. — Да, сейчас… — Минхо тоже встаёт и отходит немного в сторону. Джисон переставляет пушистого друга на траву оставляя ему ещё один кусочек булки и складывает плед, стряхивая с него сухую траву и землю. Пока Хан пихает вещи в рюкзак, Минхо снимает свою мятую, почти прозрачную рубашку, стараясь не задеть кровь на руке, и закутывает в неё котёнка. Тот уже доел остатки булки и тёрся о ноги парня в поисках тепла. Минхо сутулится и жмётся от холода, охватившего тело. Заканчивая собирать вещи, Джисон млеет, видя худощавого парня. Его ключицы неаккуратно торчат и почти кричат о недостатке веса. По всему телу расползаются сине-зелёные ручейки вен, виднеются маленькие фиолетовые и жёлтые синячки. Минхо выглядит нездорóво. Без рубашки он кажется ещё более хрупким. Джисон стягивает толстовку, оставаясь в футболке, и отдаёт её Минхо. Тот сначала с непониманием смотрит на парня, но после принимает вещь и натягивает её на себя отдавая Хану кота. Уже надев толстовку, Минхо вдруг округляет глаза. — Я… Я наверное её испачкал… — судорожно говорит он, осматривая рукава и замечая кровавые разводы на коричневой ткани, — Боже… — парень заметно расстраивается. Казалось, ещё немного и он заплачет от досады. — Ой, да какая разница! — тут же отмахивается Джисон, видя в глазах Минхо растерянность, — Главное, что ты теперь не мёрзнешь… Не мерзнешь же? — видя кивок он продолжает, — Ну вот. А кофта… Ну постираю, что уж там, а если не отстирается, на память будет лежать, — Джисон тепло улыбается и немного сжимает плечо Минхо в знак поддержки, — Пошли скорее, а то истечёшь здесь кровью, — посмеивается парень, беря друга под руку. Они идут в тишине, тем для разговоров почему-то нет. Джисона это немного огорчает. Он начинает переживать, что сделал что-то не так. «Может это всё лишнее? Может это выглядит глупо?» — думается парню. Он всё больше зарывается в собственные мысли. Ноги путаются и запинаются о всякую кочку. Джисон почти падает, когда подворачивается особенно выразительная неровность тропинки. Его спасают только слабые руки Минхо, неумело пытающиеся удержать потерявшее равновесие тело. — Всё в порядке? — беспокойно спрашивает парень. — Да… Да. Засыпаю на ходу наверное, хах — посмеивается Джисон, но улыбки на лице друга не вызывает, — Тут немного осталось дойти… — меняет он тему разговора. — Я помню, — тихо, себе под нос говорит Минхо, продолжая путь. — Что? — Я помню дорогу, помню, что осталось немного, — поясняет парень, — Я же тебя уже провожал, — дополняет, когда видит замешательство на лице Джисона, — Пошли уже быстрее, а то заснёшь ещё, — он совсем немного улыбается. Хан даже думает, что ему показалось, но улыбка длится порядка десяти секунд, и парень убеждается в её реальности. — Ага… Оставшийся путь они преодолевают меньше чем за пять минут. Калитка приветливо скрипит, когда Джисон пропускает Минхо вперёд. Хан ловко выуживает ключ из-под коврика, только сейчас понимая, что оставлять ключ некому. Замочная скважина издаёт противный скрежет, и парень впускает гостя в дом, тёплый и пахнущий ранними яблоками и клубникой. Джисон проходит глубже в комнаты и включает свет, находит где-то картонную коробку и тащит её к Минхо. Для котёнка. По пути захватывает старую вязаную кофту и стелет её пушистому другу. Хан забирает котёнка из рук друга и аккуратно усаживает его в самодельную лежанку, снимает с него окровавленную грязную рубашку. Оставляя пушистого у двери, Джисон поднимается на ноги, немного затёкшие от продолжительного сидения на корточках. — Идём, — зовёт он Минхо в ванну, — Нужно их обработать, — пробегает взглядом по уже засохшим корочкам крови на руках парня. Джисон даёт Минхо тёплые пушистые тапочки. Тот втискивается в них своими замёрзшими ступнями в нежно-розовых носках и ширкает вглубь дома за Ханом. Комната встречает запахом порошка и мыла. Джисон усаживает гостя на край ванны и набирает в небольшой ковшик тёплой воды. Он смачивает чистое полотенце и аккуратными движениями начинает стирать засохшие кровоподтёки. Минхо шипит от неприятных ощущений и сжимает ладони в кулаки, слабо, но уверенно. Джисон, замечая эту реакцию, останавливается. — Очень больно? — интересуется он, поднимая глаза. — Терпимо, — почти шепчет Минхо, немного расслабляя кулаки. — Я подую… — то ли спрашивает, то ли утверждает Джисон и продолжает вытирать запястья, аккуратно обдувая раны. Минхо уже не так сильно сжимает пальцы и, замечая это, Хан слабо улыбается. Он заканчивает со стиранием засохшей крови и приступает к обеззараживанию. Желая облегчить мучения другу, Джисон отдаёт предпочтение хлоргекседину. Заливая раны антисептиком, он продолжает дуть на алые полосы, а после заклеивает их смешными пластырями с героями каких-то детских мультфильмов. — Готово! — Хан кряхтит, поднимаясь на ноги. — Спасибо, — Минхо улыбается. Смотрит как-то по-детски доверчиво и глазами своими сверкает. — Не хочешь…. Чаю?.. — на ходу придумывает Джисон, не желая отпускать друга домой. — Чаю? — Минхо шире улыбается и встаёт с бортика ванны, оказываясь в паре сантиметров от лица Хана, смотря ему в глаза. — Ага. — Можно… Я как-то замёрз, — взгляд не отводит, не отходит, а Джисон уже его дыхание на своей коже чувствует. — Отлично, —парень выходит из ванной и уже в коридоре, удаляясь, говорит, — Сейчас чайник поставлю. Можешь подождать меня на диване. Минхо покидает ванную вслед за ним и проходит до кухни. Замечая предложенный диван, он проходит в импровизированную гостиную, расположившуюся через арку от кухни. Джисон зажигает конфорку и оставляет воду в чайнике кипятиться, когда видит, что друг внезапно подрывается с места и бежит в сторону выхода. Хан не успевает даже проанализировать произошедшее, когда Минхо зовёт его. — Джисон, давай его покормим? — парень сидит у коробки на корточках, тонкими пальцами перебирая шерстку кота, — У тебя есть молоко? — Думаю, найду что-нибудь… — Хан уходит и возвращается уже с блюдечком молока, он ставит его подле коробки, в то время как Минхо оставляет котёнка рядом с тарелкой. Пушистик жадно хлюпает молоком и что-то мурчит. Джисон наблюдает за этой картиной какое-то время, когда слышит свист чайника и удаляется на кухню. — Хо, ты какой чай пьёшь? — кричит он через весь дом, не желая идти до друга — Зелёный, если есть, — кричит в ответ тот. — С сахаром? — Без. И разбавь водой пожалуйста. — Хорошо. Минхо возвращается с пустым блюдечком, когда Джисон заканчивает с чайной церемонией и расставляет кружки. — Он заснул… — завороженно шепчет Хо, когда Джисон забирает из его рук посуду, — Нам нужно его назвать. — Ты его заберёшь? — Хан споласкивает блюдце и ставит на сушилку. — Да. Думаю, да. Я хотел… Знаешь, чтобы… не так одиноко дома было… — глаза парня блестят то ли от слёз, то ли от света, так удачно падающего на лицо, — Ты же не против?.. — О, нет конечно, ха-ха… Я, знаешь… Я с животными не очень… Безответственный слишком, — Джисон неловко проводит рукой по отросшим волосам, — Я буду рад, если он составит тебе компанию, — улыбается немного криво, но от этого не менее красиво и тепло. — Тогда… Как думаешь, какое имя ему подошло бы? — парень с энтузиазмом заглядывает в глаза друга. — Не знаю… Может… Суни?.. — Хан немного глупо улыбается и заламывает пальцы, — Я слышал, что клички заканчивающиеся на «ни», говорят о доброте и ласковости животного… вроде бы. Я не помню, хах, — парень нервно смеётся. — Хм, не слышал о таком, — задумывается Хо. Джисон уже успевает заметно покраснеть от неловкости, — Но мне нравится…! Звучит приятно. Су-ни… — как бы пробует имя парень, — Похоже на Сони… Джисон~и… Можно и тебя так ласково называть, — видя непонимание на лице, Минхо заметно холодеет, и улыбка его меркнет так же быстро, как и появляется, — Ой. Прости. Что-то я заболтался, хах… — Да не, ничего, звучит прикольно, — Хан отодвигает стул, приглашая за стол, — Чай наверное уже остыл. — Ну и ладно, — Минхо садится и вертит в руках цветную кружку. Джисон роется в шкафчиках и достаёт вазочку с конфетами и пачку печенья с ягодным повидлом. Он расставляет сладости на столе, двигая их ближе к гостю, и тоже присоединяется к чаепитию. Из открытой форточки слышно копошение сверчков. Мягкий, тёплый оранжевый свет лампы красиво проливается на силуэт Минхо. Парень сидит, сложив ноги по-турецки, изредка делая небольшие глотки чая. Его большие глаза смотрят в бокал. На аккуратно подстриженных ногтях виднеются белые лунки, красиво вытягивающие короткие тонкие пальцы. Толстовка Джисона слишком мешковатая для изящного Минхо. Он выглядит в ней нелепо, но Хану нравится. Нравится то, как по-домашнему его вещь укутывает острые плечи и локти парня. — Бери печенье, — говорит Джисон, когда сам тянется за сладостью, — Или может ты голоден? У меня есть макароны с сыром, могу погреть. — Нет, спасибо, — отказывается Минхо, делая очередной глоток, — Я не голоден… Но от печенья не откажусь, — он легко улыбается и тоже тянется за выпечкой. Джисон вновь замечает сверкающие звёзды в его глазах. — Ну и отлично, — Хан тоже улыбается и заметно расслабляется. Минхо понемногу оживляется за разговором. Рассказывает о своих друзьях, оставшихся в городе, о любимой кошке, которая попала под колёса пару лет назад, об учёбе в университете и о том, что он взял академический отпуск на ближайший год. О том, что ему пришлось продать новенькую машину, чтобы купить домик в этом захолустье. О том, что в его доме слишком пусто и одиноко, что в него совершенно не хочется возвращаться. О том, что он пробовал продавать свои картины и рисунки, но на материалы уходило почти всегда намного больше, чем он в итоге получал. О том, что сейчас он зарабатывает везде, где придётся. О том, что берётся за все проекты, что появляются на горизонте, но и этого хватает еле-еле. Про родителей почему-то не говорит, но Джисон и не спрашивает. Не его дело, очевидно. Хан слушает мурлыканье Минхо почти два часа к ряду и совершенно не замечает разливающуюся зарю. Спать хочется ужасно, но продлить минуты непринуждённой беседы хочется намного больше. Джисон предлагает парню остаться, но тот, ожидаемо, отказывается. Это расстраивает Хана. Рациональные мысли о том, что оставаться у малознакомого человека дома на ночь как минимум странно, а как максимум небезопасно, заглушает почти детское желание оставить этого парня поближе к себе. С ним спокойно. С ним уютно. На улице свежо и прохладно. Первые петухи начинают перекличку и звучат то тут, то там. Влажная от росы трава щекочет босые ноги в шлёпках. Джисон провожает Минхо до ближайшего поворота, дальше друг не разрешает за ним идти. Удаляющийся силуэт подсвечивает золотистый рассвет. Хан провожает парня взглядом до тех пор, пока тот совсем не пропадает из виду. За это время Минхо несколько раз оборачивается, встречаясь взглядом с Джисоном. Тот машет парню и ярко улыбается, чем вызывает ответную улыбку. Джисон уже очень давно не ощущал такого детского, тёплого и всеобъемлющего счастья, разливающегося словно парное молоко по всем жилкам тела. Минхо тоже. *** Дни сменяют друг друга, складываясь в недели. Похожие один на другой, они сливаются в единое временнóе пространство, заставляя Джисона перестать следить за числами. Ночные посиделки становятся обыденностью, приятно разбавляющей душное одиночество. Минхо стал теплее. Во всех смыслах. Парень начал чаще первый заводить разговор и расспрашивать друга обо всех подробностях его жизни. Джисона радовало это новшество в их общении. Хо стал чаще касаться и позволять себя обнимать. Он и раньше не сопротивлялся, но теперь стал инициативнее. Тонкие пальцы Минхо приятно перебирали волосы друга, когда тот лежал на его коленях, увлечённый звёздным небом. Хо часто говорил, что наблюдает за небом в глазах Джисона. А парень смущался, отводил взгляд и краснел ушами. Молчал, вглядываясь лицо друга. Минхо стал физически теплее. Хан славно постарался и откормил друга своими очередными попытками в кулинарию за эти несколько недель. Не всегда удачными, но всё же. Парень, конечно, не сильно прибавил в весе, но заметно округлился. Появились мягкие щёки и бока. Как же приятно Джисону стало его обнимать, чувствуя под пальцами мягкого, тёплого Минхо. Пахнущего чем-то домашним. Сегодня они снова должны встретиться. Джисон об этом уже не задумывается. Иначе и быть не может. Хан даже режим себе выработал новый. Парень ложился спать после обеда, чтобы всю ночь, не смыкая глаз, наблюдать за своей новой маленькой вселенной. Такой близкой и далёкой одновременно. Джисон аккуратно складывает в контейнер свежую, собранную пару часов назад клубнику. Во рту копится вязкая слюна, но он не берёт ни ягодки. Всё для Минхо. Сам он и потом поест, а у Хо на участке одни заросли травы. Запихнув контейнер в рюкзак, Джисон выключает свет на кухне, надевает любимые, убитые кроссовки и снимает с вешалки черную толстовку, повязывая её на плечах. Хан закрывает дом, забирая ключ с собой, и выдвигается на встречу с Минхо. На улице непривычно холодно. Где-то далеко тревожно кричат сычи и ещё какие-то птицы. Кожа покрывается мурашками. Джисон ускоряет шаг. Он добирается до поляны быстрее чем обычно и, не заставая на ней Минхо, объясняет этим фактом отсутствие друга. Хан привычными движениями расстилает плед. Он садится по-турецки и достаёт из рюкзака собранную ягоду. Ждёт. Минуту. Две. Семь. Двенадцать. Щебетание птиц на соседних деревьях начинает раздражать. Трава под ногами больно колет голени, не защищённые шортами. Двадцать минут. Минхо нет уже двадцать минут. Он никогда не опаздывал. Забыл? Не захотел прийти? Он бы сказал. Вчера. Он бы обязательно сказал. Джисон ждёт ещё пять минут. Устав сидеть, парень ложится на спину. Он пытается развлечь себя созвездиями, но и они уже не занимают внимание Хана. Парень прикрывает глаза, прислушиваясь к звукам вокруг. Вот, кажется, бежит пухлый ёжик, сминая лапками траву и листья. А чуть ближе пробежала ящерица, задевая хвостом особенно высокую травинку. Тут опять сыч протяжно кричит и режет слух. А здесь кто-то медленно шагает, вызывая хруст сухих веток. Кто-то… Кто? Минхо? Хан подрывается с места, устремляя взор в сторону звука. Минхо. Это действительно он. Но… — Хо… — голос Джисона ломается, когда парень поднимается и подходит ближе, — Господи, что случилось?.. — он аккуратно касается свежего синяка на щеке друга. Тоненькая струйка крови соединяет уголок носа и губы. Толстовка парня грязная, вся в пыли. Острые коленки разбиты. — Я… — парень выдыхает и закашливается, — Они… Я не знаю, кто это… Они… Следили за мной.? Не знаю. Может мне показалось… — Минхо говорит так тихо, что Джисон его почти не слышит. Губы парня подрагивают. — За что они это…? Они что-то сказали? Сколько их было? Ты запомнил лица? Давай напишем заявление! — Хан нервно тараторит, стараясь побороть щемящее чувство в груди. — Мне кажется… — Хо выглядит неуверенно, в какой-то момент Джисону даже чудится, что он видит испуг в глазах напротив, когда перехватывает взгляд друга, — Так. Давай знаешь что… Пообещай мне сейчас, что ты меня не ударишь, хорошо? — Минхо смотрит действительно пугливо, но Хан замечает что-то похожее на надежду в глазах друга. — Конечно! Что за вопросы? Я бы никогда… — ошеломлённый просьбой, парень напрягается. — Отлично. Тогда слушай, — Хо выдыхает, — Я думаю, что они думают, что мы… Ну типо… вместе? Пара.? Что ты тоже гей, или что я тебя испортил, я не совсем понял, но да… как-то так… — парень проговаривает всё очень быстро, путается и путает Хана. — Минхо… — Что?.. уже хочешь меня ударить?.. — Что?! Нет! Боже, да я не об этом! — Джисон делает глубокий вдох, — Во-первых, это пиздец, — он загибает палец, — Во-вторых, они придурки, — второй, — В-третьих, Нам нужно тебя умыть и полечить, — третий, — Ко мне пойдём? Или до тебя? Удивлённый реакцией друга Минхо молчит какое-то время, заламывая пальцы и кусая губы, размазывая свежую кровь. — Ты… Тебе всё равно.? — в глазах комкается недоверие. — Мне не всё равно, — уверенно начинает Джисон, — Мне не всё равно на то, что те уроды решили вершить самосуд, не всё равно на то, что ты сейчас истекаешь кровью, не всё равно на то, что ты не смог себя защитить… Нам нужно домой, пошли. — К тебе? — Ко мне. Если хочешь… — Хочу. Джисон быстро собирает разложенные вещи, неаккуратно, грубо пихая их в сумку. Одна из лямок рюкзака издаёт треск. Минхо пугается резкости друга, сжимаясь и замирая. Он терзает подаренную Ханом толстовку, вытягивая ткань и торчащие нитки. Угловатые колени алеют ушибами и кровоподтёками. — Пошли, — бросает Джисон, закончив собирать вещи. Пробираться к дому в темноте ужасно неудобно. Ветки деревьев то и дело норовят выколоть глаза и расцарапать кожу. Джисон идёт впереди и следит за тем, чтобы растительные гиганты не навредили уже и так довольно помученному Минхо. Воздух влажный и холодный неприятно оседает на стенках носа. Пахнет мокрой землёй. — Кажется дождь будет… — осторожно говорит Хо, стараясь не отставать от друга. — М? — занятый в своих мыслях Джисон, не сразу понимает слова, ему сказанные. — Д говорю дож… — Минхо не успевает закончить, когда первые крупные капли, разбиваясь о землю, листья вокруг, крыши домов и лица друзей, устанавливают свой особый такт, ритм, свойственный только тем тёплым летним дождям, бывающим в конце июля, которые ты встречаешь с восторженным спокойствием, с жаждой очищения и свежести. — Побежали скорее! — вдруг кричит Джисон, хватая друга за руку. Весёлые, счастливые они бегут, намокая всё больше. Дождь уже льёт стеной, вокруг еле угадываются силуэты фонарных столбов и тропинок. Ноги, насквозь промокшие, хлюпают в кроссовках, неприятно холодящих кожу. Волосы парней прилипли к голове и лицу под беспрерывным потоком воды. Кто-то издаёт смешок, который тут же подхватывает второй, и вот, до крыльца они добегают, громко хохоча и растягивая губы в улыбке. Бешеное сердце подступает к горлу, заставляя мелкую дрожь пройти по рукам, мешая открыть замок. Когда Джисону всё же удаётся подчинить себе непослушные пальцы и открыть дверь, он пропихивает вперёд себя Хо и, заходя следом, закрывает дом. Парни тратят несколько минут на попытки отдышаться стоя, но сдаются, сползая на пол, грязный от следов мокрых кроссовок. Продолжая восторженно улыбаться, они смотрят друг другу в глаза, и в этот самый миг Джисону кажется, что столь необъятного счастья он ещё не испытывал. Румяный от бега, мокрый, грязный, в противно липнущей одежде он чувствовал себя так хорошо, что возможность потерять это чувство здесь и сейчас значила для него потерять всё. Отходя постепенно от эйфории, Хан чувствовал, что физически неприятные ощущения только обостряются. Он бы посидел ещё минут пять, находясь в плену лени, но дрожь тела, сидящего рядом, ему этого не позволяла. Окончательно замерзший и измотанный Минхо тоже счастливо улыбался и, казалось, делил с Ханом все только что открывшиеся чувства, но он ужасно трясся от холода, сковывающего тело всё сильнее. Джисон поднимается на ноги, кряхтя и вздыхая, и подаёт руку Минхо, помогая тому встать. — Наверное, стоит переодеться, — говорит Хан, разуваясь и снимая мокрые носки, — заболеть так себе идея… — Минхо следует его примеру и освобождается от обуви и мокрой одежды, — Иди пока в ванную, а я тебе вещи поищу. Ты пойдёшь в душ? — Не знаю. Нет навер… — он звонко чихает, сотрясаясь всем телом, и трёт нос, —…ное… Я мог бы просто переодеться. — Ну не-е-ет, — затягивает Джисон проходя в глубь дома, — Ты вон как закоченел, нужно тебя как следует отогреть! Пойдёшь в душ первым, пока вода горячая есть, — командует парень, останавливаясь у дверей в ванную, — Ты пока снимай мокрое, скинешь всё в корзину, а я пойду за вещами и полотенцем. Жди, — и он уходит оставляя растерянного Минхо. Тот снимает промокшие вещи, как и было сказано, и садится на бортик ванной, ожидая. Хан возвращается со стопкой одежды и полотенцем. Видно, что парень очень старался сложить их аккуратно, и у него почти получилось. Почти. Джисон вручает Хо свои мучения, инструктирует его о том, где и что можно взять, отдаёт пачку пластырей, стелет полотенце для ног и опять оставляет одного, уходя в кухню. Минхо запирает дверь изнутри, и уже через пару минут шуршаний одежды до слуха доносится плеск воды. Джисон ставит на кухне чайник и достаёт любимый керамический заварник с какими-то мелкими, нарисованными от руки цветочками. На верхней полке парень отыскивает ароматный улун и насыпает несколько ложек в чайничек. Хан уходит в спальню и расправляет постель. По стеклянному окну приятной, частой дробью постукивает дождь, создавая какую-то особенно уютную атмосферу, свойственную только действительно родному месту. Находясь в моменте, Джисон осматривает свою комнату и, цепляясь взглядом за книги, стоящие на полках, постеры, висящие на стенах и шкафах, растения в нелепых, но милых горшках, всё сильнее погружается в какое-то тёплое и вязкое чувство. Он ловит взглядом стопку дисков и замечает среди пластиковых футляров сборник фильмов Хаяо Миядзаки. Ловкими пальцами он открывает коробочку и тут же бросается к DVD-плееру, чтобы проверить цела ли его находка. Экран телевизора загорается и открывает меню диска. Выбирая «Тоторо», Джисон щёлкает пультом и перед глазами появляется цветная картинка. Всё работает. Хан радостно ставит на стоп мультфильм и, забирая свои вещи, спешит обрадовать Минхо новой возможностью досуга. Оказываясь перед дверью в ванную, парень осторожно стучит и, когда шум воды затихает, прокашливается от волнения. — Минхо, — зовёт Хан осторожно. — М? — за дверью слышится шебуршание, и, немного погодя, выглядывает мокрая макушка, — Я уже выхожу, прости что так долго, — румяный от горячей воды парень легко улыбается, смотря в глаза Джисону. — А? Да я не об этом, — теряется Хан. Он несколько секунд осматривает силуэт Хо в дверях, подмечая для себя мелкие шрамы, слабо очерченные мышцы, тёмную дорожку волос, спускающуюся от пупка. Красивый. Минхо такой красивый. Даже худой, почти костлявый. Даже без брендовой одежды, без макияжа. Очень красивый. Джисона это новое знание заставляет улыбнуться, — Я нашёл старые диски в комнате. Мы можем посмотреть что-то у Миядзаки. Хочешь? — в глаза смотрит с надеждой и ответа ждёт, замирая со стопкой вещей в руках. — О, Миядзаки? Круто!.. Давай!.. — ещё ярче улыбается, — Я тогда сейчас переоденусь и выйду, хорошо? — Да, конечно, — Хан махает головой, — Я пока чай заварю. Ты пьёшь молочный? — Молочный? —немного тормозит парень, — Это с молоком? — Нет, — смеётся в ответ Джисон, — Это такой китайский чай, улун называется. Мне очень нравится. — Ну если тебе нравится, то давай улун. Не думаю, что у тебя плохой вкус… — Хах, хорошо. Тогда жду тебя, — он уходит на кухню, слыша щелчок двери. Чайник почти неслышно закипает, когда Джисон до него добирается. Он осторожно заливает заварку водой и прикрывает крышку. По кухне моментально разносится приятный сладкий аромат, наполняющий лёгкие и сознание теплом и уютом. Парень прикрывает глаза, вслушиваясь в стук дождя и дребезг деревянной рамы и стёкол. Этот дом так приятно звучит… Его дом… Все эти кружки, чашки, блюдца, их звон и стук по столу. Все эти шторы, скрипучие двери и половицы. Всё это не имело никакого смысла всего несколько недель назад. Казалось чужим. Временным. Но не сейчас… Сейчас что-то изменилось, что-то заиграло по-новому в сознании парня. Настолько глубоко проникло в душу, что стало самым родным на свете. Именно в этот момент. Когда до ушей доносится не холодная пустота, а чьё-то шуршание полотенцем и тапочками, бесформенной футболкой и пижамными штанами. Когда Джисон не один. Когда он с Минхо. — Я всё!.. — тапочки добираются до кухни, — Так вкусно пахнет… Это чай? — Хо прикрывает глаза и глубоко вдыхает, пока Хан позволяет себе слишком несдержанно улыбнуться, наблюдая за картиной, перед ним возникшей. Вещи Джисона немного висят на худощавом парне, но смотрятся более чем сносно. Хан даже сказал бы, что это лучшее, что он видел за последнее время, и ни одна из моделей на обложках модных журналов в этом сезоне не сравнится с привлекательностью и очарованием парня перед ним. — Ага, — всё же отвечает Хан, когда Минхо ловит его глаза своими, — Нравится? — Очень, — смотрит с улыбкой и ближе подходит, — Есть что-нибудь к чаю? — он облокачивается поясницей о стол, становясь напротив Джисона. — Не знаю… Можно поискать, но мне кажется, я всё съел, хах, — парень сжимает руки в замок и смотрит немного виновато, ожидая расстройства в глазах Хо, — Яблоки есть. И клубника. И молоко где-то было, можно с клубникой коктейль сделать, я в детстве часто делал, будешь? — Клубничный? — Угу. — Буду, — парень глазами смеётся, чем греет душу Хану. — Так, хорошо. Я тогда в душ, а ты меня подожди здесь. Или в спальне можешь. Там по коридору направо в конце, — Джисон уходит, напоследок бросая, — Я быстро! Шуршание тапочек, и дверь в ванну снова щёлкает замком. Хан старается закончить все водные процедуры действительно быстро, будучи охваченный воодушевлением перед приятным вечером. Прохладная вода только больше мотивирует его скорее обтереться полотенцем и натянуть домашнюю одежду, растянутую, смешную, нелепую, но такую удобную. Джисон почти выбегает из ванной, по пути выключая свет, и направляется в кухню. Он застаёт Минхо сидящим на стуле и рассматривающим что-то в темноте окна. — Я всё… — тихо оповещает Хан, подходя ближе. Он легко касается плеча Хо, — Ты уже спишь, — хихикает Джисон. — Немного, — тоже посмеивается Минхо, — Делаем коктейль? — Угу, — Хан проходит к холодильнику и открывает его, — Я могу и сам сделать, а ты подождёшь в комнате. Выглядишь о-о-очень уставшим, — он достаёт банку молока и чашку с клубникой, — Ты пьёшь домашнее молоко? А то у меня и магазинное есть, если что, но домашнее как-то вкуснее. — Мне без разницы, — бормочет парень, упираясь в руки щеками. — Вот и отлично, значит на домашнем. А чай будешь? — Угу. — Понял, — Джисон улыбается и приступает к приготовлению коктейля, — Давай, иди в комнату, а то прямо на столе заснёшь, — говорит он, разминая ягоду с сахаром. Минхо встаёт и, шурша штанинами и тапочками, уходит. Паркет под ним иногда скрипит, донося до слуха Хана местоположение парня. Джисон заканчивает с клубникой и раскладывает её по красивым стаканам, заливает молоком и хорошенько размешивает. Он отыскивает в ящике со столовыми приборами многоразовые металлические трубочки и кидает по одной в каждый бокал. Парень расставляет на деревянном подносе коктейли и чашки для чая, который уже в следующую секунду оказывается в них. Стараясь как можно меньше сотрясать поднос в руках, парень маленькими, осторожными шагами идёт в спальню. Он отворяет дверь ногой, немного останавливаясь в проходе. Минхо сидит на краю кровати и выглядит ужасно скованным и неловким, почти соскальзывает с постели. — Ну ты чего как не родной? — посмеивается Джисон проходя в комнату. Он ставит поднос на тумбу у кровати, — Садись нормально и одеялом вон накрывайся!.. — Хан переводит взгляд с подноса на постель и видит самый цветочный и девчачий комплект белья. Он совсем забыл, что постелил его. Минхо замечает его заминку и тихо хихикает, когда понимает, на чём остановил свой взгляд парень, — Э-это сестры вообще-то. Я просто всё постирал, и другого не было… вот… — Да ладно, не оправдывайся, — улыбается Хо, видя, как Хан покраснел, — Мне нравится. Очень… миленько!.. Ха-ха… — он ползёт в глубь кровати и усаживается по-турецки. — Да? — Джисон улыбается и заметно расслабляется, — На самом деле это моё постельное, — шепчет Хан как бы по секрету и тоже садится на кровать. Парень щёлкает пультом, вновь включая телевизор. — Джисон… — М? — А твоя сестра… она ещё не приехала?.. — Минхо укутывается в одеяло. — Она… — Джисон немного грустнеет, — Она сказала, что задержится на неопределённый срок. Не знаю, когда вернётся… — Оу… Скучаешь? — Немного. Или много. Не знаю… — Хан откладывает пульт и падает спиной на кровать, смотря в потолок, — Пока я гуляю с тобой вроде и не вспоминаю даже, а так… иногда немного одиноко, — он переворачивается на живот лицом к Минхо, — Но у меня теперь есть ты. Каждый день имеет смысл, если я жду встречи с тобой, Хо… — Джисон улыбается так мягко и нежно, что становится похож на растаявшее мороженное, расползающееся лужицей. — Я… — парень теряется и начинает чаще моргать. Хан замечает какой-то новый блеск в его глазах и не понимает, новые ли это звёзды сверкают в его маленькой вселенной, или солёные слезинки готовятся сорваться с длинных ресниц, — Мне очень приятно, Джисон… Ты… ты тоже очень многое для меня значишь… — Спасибо. — Тебе тоже, … спасибо, — Минхо улыбается и ложится на спину, разбрасывая конечности на манер звезды. Джисон садится как прежде и берёт пульт. — Ну что, что хочешь посмотреть? — тихо начинает Хан, аккуратно разрушая неловкую тишину. — Там есть «Ведьмина служба доставки»? — поднимает голову Хо. — Угу. — Не хочешь посмотреть?.. — Давай, я давно не пересматривал, — он выбирает нужный мультфильм и двигается ближе к Минхо. Тот немного копошится с одеялом, после укрывая обоих. Джисон протягивает Минхо стакан с коктейлем и берёт свой. Парни почти в унисон сюрпают трубочками, хихикая из-за забавных звуков, и тихо обсуждают сюжет, разворачивающийся перед глазами. Они сидят достаточно далеко друг от друга, немного зажатые и несмелые, боящиеся случайно вторгнуться в личное пространство другого. Так продолжается первые двадцать минут, пока Минхо не начинает клевать носом. Джисон, замечая это, забирает у парня стакан, уже почти пустой, и предлагает тому своё плечо в качестве подушки. Хо недолго отнекивается, тяжёлый сон давит на него куда сильнее, чем моральные принципы, а потому через пару минут он удобно упирается щекой в плечо. — Тоже так хочу, — сонно бормочет Хо. — М? Ты о чём? — севшим от долгого молчания голосом шепчет Хан. — Хочу как Кики́, чтобы приехать, и все тебе были рады, и чтобы работа была, и вообще хорошо всё было, — парень зевает под конец фразы и сползает на кровать, ложась. — О. Ну… Не буду за остальных говорить, но я тебе очень рад, — Джисон опускает глаза на лежащего рядом парня и протягивает руку, чтобы аккуратно смахнуть растрепавшиеся волосы с его лица. — Спасибо… — опять зевая, — Не представляю, что бы я тут делал, если бы тебя не встретил… — Ну… Давай о скучном не будем, хах, — он тоже ложится, подсовывая подушку под голову. Кровать иногда тихо поскрипывает от переворачиваний то на один, то на другой бок. По стеклу легко и звонко барабанит дождь, делая просмотр мультфильма ещё более уютным. Парни лежат совсем близко, но всё ещё стараются избегать прикосновений. Под одним одеялом тесно, но тепло. Мерное дыхание звучит в унисон, становясь единым целым. Джисон почти засыпает, окутанный теплом и спокойствием, когда замечает, что Минхо стал чуть громче сопеть. Парень немного приподнимает голову, чтобы рассмотреть лицо Хо. Его брови немного хмурятся, образуя мелкие складочки у глаз. Губы иногда приоткрываются, показывая белые жемчужины выступающих зубов. Красиво. Такой умиротворённый Минхо Джисону нравится. Парень аккуратно сползает с кровати, чтобы выключить яркий свет и взять пульт. Хан возвращается в постель, немного замёрзший. Он старается не потревожить сон Минхо, когда пытается умоститься на своё прежнее место. Это оказывается немного трудным, ведь парень изменил своё положение, пока Джисон улаживал внешние факторы, которые в теории могли бы нарушить сон Хо. Хан ложится почти с краю, прикрывая холодные ноги маленьким кусочком одеяла, который удалось без последствий отвоевать у заснувшего Минхо. Джисон прикрывает глаза и, совершенно не замечая того, подстраивается под дыхание Минхо. Они снова звучат в унисон. Хан слышит шум сминающейся постели, и уже в следующую секунду чувствует тёплую ладонь на своей груди и перекинутую поперёк его ногу. Тяжесть горячего тела Минхо на секунду выбивает из Джисона весь воздух, он боится пошевелиться, чтобы не потревожить сон Хо. В объятиях слишком уютно. Настолько, что Хан не может вспомнить ни одного раза, когда он чувствовал бы себя так спокойно и комфортно. Настолько, что прямо в этих объятиях Джисона окутывает океан чувств, заставляющий скатиться по щеке несколько блестящих в свете телевизора слезинок. Тёплый летний дождь стучит по стеклянному окну, когда Хан, объятый ставшими уже родными касаниями, засыпает с лёгкой, почти незаметной улыбкой. *** Просыпаться, зная, что в доме есть кто-то кроме тебя, странно. Необычно. Непривычно. Но Джисону нравится. Ощущать тепло постели рядом, слушать шуршание подушки, тихое сопение, улавливать ширканье тапочек, и звон бокалов. Чувствовать жизнь совсем близко, буквально в паре сантиметров от своих ладоней. Первым, что видит Хан, когда открывает глаза, оказывается Минхо, сидящий на кровати рядом с ним. Парень встал минут тридцать назад и уже успел сходить умыться, судя по мокрым волосам и звукам воды, которые Джисон слышал не так давно. Хо уткнулся в какую-то книгу, совершенно не замечая того, что за ним наблюдают. Хан пользуется этим, чтобы лишний раз остановиться на приятных правильных чертах лица парня. Он смотрит так пристально, что Минхо невольно начинает физически ощущать его взгляд, из-за чего отводит глаза от книги и сталкивается с внимательным взором Джисона. Они замирают на какое-то время, наблюдая друг за другом, пока Хан первый не закрывает глаза, смущённый таким вниманием к своей только пробудившейся персоне. — С добрым утром, — доносится сверху, и Джисон чувствует лёгкое прикосновение к своей макушке, — Надеюсь, я не сильно потеснил тебя сегодня ночью. — Нет, конечно нет, — Хан принимает сидячее положение, — Это была лучшая ночь в моей жизни, ха-ха!.. Ой… Ну, типо мне очень хорошо спалось, вот… — смущённый собственными словами, парень ненадолго замолкает, — А ты? Ты хорошо спал? — Как сказал один замечательный парень… — заговорчески начинает Хо, — Это была лучшая ночь в моей жизни! Спасибо, что позволил остаться, — Минхо улыбается, наблюдая за сменой эмоций в лице напротив. — Какие вопросы, я не мог бы поступить иначе! Не выгонять же тебя на улицу в дождь… — Ничто тебе не мешало, — лукаво растягивает губы парень. — Да, но… — Что, но? — Я хотел, чтобы ты остался… — Хан опускает глаза, рассматривая свои ладони. — Хах, — Минхо улыбается шире, так, что от его глаз разбегаются морщинки-лучики. Такой яркий и счастливый он в свете утреннего солнца, подглядывающего в комнату сквозь щель между штор, — Спасибо, Джисон. Ты… очень хороший, правда. Спасибо тебе, — Хан ничего отвечает. Только смотрит пристально и улыбается. Парни нежатся в постели ещё какое-то время. Минхо дочитывает главу «Земляноидов» и оставляет закладку, обещая Джисону закончить книгу на следующей ночёвке. Парень, кажется, не вкладывает в это обещание слишком много смысла, говорит больше для того, чтобы успокоить Хана, яро желающего организовать знакомство Хо с прекрасной японской авторкой. Но для самого Джисона один только факт того, что Минхо допускает мысль вернуться к нему домой, значит очень многое. Хо ему доверяет. Пусть неосознанно, но он готов вернуться в его обитель. Это действительно греет душу. Они сидят у Джисона до обеда, завтракают совместно приготовленными блинами с творогом и совершенно забывают о времени. Хан, не умолкая, хвалит кулинарные способности Минхо и берёт с него обещание, дать пару уроков. Дом, обычно душный и душащий, вдруг ощущается какой-то свежестью, несмотря на жару за окном. И жить становится так приятно. Этим замечательным утром Джисон чувствует себя действительно дома. *** Пахнет шарлоткой и мёдом, когда Джисон выбирается из своей комнаты в районе семи вечера. До темна осталось ещё часа два, так что у парня есть время собраться с мыслями и решиться на серьёзный разговор с сестрой. Кёнхи вернулась пару дней назад и уже успела заполнить дом уютом. Не тем, конечно, что царил здесь, когда Минхо оставался на ночёвки, всё же. Под действием тёплой атмосферы и спокойствия Хан решается озвучить мысли, заполняющие его голову уже не первую неделю. Постоянные рассуждения и диалоги с самим собой не делали жизнь проще и не решали проблем, возникших на фоне чувств, теплящихся в груди парня. Посиделки и ночные споры о жизни и не только, объятия и нежные взгляды, мельком сказанные комплименты и безусловная поддержка, всё это неизбежно привело Джисона к влюблённости, заставляющей трепетать сердце каждый раз, когда он замечал на себе внимательный взгляд, когда его ладони касалась прохладная ладонь поменьше, с грубоватыми мозолями и царапинами, когда до его слуха доносился мурчащий шёпот Минхо. Хан терялся в своей новой вселенной и упорно старался игнорировать все возможные пути отступления. Он, наоборот, всё чаще убеждал себя в том, что и сам Джисон Минхо небезразличен. Что парень тоже желает чувствовать прикосновения, что ему действительно интересно вести с ним диалог, что ему и вправду хочется делиться с Ханом своими мыслями и переживаниями. А потому сейчас Джисон медленно плетётся в кухню, надеясь поделиться своим желанием открыть чувства Минхо с сестрой. Хан почти уверен, что Кёнхи не станет зачитывать ему нравоучения, но, несмотря на это, лёгкий страх холодит его спину, заставляя волосы на руках встать дыбом. Девушка, пританцовывая, мешает что-то в кастрюльке, периодически пробуя содержимое, когда Джисон останавливается в дверном проходе. Ладони парня влажные от волнения и неловкости, несмотря на внешнее спокойствие Хана. — Кёнхи, — тихо зовёт он, стараясь не отвлекать девушку. — М? Что такое? — она оборачивается, внимательным взглядом впиваясь в Джисона. — Я… — Хан мнётся недолго и проходит к столу, садясь на табурет, — Я поговорить хотел. Точнее посоветоваться. Вот. — Ох. Что-то случилось пока меня не было?.. — девушка выключает конфорку и оставляет кастрюльку подальше, — Я надеюсь, ты не забыл, что в ванной есть тумбочка с презервативами и всем прочим, да?.. — она нервно смеётся и садится напротив, — Или забыл?.. — Что?! — глаза Джисона округляются настолько, что кажется, могут выкатиться из глазниц, — Боже! Нет! Я не про это поговорить хотел! Я вообще не про девушек… — Хан держит зрительный контакт и неловко краснеет ушами. — Про парней получается? — ухмыляется сестра, шутливо переводя тему разговора. — Да, — Джисон решителен как никогда. — Что? — улыбка с лица девушки тут же исчезает, а на её месте появляется что-то неопределённое. — Я влюбился в парня и хочу ему признаться, — Хан не выдерживает и опускает взгляд на руки, — Я надеялся, что ты поможешь мне сделать это красиво, типо подскажешь, что и как лучше сделать… — Ахуеть… — Ты против?.. — почти пищит Джисон, не поднимая головы. — Нет. Конечно нет. Просто… Меня не было сколько? Месяц? Ты… Ты же ни с кем здесь не общался… Я его знаю? — девушка тянется рукой к мокрым ладоням брата и сжимает их, чем заставляет парня посмотреть себе в глаза. — Нет. Он не отсюда. Недавно приехал, — выдыхает Джисон с облегчением, — Но он правда замечательный. Он… знаешь, он такой по-детски наивный что ли… Как будто ангелочек… сама невинность… — Боже… всё так серьёзно?.. — смеётся сестра, — Ему восемнадцать то есть? — Д-, — Хан не договаривает, — Я не знаю… Я забыл спросить, хах… Но восемнадцать точно есть… я думаю… — Окееей… допустим. И когда ты хочешь ему признаться? Ты уверен, что он тебя… не пошлёт?.. Вдруг он гомофоб? — девушка обеспокоенно заглядывает в глаза брата. — Он… нет, он точно не гомофоб. Я даже думаю, что он гей. Как-то раз в разговоре что-то подобное промелькнуло, — тараторит Джисон, чувствуя искрящееся счастье из-за поддержки сестры, — В общем и целом, да, он не гомофоб. В этом я уверен. — Так. Ну неплохо, неплохо… И… как бы ты хотел признаться? Что-то торжественное и громкое или наоборот? Какой вообще помощи ты ждёшь от меня? — Ну… — Хан задумчиво отводит глаза наверх, — Помнишь, ты увлекалась всякими украшениями из бусинок всяких типо натуральных. Я хотел тебя попросить, чтобы ты что-то красивенькое сделала, браслетик какой-нибудь, а всё остальное я сам как-то. Я вообще просто поделиться хотел, ну что в парня влюбился, вот, теперь даже дышать как-то легче, — посмеивается Джисон, вновь смотря в глаза сестры. — Ты. Дурашка блин! Ты же не думал, что я тебе мозги вправлять начну? — парень неловко отводит глаза, — Болван! — смеётся Кёнхи и треплет брата по волосам, — И какого ты вообще обо мне мнения? — Самого лучшего, честное слово! — тоже смеётся Джисон и встаёт, чтобы обнять сестру, — Спасибо. Кёнхи, я тебя люблю, ты знаешь? — Конечно, ещё бы ты не любил, — девушка крепче сжимает руки на талии брата, — Я тоже тебя люблю. Правда. Надеюсь, этот мальчик сделает тебя счастливым… — Он уже. — Уже? — Ага. Он самый лучший. Правда. Я таких никогда не встречал. — Я рада за вас, — она в последний раз сжимает его в объятиях и отпускает, целуя в макушку, — Пойду выбирать бусинки, — смеясь, говорит Кёнхи и уходит к себе в спальню. Нечто сладкое так и остаётся в кастрюльке, остывая и разнося по дому приторный запах мёда. *** Джисон не смог заснуть под утро. Вернувшись с рассветом домой, парень просидел на кухне, пока солнце не начало беспощадно жарить, заставляя Хана доползти до душа, чтобы освежиться под леденящими струями. Они договорились встретиться на озере. Минхо согласился прийти сегодня к водоёму и даже не стал задавать вопросов, после просьбы Джисона сменить обстановку. Он, вероятно, догадывается об изменениях в отношении парня к себе, но почему-то молчит. Может это даже лучше. Если бы ему такое пришлось не по нраву, он, наверно, сказал бы или дал понять другими способами. Это значит, что у Джисона есть хоть и маленький, но всё же шанс на взаимность. Такой расклад событий не может не заставлять сердце и разум парня бушевать и лишать бедного короткого дневного сна. Хан простит это маленькое упущение сегодняшнему дню. Ради Минхо он простит всё, что угодно. Браслеты, сделанные сестрой, превзошли все ожидания парня. На мягкой жемчужного цвета нити красовались бусины, сияющие словно маленькие звёзды на ночном небосводе. Переливаясь на свету, они словно мерцающие плевочки завораживали внимание Джисона. В них парню чудились отблески в бесконечно глубоких глазах Минхо. Две маленькие металлические подвески с созвездиями холодили кожу, когда Хан держал украшения в руке. Через пару часов он будет так же, как и сейчас, с волнением сжимать в руке браслеты, и, может быть, ему даже удастся примерить украшение на тонкое запястье Хо. Джисон не мог не думать о том, что, если чувства окажутся взаимными, у него появится возможность поцеловать Минхо. Прикоснуться к его вечно обветренным губам своими. Обнять крепче, чем обычно. Все два часа до встречи он трепетал внутри, ожидая окончательного решения, способного изменить его жизнь. Джисону не хотелось думать о том, что этот день может стать провалом, и он всячески избавлялся от навязчивых мыслей, напевая любовные песни. *** За окном уже темнеет, а это значит, что пора выходить. Холодные и мокрые от пота ладони трясутся, когда Джисон аккуратно укладывает браслеты в конверт, украшенный наклейками с сухоцветами. Кёнхи и тут постаралась. Выбрав и надев свои самые лучшие джинсы и футболку, немного уложив волосы и увлажнив губы, Хан обувается в недавно выстиранные кроссовки и выходит за дверь, тихо поскрипывающую от медленных движений парня. На улице прохладно. Лёгкий ветерок заползает под свободную футболку и противно пробегается по горячей коже. Джисон идёт быстро, не желая заставлять ждать Минхо. Он иногда наступает в свежие лужи и тихо матерится себе под нос, не в силах сдерживать внутреннее напряжение. Парень теряется в незнакомых тропинках и часто запинается о мокрые кусты, его вещи уже наверняка грязные. Это раздражает. Но одна лишь мысль о скорой встрече заставляет идти быстрее и не замечать всех глупостей, случающихся по пути. Уже подходя ближе к озеру Джисон замечает странный шум и плеск воды. Будет неловко, если здесь есть кто-то ещё. Делая ещё несколько шагов, Хан начинает различать голоса и невольно думает, что слышит Минхо. Но он точно не мог плавать. Он же не умеет. Или это была ложь? Но какой смысл врать? Джисон переходит на бег, его сердце колотится настолько сильно, что становится больно. Может Минхо упал и не может выбраться? Может зацепился за что-то? Всё более сложные и дикие сюжеты возникают в воображении парня, когда он оказывается совсем близко. Увиденная картина повергает Джисона в шок. Он не может пошевелиться и предпринять хоть что-то, когда видит, как два парня, держа Минхо за руки и ноги, пытаются его утопить. Они держат того под водой достаточно долго, чтобы он начал задыхаться от нехватки кислорода, а после поднимают на поверхность и что-то злобно шепчут, искривляя и так некрасивые лица. Хан застаёт один такой ритуал, а после отмирает, понимая, что нужно скорее действовать. Один он точно не сможет разобраться с этими придурками на кулаках, он и драться то не умеет. Но медлить тоже нельзя. Минхо находится в крайне опасном состоянии и в любой момент может наглотаться воды, будь она неладна. Джисон отыскивает толстую, но короткую ветку, больше напоминающую аккуратно отрубленное полено. Парень осторожно пробирается через мокрые кусты к спине человека, держащего Минхо за ноги. Руки Хана дрожат, когда он замахивается, чтобы ударить парня по голове. Джисон очень боится убить этого человека, но страх за жизнь Минхо оказывается в разы сильнее, и Хан уже смиряется с тем, что ему придётся сесть в тюрьму, когда совершает первый удар. Тело парня падает в воду, а второй человек поднимает глаза на Джисона. Он озлобленно, как-то по-зверски кричит, но Хан не разбирает слов. Неизвестный топит Минхо глубже в воду, но тот очень удачно попадает ногой ему в нос, от чего человек ослабляет хватку настолько, что Хо удаётся немного привстать и отойти. Очень медленно и неуверенно из-за воды и отсутствия сил он выбирается из водоёма, держась за руку Джисона. Хан вытягивает парня на берег и крепко обнимает. Ему кажется, что в этот момент он может ненароком сломать такого хрупкого Минхо. Но долго об этом размышлять не приходится. Неизвестный, получивший в нос и безуспешно пытающийся остановить кровь, вдруг решает, что терять ему уже нечего. Он помогает выбраться из воды своему товарищу, тот держится за голову и что-то говорит, когда оказывается на земле. Яростный взгляд человека с окровавленным лицом врезается в парней, он медленными шагами направляется ближе. — Пидоры! Да вас перестрелять всех нужно! — озлобленно и слишком громко кричит он, — Да я!.. Да я вас всех порешаю!!! — его голос похож на рычание дикого зверя, и он не может не пугать. Опомнившись, парни срываются с места в быстром беге. Их маршрут не определён. Кусты и ветки мешают увеличить скорость, а незнакомая местность не позволяет быстро ориентироваться. Ноги гудят от болезненных ударов о кочки, но никто не думает останавливаться. Разъяренный человек почти догоняет их. — Пошли… — Минхо задыхается от быстрого бега, — Пошли ко мне, тут недалеко. — Веди. Хо берёт Джисона за руку и резко сворачивает влево. Хан почти падает, но парень удерживает его, внезапно показывая свою силу. Ноги путаются в длинных штанинах, и Хан то и дело останавливается чтобы не упасть. Это сильно сокращает расстояние между ними и кричащем парнем. — Ну давай же, Сон-и, немного осталось, — торопит его Минхо, не отпуская руки. Джисон закатывает штанины по колено, его пальцы трясутся, а сердце отбивает нечеткий ритм в ушах, но парень собирается с силами и переходит на бег, крепко сжимая ладонь Минхо в своей. Через пару минут перед глазами возникает образ старенького, но ухоженного, домика. Деревянный забор, уже довольно покосившийся, создавал какую-то тёплую атмосферу вокруг, отчего видавшее виды строение казалось менее пугающим. Калитка на пружине звонко хлопает, и парни, подойдя к дому, могут немного перевести дух, пока Минхо открывает замок. Тот противно скрипит и не сразу поддаётся, но всё же впускает их. Пропуская Джисона и закрывая за собой дверь, Хо вновь вставляет ключ в скважину и проворачивает несколько раз. Сердце стучит как бешеное, а ноги подкашиваются от усталости. Джисон почти начинает жаловаться на жизнь, но, подняв глаза на насквозь мокрого и измученного Минхо, внезапно осознаёт, что долгий бег не так уж и плох. Парень перед ним трясётся от холода, а с его мокрой одежды на пол стекают ручейки озёрной воды. На шее Хо расплывается сливовое пятно, а на губах едва заметны следы крови. Всё это Джисон замечает только сейчас, когда видит парня в хорошем освещении. Минхо было намного труднее. И бежать, и даже из воды выбраться, а он ещё и Хана ведь умудрялся на поворотах держать. Он и сейчас загнано дышит и кашляет, упираясь трясущимися руками в такие же трясущиеся колени. Джисону становится стыдно. Если бы не его выдумка с новым местом встречи, всё могла быть иначе. Минхо не пришлось бы терпеть унижения от тех уродов, ему бы не пришлось сломя голову и выплевывая лёгкие скакать по избитым дорогам и тропинкам. Ему бы не разбили нос, и он бы не наглотался грязной воды. Он был бы счастливее, вероятно. Так может это знак? Стоит остановиться, пока не стало слишком поздно? Джисон хлопает по переднему карману джинсов. Бусинки побрякивают от прикосновения ладони. Хан смотрит на свои запятнанные штанины и тихо смеётся. Совсем новые. Были. — Тебе нужно переодеться, — утверждающе заявляет Минхо, немного отдышавшись. — Тебе тоже, — он поднимает взгляд на улыбающегося Хо, и ему кажется, что не так уж и жалко эти глупые штаны, — У тебя кровь… — Знаю, — парень выпрямляется, — Пошли, поищу что-нибудь на тебя. Не обещаю, что вещи будут тебе как раз… — Да ладно, мне бы только штаны какие-нибудь. И носки, — Джисон плетётся за Хо, осматривая пространство вокруг себя, — И где у тебя можно помыть ноги?.. А то я весь в земле… — парень неловко заламывает пальцы. — Вон та дверь, — Минхо указывает влево, — Полотенце для ног синее. Тапочки справа стоят, можешь любые брать. Штаны тоже можешь там оставить, я кину их в стирку со своими вещами, — говорит он, уходя в другую комнату. Джисон направляется в указанную ему дверь. Ванная совсем небольшая, но для одного в самый раз, есть даже раковина с зеркалом и полочкам. Парень садится на бортик и послушно стягивает джинсы, аккуратно их складывая. Он залазит ногами в ванну и споласкивает их прохладной водой, ещё не успевшей нагреться. Хан вытирает кожу предложенным полотенцем и встаёт, чтобы повесить его на бортик, когда замечает в зеркале какое-то яркое пятно. Парень направляет своё внимание к стеклянной поверхности и замирает от ужаса. Его трусы. Господи, эти глупые, почти детские трусы с хэллоу китти, когда-то подаренные Чанбином, сейчас на нём. Полный провал. Минхо уже идёт в ванную, он не может не заметить его изысканного вкуса в нижнем белье. Джисон немного трясётся от волнения, мысленно уже готовясь к насмешке. — Это самые большие, что я нашёл, — парень заходит, протягивая аккуратно сложные штаны, — Я заказал их как-то, но они оказались большими, а вернуть было лень, — он всё ещё не смотрит на Джисона, голова повёрнута в сторону дверного проёма, — Вот они и дождались своего часа, — но так не может продолжаться вечно, и Минхо, зайдя в ванную, всё же цепляется взглядом за очаровательную кошачью мордочку, красующуюся на ягодице парня, смущённо отворачивающегося и пытающегося прикрыть футболкой рисунок, — Это… миленько, хах… Не знал, что ты любишь эту кошку… Может нам стоило назвать Суни в её честь? — явно удерживая смех, комментирует увиденное Хо. — Боже, нет. Суни замечательное имя. Где ты там штаны говоришь?.. — Джисон выхватывает протянутые спортивки, и, судорожно их натягивая, немного стопорится, застревая в тугой резинке, — Ты наверное очень замёрз, да? Давай в душ иди, а я пока там посижу где-то… — Хан быстрыми короткими шажками выходит из ванной, шлёпая босыми ногами. — Ой, я забыл про носки, — произносит Минхо, улыбаясь и смотря на босые ноги, — И ты тапки не надел, ну что за непослушный ребёнок? — ворчит парень, подавая смешную обувь, похожую на кошачьи лапки. — Эй! — возмущенно восклицает Хан, послушно прыгая в подвинутые тапки, — Мне уже восемнадцать давно… И вообще, я пойду Суни проведаю, давно не виделись мы, конечно… вырос наверное, да? — ловко скачет с темы на тему парень. — Хахаха, ну он там, в зале спит наверное, — улыбка, такая мягкая и нежная, селится на лице Хо, — Я постараюсь недолго, чтобы ты не заскучал, но если всё-таки заскучаешь, там в шкафу есть книжки разные, можешь что-то поискать, — и он закрывает дверь. Джисон садится на мягкий диван. Он вовсе не кажется стареньким и выглядит очень ухоженно, будто его купили совсем недавно. Мягкий, оранжевый свет ламп приятно согревает что-то внутри парня. Немного забывшись и прикрыв глаза, он погружается в состояние близкое к медитации. Мысли роятся в голове, но Хан не придаёт им значения, и они тут же покидают его. Все мысли, кроме одной. За неё внимание Джисона особенно крепко цепляется. Это было что-то важное. Что-то сложное и непонятное. Это было его желание открыться близкому человеку. Парень резко открывает глаза. Со всей этой беготнёй он совершенно забыл о том, для чего они пришли к озеру. Джисон твёрдо решает, что сегодня признаться нужно. Несмотря на обстоятельства, непредвиденные парнем, он должен был сегодня сказать Минхо о своих чувствах. До конца лета оставалось совсем немного, скоро Джисон уедет в город и поддерживать связь с Хо станет невозможным. Они до сих пор не обменялись номерами телефонов или соцсетями. Поэтому фраза: «Сегодня или никогда», — проносится на задворках сознания Хана за этот вечер уже восьмой раз. «Сегодня», — сам для себя решает парень и садится неестественно прямо, мокрыми от волнения ладонями сжимая колени. Долго ждать Минхо не приходится. Парень возвращается минут через пятнадцать. Щёки его, алые от горячей воды, оживляют обычно бледное лицо и делают его ещё более привлекательным. Влажная кожа блестит в свете люстры, а темные волоски на руках, почти не заметные, собираются в дорожки под редкими, стекающими каплями воды. Большая светлая футболка и растянутые штаны подчеркивают худобу парня, но для себя Джисон отмечает, что облик Минхо отличается от того, что он видел на их первой ночёвке. Парень заметно поправился, но всё ещё был меньше самого Хана. — Ну что, не скучал? — он подходит ближе и садится на диван. — М? — Джисон поворачивает голову так, чтобы видеть его лицо, — А, нет… — неловко перебирая пальцы, парень нервно дышит, — Я что-то задумался, хах… Почти заснул. — Устал? — Хо откидывается на спинку и заметно расслабляется, закрывая глаза. Джисон замечает, что в своём доме парень ведёт себя намного более раскрепощенно, чем в любой из разов нахождения в обители Хана, — Жалко, что у озера погулять не получилось… да?.. — Ага. Ты прости, что я вообще всё это устроил. Если бы остались на поляне, наверное денёк выдался бы поспокойнее… кто это вообще был? Я чуть замертво не упал там, когда увидел… — Помнишь я как-то пришёл… немного побитый, хах… Так вот это они же и были. Придурки какие-то. Я вообще ахуел, когда опять их увидел. Сталкеры грёбаные… — Минхо хмурит брови и тяжело выдыхает. — Давай заявление напишем? Деревня маленькая, все друг друга знают, думаю их быстро найдут, да и ты опознаешь, я тоже могу! — с энтузиазмом заявляет парень. — Не знаю. Можно наверное… так лень об этом думать сейчас, если честно, — он смеётся, показывая аккуратные зубы, — Давай, подумаем об этом завтра? Сейчас я хочу тёплого чая, если ты не против, — парень приподнимается и собирается уйти на кухню. — Минхо… — начинает Джисон, когда парень уже стоит в дверном проходе, оборачиваясь — Хо, я… — он комкает в руках край футболки и беспощадно кусает, уже и так раскрасневшиеся губы. «Сейчас или никогда», — в который раз проносится в голове, — Я должен тебе кое-что сказать… — Минхо заинтересованно округляет глаза и губами делает что-то похожее на букву «о», окончательно разворачиваясь к Хану, внимательно слушает, — Я… я позвал тебя на то озеро не просто так… мне показалось, что это будет очень красиво и… ну знаешь… ну как в книжках в общем. Вот… И я к чему это всё. Мне бы очень хотелось бы… Ой. Ну короче. Ты мне нравишься… Ну то есть, я тебя люблю очень. Вот… — под натиском трясущихся пальцев ниточка, обшивающая край футболки, рвётся и издаёт характерный треск. Алая краска ползёт от самых ушей до шеи парня. Руки немеют, а сердце стучит будто везде и сразу. От волнения и глубокого дыхания кружится голова и мутнеет в глазах. Или не от волнения. Джисон смотрит прямо в бесконечные вселенные Минхо и не может понять реакции парня. Тот стоит и будто не шевелится вовсе, даже не дышит. На его лице застыло какое-то нечитаемое выражение. — Сони, ты… — спустя долгие две минуты он отмирает. Всё это время они смотрят друг на друга, так пристально, как только можно представить. И пространство, и жизнь, и всё в мире замирает и перестаёт существовать для Джисона в этот момент. Только он и Минхо. И невероятно огромная пропасть между ними. Чёрная дыра. Совершенно не понятно, что произойдёт в следующую секунду, и когда перестанет существовать сам Джисон. Что станет причиной его финала, — Сони, ты что… Ты плачешь?.. — Минхо быстро семенит к парню и трясущимися руками, своими холодными пальцами проводит по щекам Хана. Джисон беззвучно роняет слёзы, совершенно не замечая этого, — Ну, ты чего?.. Солнце… — парень садится перед ним на колени, одной рукой продолжая смахивать мокрые дорожки, а другой сжимая напряжённые пальцы Хана, — Всё же хорошо… Я… — начал было Минхо, но его перебили. — Хо… ты не ответил… — шёпотом, еле шевеля губами, говорит Джисон трясущимся голосом. — Я… Прости, Сони… — Нет?.. — губы парня трясутся сильнее. — Да, конечно да!.. — тоже шепчет Минхо, — Я тоже… тоже очень сильно тебя люблю… Прости, что поздно сказал… Я… я так растерялся… а потом ты заплакал и… не знаю… я немного затупил. Прости… все нервы тебе вымотал наверное. Прости… — он целует аккуратные пальцы Джисона обнимает его, насколько это возможно в их положении. — Правда?.. — Хан тоже руками к Минхо тянется. — Ну конечно!.. Что за вопросы, Хани, разве это не было очевидно?.. — он поднимается, и тащит за собой Джисона, — Ты же… Ты же такой замечательный!.. Такой прекрасный… — целует в руку, — Такой добрый, — в щёку, — Такой умный… Такой красивый… — в другую, — Такой… Самый-самый!.. — опускается губами на лоб. Парень смотрит сияющими глазами и улыбается, слыша смущённый смех Джисона. — Дурачок… — хихикая, отводит взгляд Хан. Но спустя пару секунд опускается быстрым поцелуем к губам Минхо, лишь на миг ощущая их сухость и тепло, — Никогда не думал, что смогу испытать так много счастья… — Джисон кладёт голову на плечо парня и закрывает глаза, улыбаясь, отдаваясь вихрю чувств, бушующему в груди, — Мы же теперь. Ну… Вместе?.. Да? Пара? — шепчет он. — Угу, — мычит в ответ Минхо, крепче сжимая парня в объятиях, немного покачивая из стороны в сторону, — Будешь чай? — он мягко целует Хана за ухом, ожидая ответа. — Ага. — Зелёный? — Да. А ты хорошо меня знаешь, хах, — мычит, почти не открывая рот, Джисон. — Я стараюсь, — смеётся в ответ Минхо, — Пойдём чайник включим, — предлагает, немного отстраняясь. — Идём… — Джисон выбирается из объятий и берёт парня за руку, — Веди, меня!.. — он заливается смехом и тащит Минхо к выходу из комнаты. *** Приятная беседа за ароматным чаем со сладостями подходит к концу, когда Джисон зевает шестой раз. Его глаза, вопреки воле парня, то и дело норовят закрыться и погрузить Хана в долгожданный сон. Замечая усталость парня, Минхо начинает убирать со стола посуду, оставляя только кружку Джисон с ещё не допитым чаем и вазочку с домашним лимонным печеньем. Хо оставляет Хана на кухне, засыпающего и безуспешно борющегося с естественными потребностями организма, и уходит стелить постель. Он достаёт второе одеяло и подушку и аккуратно укладывает их на просторной кровати, купленной несколько недель назад. Парень уже собирается вернуться на кухню и позвать Джисона спать, но тот сам появляется в дверях, потирая глаза руками и широко зевая. — Я помыл посуду, — хриплым голосом говорит Хан. — Спасибо… — улыбается Минхо, усаживаясь в постели, — Это было совсем не обязательно, но спасибо, — он хлопает ладонью рядом с собой, приглашая Джисона. Лежать в одной постели с человеком, которого любишь, странно. Очень необычно и непривычно, но Джисону нравится. Находиться рядом с Минхо после признания стало как-то по-особенному трепетно. Ничего вроде не изменилось, но на губах так и появляется счастливая улыбка. И жить стало как-то легче что ли. И дышать. И чувствуется всё намного острее. Каждое прикосновение. Такое нежное, мягкое, тёплое… Несмотря даже на холодные пальцы. Парни недолго нежатся в тёплых одеялах. Они оба ужасно устали за этот день. Насыщенный впечатлениями и чувствами, он придал телу приятное опустошение, которое обещало восполниться хорошим восьмичасовым сном. Парни засыпают, держась за руки. На лицах обоих красуются еле заметные улыбки. *** Яркое солнце пробивается сквозь ветки деревьев и бегает лучами по заспанному лицу. Парень неохотно открывает глаза. На его губах невольно расцветает улыбка, когда в голову ударяют воспоминания прошлой ночи. Джисон проводит рукой возле себя, пытаясь найти Минхо, но от тёплого тела не осталось и следа. Ушёл так рано? Но куда?.. Парень открывает глаза и щурится от яркого солнца. Начиная различать окружающие предметы, Хан резко садится. Он несколько раз моргает и трёт глаза, но ничего не меняется. В груди что-то сжимается и падает. Он дома. У себя дома. Джисон лежит в своей постели, а вокруг разбросаны его вещи. Парень судорожно выбирается из одеяла и почти падает, слезая с кровати. Сердце бешено колотится и мешает соображать. Хан выбегает в коридор в поисках сестры. Босыми ногами он шлёпает по полу до кухни, но никого не находит. Джисон набирает стакан воды и залпом его выпивает. Нужно отдышаться и подумать. Или заснуть обратно. Может он не до конца проснулся и это просто кошмар? — Ты чего в такую рань встал? — в дверях появляется Кёнхи, — Время… — она смотрит на настенные часы, — Пятый час только! — Кёнхи… — на глазах парня собираются слёзы, — Кёнхи… Я… Боже… — он издаёт первый всхлип. Сестра напугано подбегает и кладёт ладони на щёки парня, успокаивающе поглаживая, — Это пиздец… — рыдая, выговаривает парень, — Кёнхи… — он судорожно хватает её за руки, — Кёнхи, милая, какой сегодня день?.. — он с надеждой заглядывает в глаза сестры. — Я… Не знаю, пятница?.. — она непонимающе всматривается в лицо парня. — Да нет же, число какое? Месяц? — слёзы не переставая, катятся из его глаз, а руки сильнее сжимают ладони сестры. — И-июль… Двадцать третье вроде… не уверена… А что? Что случилось, Джисон? — она вырывает руки из крепкой хватки и немного трясёт брата за плечи. — Июль?.. — он разочарованно выдыхает, закрывая глаза и закусывая губу от досады, — Я такой дурак, господи… — Хан шмыгает носом и закашливается. — Сони, милый… — парень удивлённо цепляется глазами за лицо сестры, — Что произошло? Что-то приснилось?.. — она усаживает брата за стол и наливает чай из термоса. — Да… приснилось… — почти безразлично отвечает Джисон, — Я… знаешь, я потом тебе расскажу… — он заглядывает в глаза Кёнхи в надежде на понимание. — Да, хорошо, как скажешь, — и она, конечно, его понимает, — Сейчас выпьем чая, и всё пройдёт… Забудешь всё как страшный сон, — девушка гладит парня по растрепавшимся волосам. — А если я не хочу?.. — шепчет Джисон, без эмоционально смотря в свою кружку. — Что? — переспрашивает сестра, не расслышав. — Нет, ничего… — парень поднимает на неё глаза и слабо улыбается, — Давай пить чай. — Да, давай, сейчас — Кёнхи ставит на стол вазочку с конфетами и свою кружку. *** Сменяя друг друга, часы и дни мучили парня. Расставаться с миром, созданным собственным воображением, совершенно не хотелось. Ложные воспоминания опять и снова возникали в голове, не давая покоя измученному переживаниями сердцу. Джисон отказывался верить в то, что все эти слова, все эти касания, признания были всего лишь сном. Плодом его воображения. Выдумкой. Хан перестал гулять по ночам. Он вообще перестал радоваться жизни. Улыбался только для сестры и сам уже не верил, что Кёнхи принимала за чистую монету, его фальшивые движения губ. *** Солнце раздражает чувствительную бледную кожу парня, сидящего на облезшем крыльце. Джисон почти смирился со своим совершенно глупым положением, отчего его глаза стали всё чаще стали походить на живые, всё меньше возникала опухлость после слёз. — Джисо-он, — из глубины дома слышится голос сестры, — Джисон, ты здесь? — она выглядывает из-за деревянной двери, — О, вот ты где, — девушка садится рядом, — Сходи, пожалуйста, до магазина, — Кёнхи умоляющими глазами заглядывает в лицо брата, — Прежде чем ты мне откажешь! — девушка ставит указательный палец поперёк его открывшихся губ, — Это срочно! У нас кончился сахар, а я затеяла булочки с клубникой… Уже даже тесто поставила… — Кёнхи убирает палец, — Можешь взять мой велосипед, — она хитренько улыбается, видя, как Джисон оживляется. — Ты!.. Это нечестно! Я согласен, только если ты будешь мыть посуду ближайшую неделю, — наблюдая за попытками парня торговаться, девушка вдруг чувствует, что всё становится на свои места, и её брат начинает возвращаться к жизни. — Как скажешь, — она наигранно мучительно выдыхает и вкладывает в руки парня кошелек. Озадаченный на ближайшие полчаса Джисон плетётся к своему железному коню. Тот немного поскрипывает, когда парень вывозит его за калитку, но ведёт себя очень даже хорошо для своей не короткой жизни. Парень усаживается на велосипед и, медленно крутя педали, направляется в сторону единственного магазина. Полуденное солнце беспощадно слепит глаза, отчего Хан вынужденно опускает голову. Перед его взором сменяются тропинки и камни, щебенка и трава. Боковым зрением он иногда замечает знакомые кусты, так часто видимые им в полуночной темноте во сне. Становится грустно. Единственный раз, когда он почувствовал себя по-настоящему счастливым за последние лет пять оказался проделками повышенной мозговой активности. Ноги лениво приводят в действие механизм, от которого противно поскрипывает цепь. Джисон уже чувствует, как его руки обгорают под ярким июльским светилом, и в очередной раз проклинает это глупое лето, с его глупым солнцем и духотой, своё глупое воображение и слишком реальное одиночество. Мысли роятся в голове и кажутся слишком тяжёлым из-за жары. «Нужно было надеть панамку», — мелькает на задворках сознания, перед тем как Джисон, во что-то врезавшись, падает с велосипеда. Возможно, и очки от солнца были бы кстати. — Блять. Да сука, — матерится себе под нос парень, — ебучий велосипед! Не день, а сплошное раз… — он поднимает голову, продолжая сетовать на жизнь, когда встречается взглядом с парнем, — Очарование… — Хан моргает пару раз, но картина перед глазами не меняется, и тогда он понимает, что словил солнечный удар. Другого объяснения тому, что он видел сейчас, парень не мог найти. — Ты в порядке? — перед ним стоял Минхо. Он протягивал Джисону руку и улыбался слишком правдоподобно, чтобы поверить в галлюцинацию. Его чёрные глаза пристально смотрели прямо в душу парня, который в очередной раз терялся в бескрайних галактиках, — Давай помогу, — и Хо сам берёт его за руку и тянет на себя, помогая подняться. — Ты… — теряя дар речи, парень бегал глазами по лицу перед собой. Всё те же царапинки и точечки покрывали его кожу. Его ладонь была той же, что и во сне. Он невинно улыбался, а Джисон все сильнее сомневался в своей адекватности, — Мы не виделись раньше?.. Ты же здесь не живёшь?.. Недавно приехал, да?.. — он продолжал растерянно хлопать глазами. — Да-, — парень хочет продолжить, — Я… недавно купил дом… — Недавно купил дом. В унисон. Вместе. Это не может быть не Минхо. — А я так надеялся тебя увидеть, — вдруг говорит парень, — Ты забыл у меня браслеты, помнишь? — улыбка не сходит с его лица ни на мгновение. — Браслеты?.. Ах, браслеты, точно… боже… Минхо?.. — Джисон заглядывает в глаза парня. — Что такое, Сони? — улыбка становится шире, — Я приходил на поляну и к озеру несколько дней подряд, но тебя никогда не было. Я думал, что ты мне приснился… — он немного наклоняет голову, — но не могли же браслеты оказаться у меня сами по себе, правда ведь? — Я… поверить не могу… Я ничего не понимаю… — он озадаченно вглядывается в шрамы на руках парня. Они ничем не отличаются от тех, что он уже однажды видел. — Тебе не нужно, — видя непонимание он продолжает, — Тебе не нужно понимать, — парень мягко улыбается, — Пусть это будет чудом?.. — Я… Минхо, что всё это значит?.. Ты знаешь? Я… господи, как я скучал, — губы парня начинают дрожать, пока тот пытается сдержать слёзы, — Я согласен на всё что угодно, правда, если ты никуда больше не пропадёшь, пожалуйста… — Джисон не смог. Слёзы, одна за другой, градом посыпались из глаз, разбиваясь о землю, — Пожалуйста, больше не уходи… если это в твоих силах… пожалуйста… — Хан понимает, насколько жалко он выглядит в этот момент, но сдерживать свои эмоции даже не пытался, — Пожалуйста… — вновь и вновь он повторяет словно молитву, надеясь на благословение. — Тише, Сони… Ну… чего ты, солнце?.. — Минхо подходит ближе, вытирая рукавом рубашки мокрые щёки парня. Той самой рубашки, которую они испачкали кровью. Коричневое пятно и сейчас было заметно, — Я здесь, я… прости меня… я никуда не уйду… правда, я всегда буду рядом… Ты хочешь?.. Если ты хочешь, я никуда не уйду… Прости, солнце, прости… — он нежно обнимает рыдающего парня, гладит его по голове своей маленькой ладошкой с немного грубой кожей, прижимает к своему бешено бьющемуся сердцу и как можно тише старается дышать через рот из-за подступивших слёз. — Навечно, я прошу тебя… нет, я умоляю, останься со мной навечно… — шепчет Джисон всхлипывая. Сейчас Минхо кажется намного сильнее него, он кажется таким большим и крепким, что парень невольно чувствует себя слишком маленьким и хрупким. — Как только пожелаешь, Сони… Я… — он немного отстраняется, чтобы видеть лицо парня, — Я очень сильно тебя люблю… никогда и никого я так сильно не любил, правда… Сони… Милый мой мальчик… Прости меня… — Поцелуй меня, — резко выдыхает Джисон, преданно смотря в глаза Минхо, — Пожалуйста, поцелуй меня… сейчас… Хо заправляет выбившуюся прядь волос за ухо парня. Глаза Джисона блестят от слёз, а нос немного красный, но таким красивым Минхо его ещё не видел. Таким живым. Нервно вдыхая и выдыхая, парень медленно приближается к лицу Хана, держа зрительный контакт. Он оказывается совсем близко, когда замирает. Будто сомневаясь, он выжидает несколько секунд. Джисон оказывается куда проворнее. За мгновение он сокращает расстояние между ними и немного резко впечатывается в губы Минхо. Сухие. Как и тогда. Поцелуй получается немного солёным и неумелым, наверняка ещё и некрасивым, но это никого не волнует. Как умели, они старались вложить все, копившиеся внутри чувства, все переживания, страдания. Неловкими движениями они обещали друг другу быть счастливыми, здесь и сейчас, завтра и послезавтра, и через неделю, месяц, год… всегда… оставаться друг у друга навсегда. Этого они желали больше всего на свете. — Я люблю тебя… — Джисон с надеждой смотрит в глаза и коротко целует в щёку, — Очень сильно… больше всего на свете… — Я… — Минхо опускается губами на лоб парня, — Тебя… — правая щека, — Тоже… —левая, — Очень… — кончик носа, — Люблю… — шёпотом в самые губы, обдавая Джисона горячим дыханием. — Где браслеты? — Хан отстраняется. — М? — Браслеты, которые ты нашёл. — А, да, сейчас, — Хо шарит по карманам и вытягивает раскрытый конверт, — Вот, — он протягивает его Джисону. Парень выуживает украшения, рассматривая их в руках. Те же. Те же самые браслеты. Хан торопливо натягивает один на тонкое запястье Минхо. Это оказывается немного сложно, потому что руки парня трясутся от волнения, но он справляется. Второй браслет забирает Хо и тоже натягивает его на руку Джисона. Парни сцепляют влажные ладони, и сердца их трепещут от счастья, переполняющего всё нутро. Хочется кричать и петь, танцевать и даже прыгнуть с парашютом, окунуться в ледяную прорубь и растаять сладким мороженым под горячим солнцем. Хочется жить, наконец-то хочется жить. Гулять, просыпаться, писать музыку… хочется всё и сразу. И сейчас, и завтра, и через неделю, и всегда, до смерти, даже в раю или в аду. Всегда быть вместе. Жизнь никогда ещё не казалась такой сладкой. Словно сочный, спелый персик или арбуз. Словно долгожданная конфета с самой верхней полки. В этот день Кёнхи так и не дождётся сахара. Сводить зубы будет от приторной парочки перед глазами. И не то, чтобы она будет против…)