Суп для двоих

      В небольшом уютном доме на окраине Сеула жили Чонгук и Тэхён. Они были обычной супружеской парой, соединённые не только любовью, но и глубокой, почти осязаемой связью, которую дарила им природа.       Чонгук – сильный и статный альфа, работал в городе, а Тэхён, будучи нежным и заботливым омегой, превращал их дом в тёплое гнёздышко. Каждый вечер он встречал мужа ароматным кимчи тиге, который так любил его альфа, или пибимпапом, а Чон, едва переступив порог, обнимал Кима за талию и прижимался носом к его шее, вдыхая сладкий запах жасмина и ванили – родной, успокаивающий аромат своего омеги.       Но однажды всё изменилось.       На новогоднем корпоративе коллеги Чонгука, такие же альфы, как и он, смеялись над ним.       — Ты что, до сих пор живёшь с одним омегой? — ухмылялся старший менеджер Тан, потягивая бокал с виски. — Настоящий альфа должен иметь выбор.       Чонгук нахмурился, отставляя свой бокал. В голове всплыл образ его омеги: всегда улыбчивого, с тёплыми руками, которые так бережно касались его лица после трудного дня, словно забирая все тяготы рутины на себя. Он умел превратить даже самый простой ужин в праздник – расставлял свечи, украшал стол полевыми цветами. Его присутствие согревало, словно сам дом. Ким и был его домом.       — Тэхёна мне вполне достаточно, — отмахивался Чон, но голос зазвучал неуверенно, мысли вдруг уползли в сторону жизни с двумя омегами. Общество и закон не запрещали подобного, а новые веяния с запада, подталкивая, открывали новые горизонты семейной жизни.       — Омеги – как цветы, — вставил господин Ли. — Один красив, но разве сад не лучше?       И Чон, поддавшись гордыне и собственной глупости, задумался.

***

      Чонгук не мог выбросить из головы слова коллег. Они засели в его сознании, как заноза, напоминая о себе каждый раз, когда он возвращался домой, смотрел на Тэхёна или вновь слушал коллег, уже взявших второго омегу в свой дом.       «А что, если они правы?» — мысль крутилась в голове, пока Чон ехал в метро, пил кофе, просматривал документы на работе.       Первые дни Чонгук пытался отгонять эти мысли.       «Тэхён идеален. Он прекрасно готовит, заботится о доме, всегда встречает меня с улыбкой и любит меня… Зачем кто-то ещё?»       Но потом, в противовес, в голове звучал голос господина Тана – тот бросил на днях в шутку:       «Настоящий альфа не ограничивается одним омегой. Тебя что, не хватит на двух омег? Или ты – слабак?»       И сомнения росли.       Спустя неделю Чонгук вдруг начал замечать других омег.       Первым он приметил баристу с медовым ароматом и мягкой улыбкой в кофейне у офиса. Каждый раз, когда Чонгук заказывал американо, их пальцы случайно касались, и омега заливался румянцем. Удивительно, как альфа раньше не видел этого.       В спортзале тоже оказался молодой инструктор с запахом морского бриза. Он часто «случайно» появлялся рядом, когда альфа занимался с весом, бросая заинтересованные взгляды на Чона.       Даже в метро был студент с рюкзаком, пахнущий персиками и свежими листами бумаги. Тот всегда садился в одном вагоне с альфой и украдкой поглядывал на него.       Было ли это помешательством или мужчина действительно не замечал никого вокруг, кроме своего Тэхёна, он так и не понял. Однако выбор свой сделал. Чонгук остановился на Юнги – практиканте из бухгалтерии.       Почему он?       Покорный – парень никогда не спорил и всегда соглашался с начальством.       Мин молод, что было немаловажно, его возраст составлял от силы двадцать два, и он пах как тёплые пряники с корицей.       Непритязательный – омега одевался достаточно скромно и не привлекал к себе слишком много внимания.       Выбор казался правильным, и Чон был доволен собой.       «Он идеально впишется в наш дом», — думал альфа.

***

      Однажды после работы Чонгук задержал Юнги в коридоре.       — Ты свободен сегодня вечером? — спросил он, намеренно выпуская немного своего феромона.       Омега замер, глаза расширились.       — Я… да, конечно.       — Я бы хотел поговорить с тобой сегодня. Ты не против?       Юнги покраснел и кивнул.       Чонгук тщательно подготовился к этому разговору: пригласил Мина в уютный ресторан с видом на вечерний Сеул, где мягкий свет ламп и тихая музыка создавали уютно-интимную атмосферу.       — Юнги, — начал он, наливая омеге вина. — Я хотел поговорить с тобой о кое-чём важном для меня… нас.       Парень нервно прикусил губу, пальцы незаметно сжали край скатерти под столом. Его аромат, корица с нотками топлёного молока, стал чуть слаще от волнения.       — Я… Я вас слушаю, сонсен-ним.       Чонгук глубоко вдохнул, вновь окружая их своим ароматом, чтобы успокоить младшего.       — Ты знаешь, что у меня есть муж. Тэхён. — Он сделал паузу, наблюдая, как Юнги кивает, как глаза его слегка погрустнели и уставились прямо перед собой. — Но я хочу предложить тебе… стать частью нашей семьи.       Брови Мина неверяще взлетели на лоб, а глаза расширились.       — В-в смысле…       — Ты можешь быть вторым омегой в нашем доме. — Чонгук положил руку поверх его дрожащих пальцев. — Тэхён добрый, он научит тебя всему. А ты… ты принесёшь в наш дом свежесть.       Юнги замер. Его запах сменился – сладкая корица смешалась с нотками смущения и… надежды.       — Я… — он проглотил комок в горле. — Я никогда не думал, что такой альфа, как вы…       — Скажи да, — прошептал Чонгук, наклоняясь ближе. — И мы позаботимся о тебе, я позабочусь.       Долгая пауза. Потом – едва слышный вздох. И аккуратный кивок головой.       — Да.       Чонгук улыбнулся.       — Тогда завтра я поговорю с Тэхёном и представлю тебя ему на днях.

***

      Разум витал в бесконечном потоке мыслей и грядущем быту втроём, когда следующим днём Чон возвращался домой с работы, представляя себе их новую жизнь. Тэхён, как всегда, помешивал суп на плите, альфа даже не стал ждать ужина, чтобы объявить новость. Он подошёл к нему сзади, обнял, но вместо нежных родных слов прошептал:       — Тэхён, я хочу взять второго омегу в дом.       Мир замер.       В ушах звенело, а в груди леденело, потому что эти слова... Подобные слова он уже слышал от своего друга Хосока. Его муж однажды привёл второго омегу в дом. И это стало началом конца.       Хо и Намджун жили душа в душу семь лет. Их дом был полон смеха, а соседи часто завидовали их гармонии. Хосок, как и Тэхён, обожал заботиться о своём альфе – каждое утро начинал с его любимых хоттоков, а вечерами массировал ему плечи после работы. Омеги порой пересекались на местном рыночке, обменивались историями и новыми рецептами, которые понравились их альфам. Хосок был покладистым мужем всегда, сердце его билось только ради своего альфы, как и глаза – видели исключительно его.       Всё изменилось более года назад. А может, началось и ещё раньше, этого Тэхён уже не знал. В тот день они с Хо хотели пройтись в парке, однако омега так и не пришёл. Ким встретил его спустя пару дней, на нём не было лица, глаза перестали блестеть, кожа стала бледной и едва ли не прозрачной. Тэхён тогда славно перепугался – сердце ёкнуло, а в голове пронеслись самые страшные мысли: а вдруг кто-то близкий для Хосока покинул этот мир. Тот отмахнулся, сказав, что покой покинул их дом отныне. Намджун привёл второго омегу в дом.       Сокджин был красивым, ухоженным омегой с ароматом сочных ягод и дорогого парфюма. Он умел говорить то, что хотел услышать альфа, смеялся в нужный момент, а его глаза всегда блестели, стоило Намджуну начать говорить о работе.       Хосоку не оставалось ничего, кроме как принять второго омегу в дом. Он искал положительные стороны, собираясь обучить городского парня семейному быту, раз уж теперь они будут жить все вместе. Однако мысленно не мог перестать копаться в своих поступках. Может быть, Хосок готовил невкусно? Или еда была слишком простой? Намджуну хотелось чего-то более изысканного? А может, дело в том, что Хо перестал привлекать его как омега? Или всё свелось к тому, что у них так и не было ребёнка? Но Джун мог бы поговорить, сказать, что его не устраивало, Хосок бы постарался быть лучше… во всём.       — Сначала я думал, что смогу полюбить его как брата, — рассказывал Хосок, пряча дрожащие руки в объёмных рукавах свитера.       Наивно. Сокджин не хотел быть братом.       Тэхён видел, как разрушался его друг.       Хосок стоял у лотка с кимчи, и специи перед ним не имели более никакого значения для омеги, тот просто сжимал пакет в белых пальцах, будто боялся, что упадёт, если разожмёт кулак. Его обычно яркий аромат – смесь ванили и спелых абрикосов, стал тусклым, приглушённым, эмоции кричали изнутри.       — Он больше не ест мои хоттоки, — прошептал Хосок, не глядя на Тэхёна. — Говорит, что Сокджин готовит что-то новое и интересное.       Его голос дрожал, переходя в хрип, но слёз уже не было, омега уже выплакал всё, что мог.       — Может, поговорить с Намджуном?       Хосок горько усмехнулся:       — Он теперь разговаривает только с ним.       Сокджин не просто вошёл в их дом – он переписал его. Кухня, где Хосок проводил часы, создавая любимые блюда своего альфы, теперь пахла дорогими французскими травами. «Домашняя еда слишком проста», — говорил Сокджин, заказывая изысканные закуски из ресторанов.       Спальня, где раньше пахло смесью их ароматов, теперь пропиталась чужим парфюмом. Хосоку выделили новую комнату, а на их семейной кровати ныне спал Сокджин. «Ты же не против? Так удобнее для Намджуна», — улыбался Джин, укладываясь на его месте.       Он стал нужнее. Сокджин разбирался в финансах, помогал Намджуну с отчётами, и вскоре альфа проводил уже с ним больше времени, чем с Хосоком.       Даже воздух изменился, теперь, когда Намджун приходил с работы, он первым делом искал второго омегу, чтобы рассказать ему о своём дне.       А Хосок… Хосок стал тенью в собственном доме.       — А потом… он просто перестал приходить в мою спальню, — прошептал Хосок.       Через год Намджун подал на развод.       — Ты останешься в доме, — сказал он. — Но Сокджин отныне будет моим единственным омегой.       Хосок ушёл в ту же ночь. С одним чемоданом.       — Я до сих пор чувствую его запах на своей коже, — признался он Тэхёну. — Как будто я больше не принадлежу себе.       Заверения друга громко стучали в голове омеги, Хосок не переставал твердить Тэ.       «Когда альфа задумывается о втором омеге, его аромат становится чуть резче, если учуешь это, смолчи, но готовься».       Как… Как Тэхён не учуял?       «Не соревнуйся. Ты начнёшь красивее одеваться, готовить сложнее блюда… но это бег на месте. Тот, кто придёт, будет новым, а значит – желанным просто потому, что он не ты».       У Тэ явно не будет шансов против второго омеги.       «Не верь словам. Мне тоже говорили, что я «навсегда в его сердце». Но сердце альфы, — друг горько усмехнулся, — как дом с двумя дверьми. Рано или поздно через вторую войдёт кто-то, кто закроет твою».       Ким уже сам собирал мысленно свои вещи.       «Береги своего мужа, будь покладистым и верным, но не забывай проявлять характер. Береги вашу постель и постарайся родить как можно скорее».       Тэхён не сберёг.       Ложка выпала из рук Тэхёна. Ким не поднял её и звука лишнего не издал, так и замер. А потом… медленно опустил пальцы в кипящий бульон и продолжил мешать. Рука начала тут же краснеть, а лицо оставалось спокойным.       — Тэхён?! — Чонгук схватил его за запястье, оттаскивая от плиты. Кисть того была припухшей и обожжённой. — Что ты творишь?!       — Я готовлю ужин, — его взгляд скользил мимо альфы, цепляясь за узоры стен, тень от шторы – за что угодно, только не за мужа. — Раз в доме будет две омеги, надо же варить больше.       Ким всё же поднял на альфу глаза, так и запоминая для себя их жизнь до грядуще-неизбежных изменений. Чонгук омеге казался таким же красивым, как прежде, во взгляде только отчего-то плясал страх, а тот он мужа собственного не узнавал. Понять стало нетрудно: омега его не чувствует ожога, потому что внутри варится в собственном аду.       На следующее утро Чонгук не пошёл на работу.       Солнце, обычно такое приветливое и любимое омегой, сегодня казалось назойливым – его лучи упрямо пробивались сквозь шторы, высвечивая пылинки в воздухе, будто подчёркивая, как хрупко всё то, что альфа вчера едва не разрушил.       Чон сидел на краю кровати, сжав в руках край одеяла, которое Тэхён так аккуратно застилал каждое утро для него, альфы. А сам омега...       Он просто смотрел в стену.       Не моргал, не дышал, казалось, вовсе превратился в статую – прекрасную и ледяную.       Чонгук провёл пальцами по его запястью, и сердце его едва не остановилось.       Он не пахнет.       Аромат жасмина и ванили исчез.       Вместо него был запах пепла и гари.       Тот сладкий, тёплый, родной и любимый аромат, который всегда витал вокруг Тэ, который успокаивал Чонгука после самых тяжёлых дней, исчез.       — Тэхён… — голос Чонгука дрогнул, и он впервые за долгое время почувствовал, как по щеке скатывается предательская слеза.       «Что я наделал?» — мысль билась в его висках, не переставая напоминать о своём необдуманном поступке. Вчерашние слова теперь казались ему глупыми, эгоистичными, чудовищными. Как он мог даже подумать, что кто-то сможет стоять рядом с его Тэхёном? Как он осмелился...       — Прости.       Чонгук нежно взял руку Тэхёна, поднося её к своему лбу, словно молясь.       — Прости, я не буду. Не буду брать второго омегу в дом, — голос срывался на шёпот.       Он готов был на всё, лишь бы вернуть Кима, его покой и тот запах.       Омега не ответил, верилось с трудом.       — Мне не нужен никто, кроме тебя.       Тэ медленно повернулся, и глаза его блестели от слёз.       — Почему?       — Потому что… — Чон прижал ладонь к его щеке. — Я понял, что настоящий альфа не тот, у кого много омег. А тот, кто может защитить сердце того, кто доверился ему.       Прошли месяцы. Чонгук больше не слушал чужих советов. А Тэхён… снова начал пахнуть жасмином.       Но иногда, когда они вдвоём готовили ужин, альфа брал ложку из рук Тэхёна и целовал его шрамы – на пальцах и на душе.       — Прости, — снова и снова шептал он.       И суп в их доме всегда варился ровно на двоих.

__________