Надежда – это я.

Жан Моро не верил в надежду. Он видел, как она рушилась, как люди хватались за неё, только чтобы потом разбиться. Надежда была иллюзией, сказкой для тех, кто слишком боится правды. Так он считал до тех пор пока не увидел Натаниэля Веснински в гнезде. Этот парень не был похож на мечтателя, в его глазах не было наивности — только упорство, только вызов. — Ты ведь знаешь, что это не закончится хорошо, — сказал Жан, заканчивая обрабатывать и перевязывать раны своего напарника. Натаниэль усмехнулся. — Ты привык к плохим концовкам, но они не единственный вариант. Жан фыркнул, он был настроен против глупых высказываний голубоглазого парня, но внутри что-то дрогнуло. — Ты говоришь так, будто всё контролируешь. — Нет, — номер четыре качнул головой. — Но если я отпущу надежду, то тогда мне точно ничего не останется. Надежда была ложью, красивой сказкой для тех, кто не знал, кто такой Рико Морияма без камер и папарацци. Но Натаниэль стоял перед ним, живой, дышащий, несмотря на всё, что с ним сделали. Моро смотрел на него, а внутри всё горело. В последний раз он ощущал это в день осознания что ему симпатичен Кевин Дэй. Мысленно он проклинал этот день раз за разом. Когда-то он был готов на всё ради этого глупого человека, и Кевин это знал. В конце концов, он использовал это против Жана, умоляя его отвлечь Рико, пока оплакивал свою сломанную руку. Кевин покинул Эвермор, а как только всё прояснилось, Жану потребовались недели, чтобы убедить Рико и хозяина в том, что он невиновен и ничего не знает. Им пришлось заменить весь комплект его защиты до конца января. Никто не увидел, сколько крови впитала черная ткань, но все вороны чувствовали её запах. — Ты не должен был сюда приезжать, — его голос был хриплым, почти сорванным. Веснински склонил голову набок, изучая его. — Почему? Жан сжал кулаки. — Потому что ты напоминаешь мне, что выжить можно. Парень с темно рыжими волосами ответил не сразу. Он знал, что значит быть сломанным, знал, что значит чувствовать, как чужие руки превращают тебя в ничто. — Ты тоже выжил, — сказал он тихо. Жан рассмеялся — тихо, глухо, без радости. — Нет, Натаниэль. Я Моро. Это не одно и то же. Натаниэль смотрел на него, и в его глазах не было жалости. Только понимание. — Тогда почему ты всё ещё здесь? Жан не знал ответа.