The shadow that engulfed me

      Вчерашний день как сегодня, а завтрашний будет как сегодняшний, и так по кругу. Каждый день — одни и те же четыре стены, однотипные места, которые уже были давным-давно пройдены не в первый раз. И честно говоря... От них уже тошнит и тянет в дрожь... Смотреть было невозможно ни на них, ни на навязчивого зверя, что вчера, что сегодня, что завтра будет посещать меня — он тень, которая никогда не исчезает. Он привёл меня сюда так давно, что я уже и позабыл, когда это точно было. Где бы ни прятался или скрывался, он всегда находил меня, для него эта игра была и правда забавной. Пусть я даже буду убегать в страхе от него — такое моё поведение только сильнее веселит это чудовище, и ему захочется ещё больше играть со мной в эти догонялки. Даже если я останусь в "своей" комнате, он сам потом явится, только будет докучать в разы сильнее. В этом бесконечном круговороте попросту нету выхода —       Вновь, в самых глубоких потемках, вдали ото всех. Ничего не видно — только густая, вязкая тьма, которая словно обвивает каждую частичку пространства, и даже тут он найдет меня. Закрыв голову руками, в такие моменты кажется, что даже воздух стал тяжелее — он будто пропитан зловещим шепотом и эхом безмолвных криков. Остаётся только надеяться, что он найдет меня позже обычного, что ещё есть шанс укрыться от этого ужаса хотя бы на короткое время. Он ищет своего Тёмного слугу по всем углам этого мрачного лабиринта. Его истерический хохот эхом разносится по пустым залам. Я чувствую его присутствие за каждым углом, за каждой стеной. Страх сковывает движения, лишь утопленный в полной тишине ожидаю, когда меня вновь найдут. Шут будет как в первый раз задавать одни и те же вопросы: " Почему ты спрятался от меня, Нилли?", " Я ведь скучал по тебе, Нилли"... — Вот ты где, Нилли..~ — Над самым ухом послышался знакомый голос, но только до неприязни слишком близко. Предвестник кошмара - явился. Пленник в то же мгновение отпрыгнул в сторону, внутри почти охватил страх смерти, ах, лишь бы он мог умереть сейчас.. — Я напугал тебя? Но ты же сам спрятался — Медленными шагами шут подступал все ближе, а Древний отползал все дальше       Его набожная улыбка с лица пропала. В мгновение ока высокая фигура склонилась ко мне, и чувство смерти снова подступило так близко, что казалось — я могу её почувствовать на собственной коже. Его глаза — два как блюдца, безжизненные и пугающие — смотрели прямо в меня, пронизывая насквозь. В них таилась ненависть, которая будто бы растворялась в глубине бездны, оставляя после себя только пустоту и зловещий холод. Все стало расплываться перед собственными глазами, предметы — столы, стулья, даже стены — словно сдвигались и разъезжались в разные стороны, пропадали в бескрайней темноте, к горлу начало подкатывать тошнота — острое ощущение удушья, - это был точно гипноз лжеца. Ладонь Пьюр Ваниллы выходит из-под контроля разума, с силой поднимается над его же головой, мощным ударом по лицу зверя выбивает из равновесия. Зверь пошатнулся назад, будто его сбросили с пьедестала. Лицо Шэдоу искривилось от боли и удивления; глазницы расширились от неожиданности       Нилли взглянул на свою руку, а затем на отпечатавшийся след на щеке Шэдоу Милка. В слизистой собирались крупицы слёз, которые вскоре превратились в непреодолимый водопад. Сейчас оставалось лишь два варианта развития событий — или Пьюр Ваннила будет жестоко убит, или же его ожидает не менее суровое наказание за содеянное. Но арлекин улыбался, и я узнаю эту улыбку… Она была такой же, как и в те моменты, когда я до невозможности раздражал его, вызывая только гнев. Ласково он провёл острым когтем вдоль моего лица, с особой нежностью утирая мокрые капли с век, словно пытаясь скрыть свою истинную природу за маской игривой беззаботности. В нём мелькнуло что-то тёмное и загадочное — предчувствие, что новое развлечение будет не из простых — Я сжалюсь над тобой только из-за твоих чудесных слëз — Не успев проронить и слова, под пленником появляется голубой, сверкающий портал, в который тот проваливается и попадает в сами покои Лжеца       Не давая блондину и секунды прийти в себя, за все конечности хватаются длинные, чёрные с голубыми глазами щупальца, словно тёмные змеи. О попытки выбраться не идет и речи, эти узлы держат так крепко, что даже повернуться даётся с трудом. Следом появляется мой мучитель. Эта масса кажется живой и движущейся сама по себе: сотни мелких глазок разбросаны по поверхности, мерцают и пульсируют в такт его движению. Он приближается медленно и уверенно. В конце концов, его фигура останавливается у самого моего лица — и я вижу его глаза вновь: бесконечные черные дыры с голубым свечением внутри, дежавю поглощает меня целиком. Чувствую неприятные мокрые прикосновение к своей коже, ощущаю их скольжение по лицу и шее. Щупальца начинают потихоньку обвивать моё тело, а часть из них уже пробирается под одежду — Оставь меня в покое! — Сраваясь на крик говорит Древний — Замолчи, пока не зашил тебе рот, когда ты был тихим это приносило больше удовольствия — С силой Шэдоу сжимает челюсть напротив, до самого хруста косточек, до жалобного скуляжа пленника       Его охватила рьяная улыбка, а меня охватила паника       Для шут это были прелюдия, начало игры, которое должно было стать ещё захватывающей. Теневые "тентакли" извивались под рясой, разгоняя всю святость и чистоту Пьюр Ваниллы. Он увлечённо наблюдал за тем как Нилли, словно кролик угодивший в капкан — бился в отчаянных попытках освободиться. Поддатливое тело судорожно билось, губы дрожали, а нижние веки так и наливались слезами. Последние силы иссякли, теперь он мог только со скорбью принимать своë наказание. Мучитель наслаждался этим спектаклем страдания. Теневые помощники усиливали давление — их тентакли обвивали руки и ноги Древнего всё туже и туже. Он задыхалась, лицо аж покраснело от усилий — он пыталась вдохнуть хоть немного воздуха между цепкими хватками. Мучитель горел от возбуждения. Этот момент был для него вершиной удовольствия — видеть слабость и боль другого печенья. Только тихие шепоты страдания звучали в пространстве между ними       Арлекин снял рясу и шляпу с полу живого тела. Узкий жгут с шеи растворился в воздухе, сила щупалец ослабла, чтобы восстановить кровоток. Хоть и слабо, но Ваниль все ещё дышал. Предвестник кошмаров аккуратно подхватил того за плечи и осторожно перевернул его на бок, чтобы обеспечить лучший приток энергии. Теневые конечности вновь жестко поправили положение тела — части тела Ванили оказались в неудобных позах, а хозяин действа пристроился сзади лежачего тела. Он не собирался отпускать до тех пор, пока не добьется полного контроля. Голубая ладонь с осторожностью очутилась на внутренней стороне бедра, ощущая слабое пульсирование крови, не спеша пальцы уже оказались под боди. Тогда он на секунду усомнился: " Стоил ли делать подобное? ", но затем снова взял себя в руки. Сознание Ваниллы медленно возвращалось к нему, и парень чувствовал чужие руки и взгляды — чужую волю, навязываемую ему извне — Нет, нет, прошу, не надо! Умоляю! Остановись! Я сделаю что угодно, только не делай этого! — Мучая себя ещё сильнее, Древний вопил в отчаянии. Его хриплый, исхудалый голос жалобно просил прекратить — не делать с ним этого. Но разве кто-то собирался его услышать?       Фаланги двух пальцев болезненно вошли в нутро, изо рта блондина вырвался беззвучный крик, обжигающая заполненность не давала сконцентрироваться. Это было отвращение, ненависть, мерзость — кто-то вроде него делает подобное со мной. Неужели ему самому не противно от такого? Я чувствую, как эти заточённые когти скребутся об мои внутренности, и это ужасно больно, а он вставляет всё дальше и дальше. Рука двигается, и из-за этого становится только хуже, настолько невмоготу такое ощущать, что я даже не могу сдерживать себя и откликаюсь на действия Шэдоу Милка. Как скверно перед ним — слышу свой собственный голос, полный жалости и безысходности, и мне кажется, что я исчезаю в этом мраке. Каждая моя новая попытка сопротивляться заканчивается тщетно — тени вновь сдавливали меня со всех сторон, вся моя воля разбита на осколки, он доставляет мне неизлечимую боль. Я чувствую себя грязным. Внутри всё сжато и остро, как ножи, впивающиеся в самую глубь моего существа. Противно от того, что потом эта острота становится совершенно другой, она поглощает меня полностью — Где же эта гордынь Ванильного Короля? — Произнёс Зверь, медленно и протяжно, шепча это прямо в ухо пленнику       Погрузившись лицом в мягкую пелену подушек, Нилли тихо хнычет. Больше всего ему хотелось, чтобы это был самый чудовищный кошмар из всех, который он когда- либо видел. Внутри Древнего чужая длань исчезает, оставляя после себя лишь опустошение, которое будет всего на мгновение с ним. Внутри всё ещё пульсирует отголосок шута. Холодный пот скатывается по виску Ваниллы, руки сами по себе сжимаются в кулаки, зубы стучат друг об друга. Позади раздаётся шорох одежды, не поднимая глаз, он знает, что будет дальше — Неужели тебе так мало моих страданий?.. — Вопрос утопает далеко в постели. Их не слышит даже сам Ванилла, но слышит Шэдоу — Знал бы ты сколько я страдал, то постеснялся бы задавать такие вопросы — Разделяет слова на паузы, как бы не пытался тот скрыть свои эмоции, Нилли - Вилли будет всегда знать правду       Неожиданно и резко внутрь входит огненный орган — такой мощный толчок, что все внутренности подпрыгивают до самого верха. Вся его сущность сотрясается от невыносимой боли, словно молния пронзила изнутри. Всë тело испытало тот сильный удар, дрожь в мгновение ока разлетелась по пленнику. Сминаются губы, и из груди вырывается пронзительный крик. Арлекин ждет, ждет, чтобы продолжить развлекаться. В ушах звенит и клокочет, а сердце так и готово выпрыгнуть в любой момент. Шэдоу начинает двигаться и мне всë также больно, то, что я пережил, глядя на него — во мне. Желудок закипел, горький привкус разлился во рту, и я едва сдерживал рвотные позывы. Вся моя сила уходит вместе с этим ужасным недомоганием. И так каждый раз когда Шэдоу Милк рядом       Кусок плоти продолжает разрывать меня насквозь, вонзающийся в самую глубь. Порочный обманщик жмется сзади, словно он и впрям Зверь, поджидающий свою жертву, лишний раз напоминая о своём присутствии. Его дыхание ощутимо через тонкую ткань одежды, кажется, я слышу глухой шёпот. Он таки глотает пространство между нами, пытаясь сократить расстояние до предела, чтобы полностью оказаться во мне, и бьет он лишь грубее — его рука сжимает моё тело крепче, пальцы вонзаются в кожу, оставляя кровавые следы, возможно, скоро потеряю сознание. Я не знаю, сколько продолжаются эти мучения, но с самого начала я ощущал себя иссушённым до предела. Последние, что могу ещё делать, так это стонать от каждого движение по своим внутреностям, которые превращаются в зловещий згусток мяса, а они разрываются дальше. Тут только моему мучителю хорошо — он наслаждается чужим теплом, тёмная тень нависает сверху       Из транса Ваниллу выбивают последние, самые грозные, самые болезненные толчки чужого в нём. Его тело судорожно сжимается, мышцы напрягаются до предела. Кровать с треском шатается от этих порывов — она будто подчиняется их страстям, трещит и скрипит под натиском лжи. Уже не разбирая, где и чьи мольбы, он окончательно теряет самого себя в этой комнате. Тем временем Зверь, наблюдая за всех вроисходящем остаётся победителем, смесь жгучих эмоций переполняют до краёв. Его дыхание учащено, сердце бьется в такт с каждым толчком — он чувствует силу, которая наполняет его во время этого действа. Теневые конечности только и успевают хвататься за них обоих и держать в одном и том же положение. Когда последние удары боли стихли, Шут заканчивает свою "трапезу" внутрь него. Неприятная, густая смесь разливается по телу Древнего. Он чувствует себя опустошённым и разбитым, словно его душа вытекла наружу вместе с этим ядом, а для Шэдоу этот момент оказывается триумфом       Удовлетворённый до глубины души, Шэдоу Милк нежно засыпает прямо на плечах своего подчинённого. Щупальца медленно исчезают, оставляя Пьюр Ваниллу свободу — больше ничто не связывает его с этим существом. Но внутри всё ещё царит тяжесть: он не в силах подняться с постели и бежать из покоев зверя. Горькие слёзы, что текли по щекам всё это время, высохли и превратились в безжизненный мрак. С этого момента моя сущность — навсегда принадлежит Шэдоу Милку, тень, что неотделима от моего существования, навеки будет связанна с ним