Люблю резать

Ангел ведет ножом по внутренней стороне предплечья. Не сильно, не так, чтобы достать до вен, но до кровавой росы на коже. В чате ставят красные капельки и пишут всякий невменоз. «Вебкам — это весело», думает Ангел. Он тут за деньгами и за тем, чтобы потешить свои девиантные позывы. Хотя внимание толпы ему скорее не нравится. Приватку выкупают почти мгновенно. Один на один Ангелу всё же полегче. — Что хочешь? — спрашивает Ангел в камеру. Ник у выкупившего смешной — gunman. На ум напрашиваются шутки про гэнг-бэнг, но Ангел оставляет их при себе. «Сними футболку» Ангел тянет растянутую домашнюю футболку с уродливым принтом через голову, открывая gunman’у всё своё покрытое шрамами тело. Этого чела Ангел никогда раньше на своих стримах не видел, поэтому честно надеется на вау-эффект. «Ого» Ну, эффект произведен. Теперь надо закрепить. — Я порежу здесь, что думаешь? — спрашивает Ангел, ведя ножом между ребер и ниже по животу. «Давай» С извращенцами всегда достаточно просто, но этот какой-то на удивление немногословный. Даже не попросил полностью раздеться. Анел ведет ножом и понимает — нужно было заточить, режет пиздец как плохо. А на резак менять уже поздно, вдруг у gunman’а хуй упадет, пока Ангел копаться будет? При условии, конечно, что у него вообще стоит. Всякое бывает, некоторые приходят не за сексуальным удовлетворением. На ребрах у Ангела много шрамов, но ниже, на животе, кожа почти чистая и режется легче. Он едва не проваливается внутрь селфхармного кайфа, но вовремя вспоминает о том, что надо как-то развлекать клиента. — Тебе нравится кровь? «Думаю, что нравится» Ангел ухмыляется. Кровавая бусина ползет по ложбинке живота и впитывается в резинку домашних штанов — яркое пятно на светло-сером. «А тебе?» — Я просто люблю резать, — легко отвечает Ангел. Он бы мог завернуть телегу про чисто химическое удовольствие от ран или про эстетику шрамов. Но ради черт пойми кого напрягаться лениво. Один порез по центру получается не глубоким, поэтому Ангел ведет вторым вдоль глубже, так, чтобы кожа расступилась, а шрам, которым она зарастет, позже выпирал. Пальцами второй руки скользит по груди к горлу — типа соблазнительно. Необходимость выглядеть сексуально Ангела максимально напрягает. Ему было бы в сто раз проще, если бы можно было не давить из себя секс, а молча кромсать плоть. «Не надо так глубоко.» — Почему? — с самым пошлым придыханием стонет Ангел. Если и после этого gunman останется так же спокоен, то Ангелу пора заканчивать карьеру вебкам модели. Но gunman пишет самое честное и одновременно самое милое, что Ангел когда-либо слышал. «Я не хочу.» Он мог бы проявить показную заботу, изображая, что ему не пофиг на какого-то фрика, который пускает себе кровь на потеху толпе. Мог бы ответить, что ему противно. Но в итоге написал то, что точно сработает — желания клиента здесь являются законом, а правда может быть любой. Кровь на груди и животе высыхает и немного стягивает кожу. «Плюс ты ужасно фальшивишь. Ты даже не возбужден» Ангел запрокидывает голову и смеется. Угарный чувак этот gunman. С ним Ангелу хочется для разнообразия побыть честным. — Ладно. Чего хочешь? Тишина повисает в чате на несколько томительных секунд, в течение которых Ангел крутит нож, меняя хваты. Он давно не тренировался, но руки всё помнят. «Порежь одежду, которая на тебе» — Без обид, но странные у тебя кинки, мужик. Ангел забирается на кровать с ногами. Тянется к резинке на щиколотке, но вовремя вспоминает, что штаны-то ему никто не компенсирует. — Это за дополнительную плату. «Без проблем» Остроты ножа хватает, чтобы прорезать прошитый отворот, но дальше неудобно — ткань тянется, с трудом рвется, даже если зажать края и резать внатяг. Ангел какое-то время еще пыхтит, а потом поднимает взгляд в камеру. — Можно, я руками порву? Не получается. Ответ в чате мгновенный. «Так даже лучше.» Руками ткань рвется легко, Ангел немного увлекается, делает еще несколько разрезов ножом и от них тоже рвет штаны на лоскуты. Получается даже симпатично, гранжево так. На вторую штанину уходит даже меньше времени. Ангел в каком-то смысле входит во вкус. — Хочешь и трусы порежу? — предлагает он, ведя обухом по внутренней стороне бедра, — За счет заведения. «Давай» Белье режется тоже не очень, но уже скоро от него остаются лишь воспоминания. Ангел специально надрезает так, чтобы член и яйца были видны, но не прям напоказ. Эротичная недосказанность, всё такое, прямо как учили. — Нравится? «Да.» Ангел лыбится, ведет лезвием от щиколотки через всю ногу, а оттуда по животу. Сильно не давит — как просили, поэтому крови совсем мало. — Ты дрочишь? — спрашивает он у мертвого глаза камеры, облизывая губы. На этот вопрос ему отвечали по-разному. Иногда не отвечали вообще. Gunman опять донельзя честный. «Да» — Снять это? — Ангел пропускает через пальцы лоскуты ткани. «Нет, оставь» В горле у Ангела почему-то становится сухо. Он будто уже и сам готов возбудиться. Вместе с этим ему хочется разрезать себе под ребрами кожу и мышцы, вытащить внутренности и сдохнуть здесь и сейчас. Он катает по груди ржавую крошку, в которую превратилась засохшая кровь. — Я хочу резать. Глубоко. В чате пару секунд опять ничего не происходит. «Ладно, режь» Мысленно Ангел обещает себе выправить кромку ножа завтра утром, потому что, чтобы прорезать шрамы на груди, давить приходится со всех сил. Рука как обычно не соглашается нормально резать с первого раза — мозг даже спустя много лет регулярного самоповреждения сопротивляется. Но когда ощущение от первого глубоко пореза добивает до мозга, Ангел чувствует себя очень счастливым. Процесс по-прежнему дарит облегчение. У него даже привстает. «Только аккуратно» — Я… — тут Ангел и в самом деле сбивается с дыхания, — Знаю берега. Порезы горят, а кровью пахнет уже отчетливо. Возбуждение мешается со неестественным спокойствием. — Скоро кончишь? — хрипло спрашивает Ангел, уже не играя. Он и в самом деле нелепо завелся на ровном месте. «Еще немного» — Пришли фотку потом, — легкомысленно просит Ангел, опуская ладонь за уцелевшую кромку штанов. Ему интересно, что gunman за человек. Потный старикашка с девиантными предпочтениями? Богатенький школьник, которому нечем заняться? Обычный сарариман, которого занесло не туда в поиске контента для дрочки? «Школьник — это вряд ли», — сам себе отвечает Ангел. Gunman в переписке звучит как зрелый человек. Ангел уже не пытается скрыть, что хочет кончить поскорее: ему никогда не нужно было много времени, чтобы довести себя рукой. В чат падает фотка — спущенные штаны, запачканная спермой ладонь, какой-то неприлично красивый член. Вены на накачанном предплечье. Ангел кончает, успев только подумать, что gunman, судя по всему, самый обычный парень, который впервые пользуется услугами вебкам модели. Никакой другой долбоеб не скинул бы даже такую обезличенную фотку. И оплаченные полчаса почти закончились. — Тебе понравилось? «Да.» Ангел улыбается и вытирает ладонь о салфетки. Раны на груди пекут теплом — воспоминания останутся буквально вырезанным на его теле. Это приятно, ведь у Ангела не так уж много хороших воспоминаний. «Ты будешь еще стримить?» Ангелу вообще не хочется опять кривляться перед толпой. Но деньги… пока аргумент. — Думаю, да. После перерыва. «Заплачу 2х, если сегодня не будешь стримить» — Ты собственник, да? — ухмыляется Ангел, — А давай. Экран пару мгновений мерцает в полумраке, а потом на счет Ангела падают деньги. Всё, как они договорились: двойная оплата плюс на чай за штаны. — Спасибо. Ангел сам не знает за что благодарит: за деньги, возможность не выходить на общий канал или за внезапно нормальное общение. «Покажешь трюк с балисонгом в следующий раз?» У Ангела глаза расширяются от удивления. Этот gunman заметил, что Ангел умеет обращаться с ножами. — Всё, что попросишь, — улыбается Ангел в камеру и сам не уверен в том, какая у него на лице сейчас улыбка: пошловатая, расслабленная или по-настоящему благодарная. Трансляция вырубается. Ангел идет в ванную, чтобы смыть и остановить кровь, если где-то это надо, наклеить пластыри, чтобы чистую футболку и кровать не запачкать. Действия привычные, всё на автомате: стереть кровь, посмотреть на недельной давности раны, обработать антисептиком, подковырнуть ногтем струпья. Ангел мельком смотрит на себя в зеркало: грудь исполосована в этот раз сильнее обычного. Свежие раны смотрятся… нормально. Хорошо. Это наполняет его удовлетворением. Всё-таки не только в деньгах дело. «Надо будет сделать этому дурачку скидку», — думает Ангел, когда его голова касается подушки. Но волна эндорфинового пост-эффекта заставляет его свернуться клубком, ловя моменты спокойствия, а мысли идут в случайном порядке. Ник gunman всё-таки до безумия дурацкий. Надо вспомнить Backhand Aerial и найти старый нож-бабочку. Драные штаны выкидывать или оставить как артефакт? Но Ангел засыпает прежде, чем успевает додуматься хоть до чего-то внятного.