It's you and me

– Ты хочешь вот так? – уточняет Ёсан и наклоняет голову, наблюдая, как мягкие витки черного шелка ложатся на его собственные запястья. Уён затягивает туже и хитро прикусывает губу. – Почему нет? Тебе не нравится? – Думаю, понравится, – раздается бархатный шепот из-за плеча и вот тут Ёсан прикрывает глаза. Он лежит ничком, вытянувшись на постели, вытянув руки вперед, и Уён связывает их прямо сейчас черной двойной лентой, похожей на узкий декоративный галстук. У Ёсана такой даже есть, точнее где-то был – давно не было случая надеть. Футболку с него Уён предусмотрительно стянул до того, как завладел запястьями, и по обнаженной спине сейчас скользят теплые ладони Сана, ласкают, гладят. Сан сидит на его бедрах, почти на ягодицах, прижимает к матрасу всем весом, очерчивает пальцами напряженные лопатки и иногда наклоняется ниже, чтобы вот так шептать на ухо. И это работает просто отлично – Ёсан расслабляется еще больше, вверяя себя в чужие руки и с любопытством ожидая, что будет дальше. Вообще еще 15 минут назад происходящего сейчас ничего не предвещало. То есть совсем ничего, и эта мысль все-таки пытается вылезти на поверхность, разогнать смутное, волнующее предвкушение. Они втроем просто смотрели какое-то новое шоу, ржали и слегка выпивали, радуясь свободному вечеру и тому, что завтра можно было отдыхать еще почти весь день. Ну то есть не то чтобы совсем напились, нет, так, почти не считается. По крайней мере как оправдание – не прокатывает, для Ёсана точно. Ёсан всего лишь вышел из комнаты на две минуты, отлить, а когда вернулся – чертовы усаны уже почему-то вовсю сосались на диване. Он затормозил лишь на мгновение, почти залип на то, как ёрзает Уён на чужих коленях и как наглые руки Сана мнут ему задницу и лезут под домашнюю футболку, но и всё, даже и залип больше именно от наглости. Распустились тут. Собственно это он им и сказал – что обнаглели и нефиг трахаться на диване в общей гостиной. А потом прошел мимо, в сторону кухни, и даже не понял, как это Уён так быстро перемахнул через спинку дивана и оказался у него на пути. – Завидовать нехорошо, – усмехается этот неугомонный. – Кто б вам завидовал, – Ёсан ведет плечами. – Ты. – Ни минуты. – Да ладно. – Ладно. Иди. – Иду, – снова усмехается Уён и делает шаг вперед, приближается почти вплотную, ловя взгляд и почти касаясь чужого лица кончиком носа. Ёсан остается на месте. Нет, ну не шарахаться же от Уёна, еще чего. Как обычно, на слабо берет, вон и глаза блестят, характерно так. – Пойдешь со мной? – голос становится ниже и.. серьезней? – Куда? – Ёсан тоже усмехается, старательно держа лицо. – В спальню. – Его зови, – легкое движение головы, – ты же занят. – С нами, – тут же исправляется Уён. А казалось же, что не напились. Видимо ошибся. Ёсан еще раз окидывает взглядом лицо напротив, задерживается на темных глазах. – Это с чего это вдруг? – А почему нет? Я хочу. – И я. – Сан появляется за спиной бесшумно и неожиданно, кладет ладони на талию. Ёсан даже не успевает ни дернуться, ни хоть как-то отреагировать до того момента, как чувствительной шеи касается чужое дыхание. – А если я не хочу? – А ты не пробовал. Уён усмехается уверенней, словно почувствовал и уловил эту секундную заминку, мимолетно облизывает губы. Опытный – думает Ёсан, и эта мысль вкупе с влажным мельканием языка напротив тоже ни разу не помогает. Не пробовал – это правда. Не то чтобы принципиально против попробовать – и это тоже правда. И они это знают, ёсановскую потенциальную бисексуальность когда-то обсуждали всей толпой, впрочем, в тот раз всех обсуждали. И его шея похоже чувствительней, чем он сам думал. И, кажется, Сан об этом знает, или узнал вот секунду назад. Тоже – опытный. Ладони на талии скользят чуть ниже, надавливают на выступающие тазовые косточки. Ёсан невольно напрягает мышцы пресса, Уён не отводит взгляд, словно поймав на крючок чужой, дыхание Сана щекочет шею у самой кромки волос. Уён медленно, очень медленно, словно стараясь не спугнуть, поднимает руки, кончиками пальцев отводит в сторону челку со лба. – Ты такой волшебный, Ёсанни, – голос становится тише, ниже. – Ты знаешь? Красивый. Тебя же нельзя не хотеть. Давай. Не пожалеешь, серьезно. Я не шучу. – Или ты боишься? – раздается над ухом. Окружили, демоны. И, кажется, действительно не шутят. Возможно, частично Ёсан все-таки может оправдать происходящее алкоголем. Должны же у этой легкой дрожи предвкушения быть оправдания. Не только же на яркие, зацелованные губы Уёна он внезапно повелся. – А если не боюсь? Ёсан вдыхает и сам накрывает пальцы Сана своими. И сжимает ладони. Те самые ладони, что сейчас взвешивает в своих руках Уён, любуясь на результат своих усилий – галстук плотно обхватывает запястья, но не пережимает так, чтобы это было больно. Ёсан на пробу шевелит пальцами, вытягивает их, сжимает. Уён наклоняется, подносит его ладони ближе к лицу, согревает дыханием, а потом нежно, ласково касается губами. Начинает с костяшек, плавно переходит на пальцы, целует каждый – медленно, никуда не торопясь. Ведет языком по указательному и также плавно забирает в рот сразу два, насаживается, бесстыдно вылизывает со всех сторон и между, дотягиваясь языком почти до ладони и снова смотрит. Наглый. Ёсан ухмыляется, наслаждаясь чужим горячим ртом, двигает пальцами, пытаясь ухватить упругий язык, и судя по попытке Уёна улыбнуться – прямо так, не снимаясь с его пальцев – тому очень нравится встречная инициатива. А еще Сан: продолжает гладить по спине жадными ладонями, соскальзывает на открытые, беззащитные бока и уже откровенно притирается к ягодицам заметным стояком. Это Ёсану тоже нравится, тоже заводит – Сан проводит вверх и снова вниз с нажимом, как надо, проминает гладкие мышцы, шумно дышит. Ёсану видно, как стреляет взглядом Уён поверх его головы, и судя по этому взгляду, там есть на что посмотреть. Ёсан едва заметно ёрзает – ему становится мало, мало смотреть только на одного из них двоих, мало прикосновений только к ладоням и спине, почему-то пересыхают губы, он их облизывает, и на это снова жадно смотрит Уён. Пуговица на домашних штанах внезапно впивается в живот, да и ноги уже немного затекли, ощущения наваливаются все разом и Ёсан ёрзает еще заметнее. По крайней мере судя по очередному громкому выдоху и рукам, спустившимся к самой талии и сжавшимся на ней, Сану очень заметно. Уён прекращает играть с чужими пальцами, выпускает их изо рта, стирает излишки слюны своей рукой и выпрямляется, довольно оценивая всю картину. – Слезай, – командует он Сану и трогает Ёсана за плечо, помогая перевернуться на спину. Ёсан успевает только раз вдохнуть, глубоко, во всю грудную клетку, как Сан тут же снова оказывается рядом. Связанные руки оказывается очень удобно закинуть на шею, имитируя объятия и в следующую же секунду губам наконец становится правильно и хорошо. Сан целуется мягко, но уверенно, тягуче, вкусно, и не отвечать ему невозможно. Ёсан и отвечает, невольно пытается притянуть еще ближе, приоткрывает губы, позволяя вылизывать себя изнутри как только Сану захочется. Сановы ладони снова скользят по бокам, свободная домашняя футболка спадает вниз и щекочет Ёсану живот и грудь, скользит по соскам. Вот же, только с него верх сняли, а сами – не торопятся? Ёсану хочется заставить их поторопиться. Торопится первым Уён – терпения его хватает на пару минут чужих поцелуев без его участия, и всего несколько откровенных нарастающих стонов. – Я тоже хочу! Он бесцеремонно тянет Сана назад за футболку, практически стаскивая того с распростертого под ним Ёсана. Ёсан успевает усмехнуться этому капризному «я тоже хочу!», как на место одного тут же скользит второй, и, в отличие от Сана, сразу почти ложится, прижимается торсом, трется и тоже ловит губы в поцелуй. Отодвинутый Сан недовольно бурчит рядом, Уён отвлекается и поднимает голову: – Займись делом, найди презервативы. И смазку. Ёсан только подмечает, что не нервничает совсем. Волнительное предвкушение – да, но это же Уён и Сан. Они оба слишком заботятся о нем сейчас, чтобы о чем-то всерьез беспокоиться. Или хотя бы сомневаться. Тем более что Уён, раздав ценные указания, возвращается к поцелуям и это очень, очень хорошо. Если под губами Сана Ёсану хотелось поддаться и растаять, то более непредсказуемый, порывистый Уён провоцирует на ответные реакции, играет, разжигает азарт. Ёсан скоро уже сам прикусывает чужие губы, старается прихватить футболку на уёновской спине – ну же, сними, раздевайся, давай – а Уён только смеется в чужие губы, обхватывает лицо ладонями, гладит плечи и прижимается пахом, трется, чтобы потом, почти лёжа на Ёсане, потянуть руку вниз, просунуть между их телами и попытаться на ощупь расстегнуть ёсановы домашние штаны. Какой придурок вообще носит дома штаны не на резинке! Задача не прекращать при этом целоваться оказывается не такой уж простой и возня затягивается – настолько, что вернувшийся Сан в свою очередь теряет терпение тоже. – Теперь ты слезай. Уён только неразборчиво и недовольно мычит в ответ – отрываться от губ, на которые так давно с жадностью глазел, совсем не хочется. Только глазел на них не он один, и Сан хватает упрямца даже не за футболку – за пояс штанов, чуть не стаскивая их с задницы. – Или меняем положение, или трахать я буду сегодня тебя и прямо сейчас. Уён скатывается мгновенно, прижимает пятую точку к постели и возмущенно моргает. Ёсан смеется – тихо, потому что после затяжной серии поцелуев почти без перерыва сначала с одним, потом с другим дыхалки уже чуть не хватает. Сан усмехается, окидывает взглядом обоих и задерживается на запястьях Ёсана. Точнее, на черном шелке на этих запястьях. – Лента охуенно смотрится. – Это галстук, – смеется Уён. – Похуй, – выдыхает Сан и одним движением наконец снимает с себя широкую футболку. Ёсан мгновенно прилипает взглядом к рельефным мышцам. Сану кажется, что он этот взгляд даже чувствует, ласкающий и жадный, горячий, он словно оставляет следы за собой. Уён снова мигом ловит атмосферу, перекатывается на коленях, тянет Сана на кровать тоже, а когда и он оказывается на ней на коленях – скользит тому почти за спину и гладит руками мощные плечи. – Ёсан-а… смотри, какой Санни у нас шикарный. Для нас. Да, Санни? Уён практически воркует, а Сан мило розовеет и явно красуется, напрягает плечи и грудь. Ёсану нравится. Ёсану подобный рельеф и на себе нравится, это же красиво. А кому не нравится? Еще бы потрогать – но чертова лента сильно ограничивает возможности. А еще больше заводит, причем похоже всех, так что плюсов все равно пока больше. Сан решительно придвигается ближе, тянется руками к той самой пуговице, что не поддалась Уёну, и расстегивает на Ёсане штаны в одно движение. Вжикает молния, Ёсан, не сопротивляясь, приподнимает бедра, позволяя стянуть с себя все лишнее. Штаны улетают в сторону – куда-то на пол, видимо к футболке, что с Ёсана стащили еще на входе в комнату – а Сан тут же, не задерживаясь, тянется дальше. Трусы тоже снимаются решительно, тоже куда-то отлетают и вот тут Сан уже замедляется. Ёсану становится жарко от того, как пристально они оба сейчас смотрят ему прямо в пах, но он не двигает руками и не пытается прикрыться. А зачем? Тем более во взглядах только откровенный восторг, им любуются. Ну да, член у него ровный, красивый, и уже стоит. Ёсану жарко и немного весело, еще и Сан переступает коленями на шаг ближе, лишая возможности свести ноги. Голый здесь все еще только один Ёсан, голый и со связанными запястьями. Уён тянет к нему руку, продолжая второй держаться за плечо Сана, скользит вверх по бедру, оглаживает низ живота, зарывается пальцами в совсем коротко стриженные волосы в паху. С другой стороны Сан, не размениваясь на мелочи, сразу обхватывает пальцами член, потирает большим пальцем, мягко ведет рукой, так правильно сжимая. Ёсана выгибает им навстречу, плавит под ласками, от их рук и ощутимого удовольствия – и их удовольствия тоже, от того, как им нравится его видеть и трогать. Руки сами собой взлетают наверх, за голову, снова открывая и пресс, и торс, и Уён придвигается ближе, наклоняется, не удержавшись, и начинает выцеловывать шею, широкие грудные мышцы, аккуратные розовые соски, со стоном дотягивается до губ, впивается на секунду и спускается обратно. Охеренно приятно, охеренно горячо. Ёсан слишком отвлекается на Уёна на какое-то время – Уён везде, его руки ласкают, гладят кожу вслед за губами, сжимают, тянут за волосы, притягивают к себе. Изменившиеся ощущения внизу в какой-то момент застают врасплох и Ёсан аж приподнимается, поднимает голову, глядя на Сана. Тот уже не ласкает его рукой, теперь руки лежат на бедрах и сам Сан лежит тоже – прямо на нем, притираясь щекой к горячему члену, потираясь о него. И это, черт побери, немножко (в несколько раз) больше того, чего Ёсан ожидал и мог себе представить. Даже Уён отстраняется, посмеивается ласково, заметив причину реакции Ёсана, и не вмешивается, давая насладиться и вниманием Сана тоже. А Сан то ли изощренно дразнит, то ли забылся сам – дыхание обжигает чувствительную кожу, губы едва-едва, только вскользь касаются члена, пальцы сжимают бедра, и все это длится, и длится… ладно, не так уж долго это длится, но Ёсан тоже умеет терять терпение. – Хватит его дразнить, соси уже, – приходит на помощь Уён. Он уже успел вытянуться рядом, чуть выше на постели, и рука его ненавязчиво перебирает волосы Ёсана, ничем больше не отвлекая. – Раскомандовался тут, – откликается Сан, но слушается. Несдержанный стон Ёсана Уён выпивает полностью. Тот так быстро становится разбит, раздавлен удовольствием – а Сан умел, Уён лучше всех это знает – что Уёну приходит в голову мысль не отставать. Такими темпами Сан умотает их долгожданную добычу только ртом, а это не то, чего сегодня хочется Уёну. Он стаскивает с одежду с себя сам, резкими движениями сразу всю, забрасывает кольцо ёсановых рук себе на шею и прижимается ближе, губами к губам, кожей к коже, чувствуя всем телом, как снова и снова Ёсан вздергивает бедрами – пытается, насколько может, вопреки ладоням Сана, прижимающим его к постели. Кончить так быстро ему не дают – Сан отстранятся, сыто улыбается, вытирает губы, оставляет короткий поцелуй рядом с пупком и садится, оглядывается по сторонам. Ёсан откровенно просяще стонет, Уён снова смеется прямо ему в губы, выворачивается из объятий и оглядывается на Сана. Тот уже нашел искомое – самим же им кинутые недавно на постель смазку и большую початую пачку презервативов, деловито достает один, открывает, демонстративно прикусив уголок зубами, надевает себе на палец, придерживая, чтобы не слетел, и второй рукой щелкает крышкой бутылки со смазкой. Нормального размера у них бутылка, думает Ёсан, и проделывает все это Сан явно привычно и ловко. Ёсан смотрит, а Уён вновь наклоняется к нему ближе, вполголоса спрашивает: – Пробовал когда-нибудь ласкать себя там? Ёсан мотает головой. Уён снова гладит его по волосам, прижимается губами ко лбу почти целомудренно. – Санни сделает все хорошо, не волнуйся. – А похоже, что я волнуюсь? – усмехается Ёсан. Ну просто так, из вредности. Ради того, чтобы посмотреть на приподнявшуюся бровь Уёна. – Ты гляди, какие мы смелые. Давно надо было затащить тебя в постель. – Долго собирались, – скалится Ёсан и резко замолкает. Смазка все же неожиданно прохладная, а тонкая кожа в промежности как-то слишком чувствительна. Уён прекращает зубоскалить и просто наблюдает за сосредоточенными действиями Сана, а тот, смазывая вход, вторую руку возвращает Ёсану на член, следя, чтобы не спадало возбуждение. – А ты будешь прохлаждаться? – уточняет Сан, оглаживая взглядом и растянувшегося рядом на постели уже обнаженного Уёна, открыто себя ласкающего. – А почему нет? Постарайся для меня, дорогой. Ты его сейчас растянешь, а потом я буду первым. – Вы еще подеритесь, – почти ржет Ёсан. Как-то до этого вечера он никогда не думал, что можно трахаться и смеяться одновременно. Но почему-то с ними это получалось на удивление просто. – Мы договоримся, – ласково тянет Сан и на контрасте с мягким тоном толкается пальцами жестче. И точнее. – Я даже не возражаю, если Уён-и возьмет тебя первым. Знаешь почему? Я сейчас растяну тебя для него, а потом он тебя – для меня. – Санни больше, да, – довольно хихикает рядом Уён. Ёсан закатывает глаза: – Развяжите мне руки уже. – Рано, – хищно вскидывается Уён, но тут же вновь смягчается, – потерпи еще немножко, Ёсан-а? – Тогда целуй меня сам, – недовольно ворчит Ёсан, заставляя смеяться уже Сана. – Я не понял, ты успеваешь скучать? Сан повышает голос, его рука на члене сжимается сильнее, да и пальцев внутри уже явно больше одного. Уён перехватывает свободной рукой запястья Ёсана, прижимает с силой к кровати у того над головой, целует – снова жадно и требовательно. Вот от чего Ёсан в следующее мгновение охреневает снова – так это от того что Сан внезапно протягивает руку, хватает Уёна за волосы, тянет и чуть ли не надевает ртом на ёсанов член, не прекращая двигать пальцами внутри. Уён, что примечательно, поддается с одного движения, только ускоряет темп собственной руки внизу живота и абсолютно не возражает. Ёсан, понятное дело, не возражает тоже, и даже руки так и оставляет запрокинутыми за голову. В минете они такие же разные, как в поцелуях – Сан мягче, но неумолимей. Уён же снова двигается резко, даже наверное слишком резко, заглатывает так глубоко, что Ёсан почти скулит от незнакомых ощущений и одновременно начинает беспокоиться, что тот сейчас перестарается и повредит себе горло. И похоже не только он – Сан, только отпустивший уёнову шевелюру, возвращает руку обратно, управляя чужими движениями. Уён послушно двигается в заданном ритме, с точки зрения Ёсана это еще и выглядит так, словно сосет сейчас Уён и ему, и Сану одновременно, безумно горячо, настолько, что он уже чувствует подкатывающую разрядку, выгибается… и снова скулит, потому что бдительный Сан ухмыляется одним уголком губ и снимает разомлевшего Уёна с чужого члена. По-прежнему за волосы. Сан окидывает взглядом всю развратную картину – раскинувший ноги Ёсан под ним, уже достаточно раскрытый и влажный, пьяные от возбуждения глаза Уёна, который тоже практически на грани просто от их совместных ласк, от того, что они здесь – втроем. Уён лезет целоваться, и Сан ему это позволяет, но не закрывает глаз и смотрит при этом искоса по-прежнему на Ёсана. Тот вытягивает вверх руки с этой блядской лентой на них, прищуривается, прикусывает губу, манит – сознательно же уже манит, зараза. Сан выдыхает практически в раскрытый рот Уёна и отодвигается, сбрасывает с пальцев презерватив, хватает следующий, сует его Уёну, подпихивает того на свое место, а сам быстро сдвигается выше, ближе к Ёсану и к его покрасневшим прикусанным губам. – Да, Ёсанни? – уточняет он, сам не зная зачем, потому что в этом взгляде только однозначное да. И не только во взгляде, Ёсан весь тянется ему навстречу, тычется скованными ладонями прямо в пах, в жесткий чужой стояк. Сан прищуривается, быстро спускает ниже резинку домашних штанов, подхватывает одной рукой ладони Ёсана, направляет, чтобы они обхватили его так, как надо, тут же толкается в получившееся кольцо пальцев, и, не удержавшись окончательно, наклоняется ниже, к этим манящим губам. Они снова целуются, жадно, самозабвенно, и отвлекает их только тихое «Ёсан-а..» со стороны Уёна. Сан оборачивается, смотрит несколько секунд, как Уён оглаживает кремовые бедра, придвигается еще ближе, направляя себя второй рукой, поворачивается обратно к чуть замершему сейчас Ёсану и внезапно вспоминает, что для того все происходящее сейчас – впервые. Они у него первые. Уён – первый. От осознания степени доверия им двоим Сана затапливает такой невероятной волной нежности, что все, что он сейчас может – попытаться выразить ее в своих действиях. Он целует еще нежнее, гладит кончиками пальцев плечо, ловит взгляд, и прижимается губами плотнее ровно в тот момент, как Уён наконец-то входит. Ёсан так красиво стонет, прикрывая глаза, под еще плавными толчками. Ему совершенно точно не больно: непривычно, непонятно – да, но эти странные ощущения с легкостью перекрываются обилием ощущений иных. Ладони Уёна на бедре и вновь на члене, нежные губы Сана, чужой горячий член под собственными пальцами. И правда солидного размера, кстати. Гладить Сана трудно, связанные запястья неудобно выгибаются и Ёсан дергает руками. – Что такое? – шепчет рядом Сан. – Развяжи… – Еще немного, Ёсанни… пожалуйста… – вмешивается Уён и внимание обоих возвращается к нему. Уён тоже красивый в своей погоне за удовольствием, тяжело дышит, ускоряясь, двигается уже мелкими, быстрыми движениями и жадно смотрит на них обоих. Сан, опомнившись, сдвигается выше, тянет руки Ёсана вверх, запрокидывает их тому за голову, оставляя вытянутым и беззащитным перед ними двумя. Уён впивается взглядом в уже заметно ослабевшую шелковую ленту, сильно сжимает руки на чужих бедрах и почти рычит сквозь сомкнутые губы, кончая. Когда он выходит, Ёсан недовольно хмурится – едва заметно, но с точки зрения Сана очень мило. Ёсану не хватило, и Сан как раз очень даже готов подхватить инициативу и дать больше – столько, сколько потребуется. Он опять сдвигается на постели, теперь уже снова к ногам Ёсана, все еще бесстыдно раскинутым, гладит нежную внутреннюю часть бедер, пока ищет взглядом куда-то улетевшую коробку с презервативами. К Ёсану вновь подлезает Уён, Сан знает, этот после оргазма всегда ведет себя как кот под валерьянкой – надо еще притереться, гладиться, целоваться, хотя бы несколько минут. Как будто он слишком разгоняется в процессе и не может потом остановиться сразу, как кончит. Это в целом тоже весьма мило. А сейчас еще и вполне в тему – Ёсан почти хнычет, жадно ловит чужие губы и сам вздергивает бедра выше, раскрываясь перед Саном, прося большего. Сан входит резче, чем собирался – ему уже слишком трудно сдерживаться, он и так был самым терпеливым сегодня. Ёсан тугой, жаркий, неожиданно отзывчивый, чувствительный. Сан хочет сделать ему так хорошо, как только может и умеет, наклоняется ниже, пристраивается, стараясь подобрать правильный угол, выходит на каждом движении почти полностью и снова толкается внутрь, проезжаясь по растянутому входу и чувствительным местам. Сану хочется снова целоваться, Сану хочется объятий, Сан опускается ниже, заставляя Уёна сдвинуться вбок, и сам прижимается жадным поцелуем к призывно раскрытым губам Ёсана, гладит плечи, обхватывает ладонями лицо, зарывается пальцами в уже встрепанные волосы, тоже стонет – в унисон со встречными стонами. – Красиво… – раздается зачарованное откуда-то сбоку, и только тут оба вспоминают, что есть еще и Уён. Сан не может оторваться от чужих губ сразу, целует еще раз, глубоко, жарко, а потом все же приподнимается, вытягиваясь на руках, замедляется, ведет бедрами по кругу, давая Ёсану прочувствовать все оттенки ощущений. Тому, похоже, нравится – его член сейчас никто не трогает, но он все равно стонет, так красиво, низко, решительно дергает руками, сбрасывая окончательно ленту с запястий, и тут же тянется к сановым плечам, наконец-то трогая того так, как уже давно не терпелось. Сан чуть наклоняется вновь, позволяя притянуть себя практически вплотную, снова тянется к губам напротив, соскальзывает на линию челюсти и подставленную шею, тянется одной рукой вниз – приласкать Ёсана еще и спереди, помочь дойти до разрядки, потому что самому остается уже совсем немного. Ёсан жарко дышит ему в губы, в шею, почти вскрикивает от дополнительной стимуляции и вздрагивает всем телом, скулит, сжимая зубы на широком плече. Сану хватает еще нескольких решительных толчков, чтобы тоже кончить, глубоко внутри. Он закрывает глаза, глубоко вдыхает смешавшиеся запахи на постели и отодвигается, аккуратно выходя. Ближе тут же придвигается уже отдохнувший Уён, ласково и раслабленно любуется Ёсаном, которому, кажется, все еще не до них – парень лежит неподвижно и только ноги все еще вздрагивают иногда. Уён гладит его по груди, спускается на живот, пальцами прямо в потеки спермы, размазывает их плавными узорами. Где-то тут Ёсан все же приоткрывает глаза и смотрит вниз. – Гадость какая, – резюмирует он уёново творчество, – надо в душ. – Прямо сейчас? – хитро уточняет Уён. Ёсан задумывается, прислушивается к ощущениям во всем теле и сдается: – Через три минуты. – Он еще и облизать тебя может, – смеется сидящий в ногах Сан, поглаживая Ёсана по лодыжке. – Не сегодня, – решительно мотает головой Ёсан. Но идею отмечает как весьма интересную. Когда из душа возвращается Сан, они уже снова валяются в постели – спасибо Сану, который ее перестелил, пока Уён, не отлипая, сходил вместе с Ёсаном в душ и привел обратно. Довольный Уён приобнимает друга и Сану кажется, что даже мурлычет. Сан потирает плечо. Он по-прежнему с голым торсом, на котором все еще блестят капли воды после душа, а вот в основании шеи красуется глубокий укус – не до крови, но заметные следы и синяк вокруг останутся не на один день. – Ты это видел?! Я как завтра сниматься буду, меня ж прибьют... Да что ты ржешь, на тебя же будут орать, никто не поверит, что это Ёсан цепанул! Уён заливается еще громче, хохочет в голос, а Ёсан смотрит на Сана и мило улыбается. Той самой хорошо отрепетированной, максимально скромной и нежной улыбочкой. Ну чисто ангел. Еще бы не вертел в руках тот самый шелковый галстук – точно б можно было поверить. Сан, глядя на это, смеется и сам, встряхивает влажными волосами. Ну поорут. Намотают на шею какую-нибудь тряпку или шмякнут полкило тональника. Оно того стоило. Ёсан, продолжая пропускать шелковый галстук между пальцами, вдруг замирает, подносит ближе один из концов и всматривается внимательней. Шов в самом низу на несколько сантиметров идет криво, это заметно, только если вот так приглядеться. Съехавшая машинная строчка на почти идеальной черной ленте. – Подождите. Это же мой галстук. – Твой, - кивает Сан, подходя ближе, – он его у тебя тогда сразу и спер. Фетишист. Уён снова смеется, на этот раз тихо, утыкаясь носом в ёсаново плечо. Ёсан медленно скручивает ленту в свободный клубок и прижимает ее к груди Уёна. – Теперь твой. И я даже не хочу знать, что вы с ним делали. – Мы все равно расскажем, – фыркает Сан, устраиваясь с другого бока. На постели трем мужчинам определенно тесно, но он все равно старается примоститься. Ёсан и Уён шебуршатся, чуть сдвигаются, освобождая место. – И покажем, – выдыхает почти на ухо Уён с другой стороны. Ёсан фыркает, пытается обтереть ухо о плечо или подушку, и возится, устраиваясь удобнее в двойных объятиях хотя бы ненадолго. В целом, не то чтобы он возражает.