от ненависти до любви

Прошло несколько месяцев, и друзья стали жить вместе. Илья встает утром и, шаркая ногами, бредет в комнату Жени. Полумрак заставляет прищуриться, а запах крепкого кофе щекочет нос. - Доброе утро, Евгеша, - говорит Виногорский, улыбаясь спросонья. Илья подходит и обнимает Евгения Шварца за плечи. Тот, как всегда, сидит за своим столом, заваленным книгами и исписанными листами. На нем неизменная вязаная шапочка, даже дома. - Доброе, Илья, - отзывается Женя, не отрываясь от чтения. - Кофе будешь? - Конечно, - отвечает Илья, плюхаясь на стул рядом. - Что читаешь на этот раз? Какого-нибудь Кафку в оригинале? Женя отрывается от книги и смотрит на Илью с укоризной. - Сегодня у нас Борхес. И не язви, пожалуйста. С утра пораньше. - Илья усмехается. - Ладно, ладно. Просто ты вечно с этими своими книгами… Как будто живешь в другом мире. Женя молча наливает Илье кофе и протягивает кружку. - Может, так оно и есть, - тихо говорит он, снова погружаясь в чтение. Илья делает большой глоток кофе, прикрывая глаза от удовольствия. Кофе у Жени всегда получается на удивление вкусным, несмотря на то, что они пьют его литрами каждый день. Он смотрит на друга, погруженного в мир аргентинского писателя, и чувствует легкую зависть. Женя всегда умел так увлеченно заниматься тем, что ему нравится, будь то чтение, писательство или размышления о смысле жизни. Илья же часто чувствует себя потерянным, мечущимся между разными интересами и не находящим истинного призвания. Он отпивает еще немного кофе и решает нарушить тишину. - Слушай, Жень, а ты не думал о том, чтобы начать писать что-то свое? У тебя же такой богатый внутренний мир, столько мыслей и идей. Женя вздыхает, не поднимая глаз от книги. - Думал, конечно. Но все как-то руки не доходят. Да и боюсь я. Боюсь, что получится ерунда какая-нибудь. Илья хмыкает. - Ерунда получится у того, кто ничего не делает. А ты, я уверен, напишешь что-нибудь гениальное. Ты же у нас гений. Женя усмехается. - Ну, гений или нет, не знаю. Но попробовать, наверное, стоит. Спасибо за поддержку, Илья. Илья улыбается. - Вот увидишь, у тебя все получится. А если что, я всегда готов быть твоим первым читателем и критиком. - Он подмигивает Жене, и тот, наконец, отрывается от книги, одаривая его теплой улыбкой. Вечер тянется своим чередом, наполненный тихим шелестом страниц, приглушенным светом настольной лампы и ароматом свежесваренного кофе. Илья незаметно наблюдает за Женей, который то и дело делает пометки на полях книги, задумчиво хмуря брови. Он представляет, как однажды увидит имя Жени на обложке книги, и гордость за друга переполняет его. В какой-то момент Женя захлопывает книгу и поворачивается к Илье. - Знаешь, я тут подумал… А с чего вообще начать? У меня в голове столько всего, что я даже не знаю, за что хвататься. Илья отставляет свою кружку и задумывается. - Начни с малого. Запиши свои мысли, идеи, наблюдения. Не обязательно сразу писать роман. Просто дай волю своему воображению. - Он делает паузу и добавляет с улыбкой: - А если тебе нужна будет помощь с сюжетом или персонажами, ты знаешь, к кому обратиться. Женя кивает и, кажется, впервые за долгое время в его глазах появляется искра энтузиазма. - Спасибо, Илья. Ты всегда знаешь, что сказать - Он поднимается с кресла и направляется к своему столу, где лежит старая записная книжка и ручка, -Пожалуй, начну прямо сейчас. Через два часа Шварц вышел из комнаты и зашел к Илье. Он плюхнулся рядом с Виногорским, словно мешок картошки, вывалившийся из прохудившегося мешка, и устало потер переносицу. В глазах его плескалась муть, как в заброшенном пруду, поросшем ряской тревоги. - Ну что? – спросил Илья. Шварц вздохнул, звук этот был похож на предсмертный хрип старого меха. - Кажется, я проиграл свою партию, не успев даже сделать первый ход, – прошептал он, голос его звучал как надтреснутая скрипка. – Слова, как назло, разбежались, словно тараканы при свете. Ничего путного не вышло. Он обвел взглядом комнату, словно ища в ней забытую музу, - Мой мозг – это выжженная земля, бесплодная и унылая. - Не отчаивайся, Женя. Вдохновение – птица вольная. Сегодня не прилетела, завтра постучится в окно. Главное – не захлопывай его перед ней, - Он подмигнул, и в его глазах блеснул озорной огонек. Илья притянулся к старшему и обнял его. Тепло, как от раскаленного уголька, перекинулось от одного тела к другому, разгоняя зимнюю стужу, скопившуюся в углах их душ. В этом объятии, как в коконе, сплетались две судьбы, и время, словно испуганная птица, замирало на мгновение. Женькины руки, сначала робкие, как первые лучи солнца, нерешительно коснулись спины Илюши, а затем сжали ее крепче, словно стремясь вобрать в себя всю его суть, до последней клеточки. В этот момент они оба почувствовали себя путниками, нашедшими долгожданный оазис в бескрайней пустыне одиночества. В объятии этом не было ни слова, но каждый миллиметр их соприкосновения говорил громче любого крика. Это был язык сердец, понимающих друг друга без перевода, без фальшивых нот и лживых аккордов. Илья чувствовал, как Женькина хрупкость, как тонкий фарфор, обжигала его своей нежностью, а Женя вдыхал запах Ильи, крепкий и надежный, как вековой дуб, устоявший перед бурями времени. - спасибо тебе, Илюша, - ответил Женя, продолжая обнимать Илью. В голове у Шварца бушевали тысячи мыслей, но ни одна из них не находила нужных слов, чтобы выразить всю благодарность, что переполняла его сейчас. Сколько раз младший выручал его, поддерживал в трудные моменты, просто был рядом, когда это было необходимо? Считать было бесполезно. Он был уверен, что без Ильи он бы просто не справился. Илья отстранился от него, слегка улыбаясь. В его глазах читалось понимание и тепло. Он знал, что Жене сейчас непросто, и его поддержка была не просто дружеским жестом, а искренним желанием помочь. - Да ладно тебе, чего уж там, - ответил Илья, махнув рукой. Женя знал, что Илья скромничает. Он прекрасно понимал, сколько усилий и времени Илье стоило помочь ему. Но Илья всегда был таким – никогда не выставлял свои заслуги напоказ, всегда готов прийти на помощь, не требуя ничего взамен. Они еще немного полежали молча, наслаждаясь моментом. Тишину нарушали только звуки города, доносящиеся с улицы. В этой тишине было больше понимания и близости, чем в любых словах. Женя знал, что у него есть настоящий друг, на которого можно положиться в любой ситуации. И это было самым важным.