Циферблат

? Марта 1996 года

Время: ??:??

не определен

«Я не помню, в какой именно момент своей жизни я вдруг стал таким» – тьма, окружавшая со всех сторон, наконец расступилась. «Может, такова моя судьба?» – сплошная пустошь, окрашенная в бордово-тëмный цвет, и лишь изредка торчащие то тут, то там человеческие останки, указывали мне дорогу к свету. «Хреново…так…тяжело и отвратно…» – я шëл вперëд, не зная зачем и куда. «Почему…» – лëгкий ветер скинул со щеки слезу. -Почему ты бросила меня здесь одного… Сил идти не осталось. Упав на колени, я опëрся руками о землю. -Потому что ты слишком слаб.

***

25 января 1996г

Время: 10:08

Дом Петровых.

      Январские узоры, украшающие каждый день все окна дома, сегодня отличались своей особенной красотой. То тут, то там виднелись знакомые образы. Не так давно закончился Новый год. Оля, как и все в еë возрасте, загадала своë желание надеясь на чудо, которое, к сожалению, так и не сбылось. Были ли тому виной похитители подарков, мне неизвестно, однако одно могу знать точно: еë желание не было материальным. Больше всего сестра хотела вернуть нам нашу старую, добрую жизнь. Всë слишком сильно поменялось в последние недели. Отец всë чаще стал пропадать на работе, задерживаясь до поздней ночи, а мать же в свою очередь, срываться на всë подряд. Взгляд скользнул по кухонным шкафчикам. Ещë недавно они были полны разнообразной посудой, будь то чашки разных размеров или простые сервизы. В большинстве своëм они остались тут от бабушки, и видели ещë маленькую маму. Сейчас же это разнообразие стремительно уменьшалось. Как вспомню их последнюю ссору, аж в пот бросает.

Днëм ранее

Прошлым вечером я занимался обыденными для этого места вещами. Играл с Олей в приставку, коротая время до следующего, очевидно точно такого же дня, как вдруг на первом этаже поднялся громкий гул. -Они опять ругаются… – лицо сестры тут же приобрело грустную гримасу. Взгляд девочки опустился от джойстика в руках к полу. Длинные белокурые ресницы пару раз быстро хлопнули. Было ясно, что она всеми силами пытается не пустить слезу. -Тише Оль, ну ты ведь уже не маленькая, поругаются и перестанут, в первый раз что-ли. -Я боюсь, что скоро может настать их последняя ссора… Я слегка оцепенел от услышанного – сестра уже мысленного готовиться к их разводу. Конечно, винить еë здесь не в чем. Родители сами довели до того, что одиннадцатилетняя девчонка ждëт худшего от семейной жизни. -Сплюнь лучше, не хватало нам ещë разъехаться по разным семьям. Ты ведь единственный, дорогой мне человек. Оля отложила джойстик и прильнула ко мне, кладя голову на грудь и обхватывая руками за туловище. Я обнял еë в ответ, наблюдая как на экране телевизора из кустов выглянул пëс и принялся ржать над нами. -Они ещë помирятся, вот увидишь… -Ты правда веришь, что всë может стать как раньше? -… Я не знал ответа. Более того, с каждой новой ссорой казалось, что как раньше уже точно не будет, если и не развод, то холодная семейная жизнь нам обеспечена. Но Оля не это хотела слышать. Не горькую правду. Я прекрасно это понимал, поэтому ответил бодрым голосом: -Конечно. У них просто сейчас сложный этап в жизни…чëрная полоса, понимаешь? Но, как бабушка говорила, за чëрной всегда идëт белая. Оля подняла на меня глаза и с лëгкой улыбкой спросила: -А разве она это говорила не в тот момент, когда папа красил окна в белый внутри еë комнаты? Я лишь неловко рассмеялся и потрепал еë по голове, мгновенно превратив ранее расчëсанные волосы в подобие гнезда. Оля возмущëнно фыркнула, и смешно толкнув мою ладонь, принялась поправлять «красоту». -Ладно, пойду гляну, как там дела, а то что-то притихли. – с этими словами я аккуратно выскользнул из под Оли и вышел в коридор. Не успел я спуститься по лестнице вниз, как родительские крики загудели с новой силой: -Это я сука?! Из-за кого мы тогда тут оказались?! -Ты же знаешь, я сделал и делаю всë что могу, у нас не было другого выбора! -А кто же его у нас отнял? Кто отнял счастливое детство и будущее наших детей?! Всë ради семьи?! Да на кой хуй нам такая жизнь, в этой дыре среди необразованного быдла? Чем ты только думал?! -Я не знал, что всë закончится так, но даже сейчас ищу все возможные варианты нашего общего спасения. Ты думаешь, это так просто? Просто взять и упустить те восемь миллионов, которые ты так хотела спустить на нашу «лучшую жизнь»? Я бы не смог с этим жить. -А сейчас можешь? Сейчас твоë хрупкое эго довольно? Ты такой же, как и те отморозки, что регулярно захаживали к нам по «дельцам». -Карина! – прорычал отец. Выглянув за угол, я увидел, как отец сжал кулаки. Затем раздался громкий шлепок. То мать дала отцу размашистую пощëчину. -Ах ты стерва! В ход пошла ближайшая кухонная утварь. Одна из тарелок угодила прямиком в правую часть дверного прохода, из-за которого я как раз и выглядывал. -Блядь! – небольшой осколок угодил мне прямиком в бровь. На лицо брызнуло кровью. После моего ругательства родители тот час притихли. -Антон! – Мама ту же подскочила ко мне. -Ты моë золотце, сильно болит? -Н-нет…– от еë ласковых слов моë сознание слегка притупилось. Я так давно не слышал их. -Всë из-за тебя! Посмотри до чего ты нас всех доводишь?! – тут же поспешила разрушить спокойную обстановку мать, принявшись кидаться в отца новой порцией оскорблений. -Я?! Это ты как ненормальная вечно посудой кидаешься! Они опять сцепились как кошка с собакой. Я же в свою очередь думал насколько же мне повезло, попади этот осколок на пару сантиметров ниже, кто знает, что бы могло быть. -Может хватит!? – наконец терпение кончилось и у меня. – Только и делаете, что постоянно орëте друг на друга! Оля бедная, уже устала слушать ваши постоянные обвинения и колкости! Если вы так друг друга ненавидите, то попробуйте хотя бы раз, хотя бы один раз, спокойно поговорить! – последнюю фразу я уже почти выкрикнул им в лицо. -Вы ведëте себя… как звери. Отец медленно вздохнул, садясь на табуретку. -Прости, сын, возможно мы в последнее время действительно перегибаем. -Сейчас рану обработаем, потерпи… – тут же покинула Петрова-старшая опасный разговор. Мать принесла йод и вату, аккуратно извлекла осколок и обработала ранку. Моя травма помогла родителям быстро остыть, но что если бы я не поранился? Как долго это ещë будет продолжаться? Я задавал все эти вопросы в пустоту, в зимнюю ночь и тайгу. Хоть кто бы мог дать мне ответ. Но ни ветер, ни тусклый лунный свет ничем не могли помочь. Оказавшись в одну из таких безмолвных ночей на крыльце, я не торопясь раскурился. Родители уже давно ушли спать, они сильно вымотались за сегодня, а для меня это чуть ли не единственный шанс побыть одному. Сигаретный дым медленно обволакивал лëгкие. С каждой тягой мне становилось чуток легче и спокойнее. «Интересно, а если бы мы с Олей родились в другой семье? Стали бы мы собой, стала бы наша жизнь в целом проще и достойнее?» Снег медленно кружился в случайном танце. «К черту всë». Тлеющий окурок отлетел куда-то в сторону. Хватит с меня на сегодня…

Настоящее

-Ну-ка доедай! – скомандовала вернувшаяся из кладовой мать. -Не хочется – вяло ответил я, перемешивая комки кусочки чеснока, плавающие в красной водичке. Вчерашний борщ у мамы получился на редкость кислый. Я хотя бы большую часть тарелки осилил, а вот Оля всë ещë сидела перед полной. Хоть борщ уже давно и остыл, она пока что съела только чëрный хлеб. -Я щас дам не хочется, как сгущëнку с батоном банками жрать, так это ты первый, а как тарелочку борща, так «не хочется». Ишь, разбаловали неблагодарных. -Мам, ну не кричи ты так с утра самого… я доем. -Сразу так нельзя было? Ох, и доведëте мать, доведëте. Хрен кто ещë терпеть вас будет. – недавняя беседа по поводу ссор в голове матери не закрепилась. -Мам, может не стоит так выражаться в присутствии Оли? -А что? Оля уже девочка взрослая, в шестом классе дети и не такие слова знают… ладно, простите, дети, что-то я вся на нервах последнюю неделю. Мама сделала медленный вдох-выдох, оперевшись на плиту спиной. Она устремила взгляд своих зелëных глаз куда-то за покрытое морозом стекло. Наверное, разглядывала лес. На кухне воцарила тишина и спокойствие. -Жрут свиньи, а люди кушают. Да, Антон? Спокойствие, которое продлилось не больше минуты, прервал показавшийся на пороге кухни глава семейства – папа. -Угу. -Ещë один умный нашëлся, ничего мне сказать не хочешь? – мама скрестила руки. -Э-э… да нет вроде. А что? -И даже не сознаëтся ведь. Кто по-твоему курил на крыльце? Сегодня с утра возле поленницы бычок нашла, и ведь говорила, не подавай плохой пример детям и всë равно… Мой отец никогда не был ярким примером правильной жизни. Вечно курящий, а по молодости и выпивающий. Он то и делал, что влипал в какие-то передряги. Последняя из таких закончилась нашим переездом в эту дыру. Всë произошло как-то в моменте, и с тех пор продолжает катиться в тартарары. -Погоди, какой бычок я ведь… Отец с упрëком посмотрел в мою сторону. Я ощущал всю тяготу этого взгляда. Он словно вдавливал меня как гвоздь в доски скрипучего пола, впивая в мой разум одно единственное слово: «Страх» Я опустил голову вниз. Пары секунд хватило что бы осознать свой косяк. -Забыл я что-то совсем об этом, постараюсь такого не допускать. -Смотри мне. -А ты доедай, и не смотри на меня таким взглядом. – последнюю фразу она адресовала Оле, которая демонстративно отвернула маленький нос от тарелки, в сторону окна. Это она ещë не заметила, как мелкая проныра сунула баранку в карман, пока они с батей ругались. Мама попыталась ретироваться, переключив своë внимание на посуду, однако у отца всë ещë оставались к ней вопросы: -Карин, слушай, чего я зашëл то, ты мой кошелëк не видела? Вроде где-то оставил, а где уже и не помню… -Поищи на подоконнике в спальне. -Благодарю. -А ты что, собираешься в город? – спросила у отца Оля. -Ага, если бы. Поеду в местный ЖэК, разбираться почему это у нас такие проблемы с отоплением. В доме до недавнего времени никто официально не числился, скорее всего из-за этого про него все и забыли. -Этой ночью было ужасно холодно, я Олю во все одеяла укутала, а сама спала в куртке на простыне. – добавила мать. Оно и неудивительно. Дом старый, полон трещин. А к окнам всегда можно подставить ладонь и почувствовать тянущийся снаружи холод. Ещë и садисты из ЖэКа что-то не то намутили… по этому приходится пользоваться печью. Старая, ещë, наверное, помнящая молодую бабушку, она величественно стояла в большой комнате, которую сейчас занимают родители. Печь когда-то была ярко-белая, но под безжалостным гнëтом времени давно потускнела и покрылась сколами, а иногда и мелкими трещинками. Одна такая длинная тянулась по трубе, и я всë время удивлялся: как через неë в дом не просачивается дым? -Нужно печь растопить, сходишь за дровами? А то мы тут все в сосульки скоро превратимся. – спросил у меня папа. -Может в поленнице ещë осталось что-то?– не особо хочется отходить далеко от дома. -Ты погляди на него, отлынивает как только может! По-твоему дрова сами к нам из лесу прикатятся? В поленнице они еще вчера к обеду кончились, да и далеко отходить не нужно. Пару колодок рассеки, чтоб до вечера протянуть, там я уже вернусь, будет видно. Похоже отца не совсем устраивает такой ответ. Выбирать не приходилось, нужно идти. Все-таки я второй мужчина в семье. Да и за тот бычок как-то стыдно. Отец считай спас меня от жесточайшего наказания, я ведь ему ещë и обещал когда-то что завязал. -Одевайся теплее, топор в кладовой найдешь. -Угу. -Что за угу? Веселее боец, вперëд и с песней, хе-хе. – папа слегка хлопнул меня по спине. Я же в свою очередь, после того как доел, принялся собираться. Оделся по всем стандартам: подштанники, штаны, тëплый свитер, куртка, шапка, ботинки, шарф и тëплые варежки. Я был почти полностью готов к своей «опасной миссии». Не хватало самого главного – топора. Заглянув в подсобку под лестницей, мне с лëгкостью удалось его отыскать. Холодное, высеченное из стали орудие труда тихо дожидалось своего часа. Родители строго запрещали Оле лазить по подсобке, боясь что их хрупкая девочка может поранится о лезвие. Однако сестре туда никогда и не хотелось. Она и так знала, что ничего интересного там нет, только пыль и старое барахло. -Я ушëл! – крикнул на прощание, дëргая за ручку двери. Яркий свет ударил по глазам. Он не согревал, и даже не поднимал настроения. Отражаясь от снежной насыпи, заставлял снег блестеть. Это было похоже на калейдоскоп, или как сотни, нет десятки тысяч маленьких человечков фотографируют тебя со вспышкой. БМВ отца посигналив на прощание, укатил в сторону посëлка. В порывах собственных мыслей я задумался, позабыл об истинной цели моего выхода. «Нужно быстро наколоть дров и вернуться обратно. Домой, в объятья тепла и кровати». Занятие само по себе не трудное, на окраинах леса куча поломанных деревьев. Делов то, порубить несколько таких брёвен на части с помощью топора и всë. Тайга встречала меня тихим скрипом голых, примëрзших к земле деревьев. И ничего более. Только я, легкие порывы ветра и бескрайние лесные дебри. Выйдя за забор, я свернул направо и выдирая ноги из сугробов, пошел в сторону первых деревьев. На эту местность выходили окна родительской комнаты и бабушкиной, сейчас неуютно пустующей. Может, поэтому я ходил именно к этим кривым, будто когти исполинского монстра, деревцам? Чтобы никто не смог мешать мне своими взглядами? Или мне просто спокойнее от мысли что у родителей хотя бы есть хоть какой-то шанс присмотреть за мной извне? «О чëм я только думаю?». Пройдя вглубь леса, целеустремлëнно двинулся к поваленной сосне без иголок, которую заприметил ещë в прошлую свою «вылазку». Похоже, еë опрокинула одна из здешних суровых метелей. Обойдя еë со всех сторон, в итоге решил начать с верхушки дерева и взяв топор пониже, с размаху вбил в него металл лезвия. Послышался сухой хруст. Это хорошо, что дерево сухое. Отсыревшие бревна хуже горят, и за это попадает мне, как ни странно. Когда верхушка с хрустом от очередного удара отвалилась, я нагнулся чтобы поднять еë, но так и замер в недоумении. Неожиданно для себя заметил, что позади дерева кто-то здорово натоптался. Куча следов от ботинок виднелись вдоль дерева и вокруг, они оббегали деревья и заворачивали назад, и в этой мешанине было совершенно невозможно разобрать, кто и как давно, а главное откуда и куда здесь бродил. «Мы же на отшибе живëм… кто здесь в лесу шастать то может?» – пронеслась в голове недоумëнная мысль, и я глянул на наш дом, молчаливо стоящий на снежной поляне. Впрочем, долго размышлять я не стал, потому что от бездействия начало становится холодно, а я так почти ничего и не успел сделать. Подхватив со снега брëвнышко, взгромоздил его на ствол лежащего дерева, и хорошо примерившись, стукнул топором в середину. А потом ещë раз, и ещë, пока у меня не получилось пара хороших дровишек. Что и сказать – я сугубо городской житель, поэтому такая простая работëнка сбила мне дыхание и, дабы отдохнуть, повернул голову обратно в сторону дома. Как раз вовремя, чтобы заметить, как в его сторону, рыча, едет белый УАЗ с синей полоской по борту. Милицейская машина уверенно шла сквозь снежные колеи, слегка притормаживая по мере приближения к нашему дому. «Неужели что-то случилось за время моего отсутствия?». Подхватив топор в охапку с дровами я кинулся вдогонку. Лëгкие порывы ветра подталкивали вперëд, помогая двигаться быстрее. Выбежав на расчищенную тропинку, моя иллюзия скорости достигла высшего уровня. Или я был настолько быстр в этот момент что смог догнать милицейскую машину, или машина затормозила настолько, что позволила мне нагнать еë. Из салона медленно и вальяжно показались двое крепких мужчин в форме. От них пахло морозом и тревогой. Один из них одарил своим смиренным взглядом. Долгим и невыносимо тяжëлым. Он смотрел так, будто в чëм-то подозревал. Его тень падала на меня и я невольно сутулился под весом вины. Эти хмурые, карие глаза наверняка успели повидать многое. -Эй парень, ты тут живëшь? Наконец и второй уполномоченный обратил на меня внимание. В отличии от своего напарника он был тучного телосложения. И как такие как он, сдают проходные нормативы? -Здравствуйте, да, всë верно. -Родители дома? -Мама дома, а папа… Я осëкся на второй части предложения. Мысли об отце нагоняли смутную тревогу. Вроде на все сто был уверен, что он порядочный человек, что делает всë на благо семьи и всë происходящее лишь вина обстоятельств, а вроде… -А папа по делам уехал. -Ясно. Милиционер тяжко выдохнул, кинув взгляд на входную дверь. -Пойдëм тогда, матушку твою навестим, поговорить нужно. Я сглотнул. В горле стояла ужасная сухость от чего я чуть не подавился собственной слюной. Какие такие разговоры могли завлечь пару участковых в наш дом? Уже представляю мамино выражение лица. Отправила сына в лес за дровами, а пришëл в сопровождении двух оперов. -Она точно дома? Что-то не особо спешит открывать. – промолвил второй уполномоченный -Ну ты, Михалыч, и дикарь, в звонок позвони. Женщина может на кухне занята и не слышит. Спустя несколько секунд по ту сторону двери послышали шаркающие шаги. Дверь открылась, я забыл, что она не была даже заперта. Судя по ощущению осуждающего взгляда на затылке, понял это не только я. -Здравия желаю. Гражданочка, ваше чудо? Милиционер слегка подвинул меня вперëд. Мама старалась сохранять спокойствие. Обычно, завидев патрульную машину, она кривилась и ворчала: «Хуже бандитов», но сейчас она выглядела несколько растерянно, а в глазах читалось опасение. Судя по всему, она подумала тоже о том, о чëм и я раннее. -Что натворил уже? -Пока ничего, но вы бы были поосторожнее. Сейчас время не спокойное пошло, детей лучше держать под присмотром. -Да он вроде не маленький уже, одиннадцатый класс… но ясное дело, тоже стараемся приглядывать. -Ну да ладно… -Мы вообще, не за этим пришли. Руки милиционера опустились в папку, из которой он достал фотографию. -Это мальчика Вовой зовут, недавно в лесу потерялся. Сводки указывают, что видели его примерно в районе вашего дома. Может ты видел, парень? На фотографии был изображëн рыжий паренëк лет десяти. Он держал на руках полосатую кошку и широко улыбался. -Нет. – уверенно ответил я. -Точно? Посмотри внимательнее. -Где мне его видеть? Мы приезжие, я тут никого не знаю, да и из дома редко выхожу. -А может, видел в окно? -Точно, у тебя же окна на лес. – поддакнула мама. -Да я не так уж часто смотрю в окна, не помню что бы видел тут кого… Милиционер бросил фотографию на дно папки. Наверняка он ожидал услышать что-то стоящее. Что-то, что может помочь в расследовании. Но, к сожалению ни я, ни мама ничем ему помочь не смогли. -Ох, ребятушки, сидите-ка вы лучше дома. Берегите друг друга. Сейчас и без того тяжело всем, так ещë и происходит чëрт возьми что. -Костя. Второй уполномоченный как-то странно посмотрел на первого. Всем видом показывал мол: «Это уже лишнее». -Простите. Тогда, вот вам на всякий случай мой номер. Звоните… если узнаете что… Милиционеры ушли, унесся с собой тени, запах растворимого кофе и фотографию улыбающегося мальчика. Мама молча провожала глазами в путь милицейскую машину. Но что-то в еë взгляде было не так. Он был слишком настороженным, я бы даже сказал пугающим. -Чего мнëшься на пороге, дрова принëс? – строго спросила у меня мать. -Да, смотри, столько хватит? – ответил я, показывая итог своей вылазки. -На первое время разве что. Заходи, не мëрзни. Послушавшись, я вошëл в дом. -Мам, этот топор уже никуда не годится, его бы заточить не помешало. -Оставь его пока там, где взял, позже решим этот вопрос. -Хорошо. Я последовал маминой инструкции. Отперев кладовую снова, положил топор на место. Уже будя готовым уходить, моë внимание привлек стоящий в самом углу кладовой маленький ларчик. На вид он выглядел как обычный сундучок, из полностью выцветшего дуба. Было в нëм и что-то особенное. На задней его части были слегка ощутимы странные выпуклости напоминающие гравировку. Если подумать, то я никогда подробно не изучал всë содержимое этого маленького местечка. «Может, там лежит что-то ценное или какая-нибудь фамильная реликвия, а может…» Я пролез под лестницу в попытках достать ларец. С трудом, но мне всë же удалось это сделать. «Заперт» – вот невезуха и что делать? Эта искусственная жажда наживы и интерес не давали мне его так просто вернуть на место. «Может поискать ещë что-то, вдруг найду ключик или что-то более интересное». Порыскавшись в кладовой около минуты, стало понятно, что более там нет ничего стоящего. Лишь пару старых игрушек, инструменты и паутина. -Антон, чего ты там возишься? Вылазь давай, я чаю тëплого налью чтоб не заболел. -Д-да, сейчас. «Я обязательно вскрою тебя, но чуть позже». -Антон! -Да иду я, иду. Ларчик пришлось спрятать под собственной кроватью, так будет безопаснее. Ближе к вечеру вернулся отец, его новости обрадовали нас. Совсем скоро в доме начнут без перебоя работать батареи, а это значит, что долой холод! Хоть и не в целом, но хотя бы в стенах собственного дома. Оля весь день старалась обучиться вышиванию крестиком, мама активно поддерживала еë в этом. Может показаться что она к нам слишком строга, но я еë прекрасно понимаю. В этом месте даже я потихоньку начинаю сходить с ума. Эти мрачные пейзажи вгоняют в депрессию. Хотя больше всего я переживаю по поводу нового класса и места учëбы. Совсем скоро придëтся приспосабливаться к новой среде, выживу ли я здесь? В кругу местной шпаны и быдла. Может всë будет не так плохо? Может я понравлюсь новому классу и с ними наоборот будет чуток легче коротать однотипные школьные будни? «Ага, как же». Пытаясь отвлечься от дурных мыслей, я решил немного порисовать перед сном. Взяв в руки кисточку, макнул в черную краску. Медленными штрихами выводил на чистом листе высоченный дом, окружëнный высоченными соснами. «Как в клетке…нужно добавить пару штрихов». Сделав пару точных взмахов, на рисунке мигом появилась луна и звëзды. «Ещë немного…» Чуть позже я дорисовал и себя, как бы стараясь заполнить пространство, подчеркнуть своë внутренне спокойствие. «Одному здесь было бы явно тоскливо». Я дорисовал ещë одного человека. «Кто же это?». Мои руки продолжали вырисовывать некий силуэт, кажется я его знаю, хоть и не догадываюсь об этом. Вдруг я осознал: «Вова…» Рука непроизвольно дрогнула, дорисовав ему ехидную улыбку. Я отодвинулся от стола рассматривая рисунок. От него веяло тревогой, тело бросило в лëгкую дрожь. Вова словно тянул меня собой в тот тëмный лес, окружавший миниатюрный домик. «Почему именно он…?» И тут я вспомнил, что весь оставшийся день я то и дело думал о нëм. Я думал каково ему там… одному в холодном, тëмном лесу…Каково его бедным родителям и…оказавшись на его месте, искали бы меня мои? Наверняка они бы плакали, захлëбываясь в слезах вспоминая лучшие моменты, связанные со мной. «Ладно, хватит на сегодня». Альбом тихо, как бы прощаясь до следующего приступа творческой потенции, шелестнул бумагой, а после был благополучно положен в левый ящик стола, и задвинут внутрь. А я со вздохом откинулся на спинку стула, и повернув голову, уставился в окно. На улице стало ощутимо темнее, казавшиеся серыми днëм облака, стремительно наполнялись чернотой. Верхушки нескончаемых елей неспокойно колыхались на ветру. Похоже, ожидалась метель. Взгляд мазнул по кажущимся чëрными деревьям, что стояли без листвы то тут, то там. Они были похожи на виселицы, на которых скоро повесят… Кого? Может Вову, нарушителя лесного спокойствия? «Нахрена он только в лес попëрся? Неужели настолько делать нехер было». – пронеслась в голове ленивая мысль. Хотя, конечно, его можно было понять. Посëлок не радовал количеством увеселительных заведений. Даже наоборот, угнетал их отсутствием. В нëм не было даже элементарной библиотеки, если не считать за такую крохотный кабинет в школе, в котором не так давно я получил учебники. Чем ещë заниматься недорослям в этом Богом забытым месте? Трахаться и шататься по лесу, проникая внутрь себя самого, во время бессмысленного блуждания по снежным тропинкам. «Ну и ещë можно попыхтеть» – снова подсказал я сам себе. Пристрастился к вредной привычке я ещë в столице, но здесь желание курить выросло до просто ненормальных размеров. Непонятно даже, что так стимулировало «потравиться» – общая унылость места, или всë тоже ленивое безделие. Мысли о куреве заставили меня непроизвольно нахмуриться. Вот сегодня отца подставил с тем окурком… А ведь мог и прибрать за собой! Но просто как-то не сообразил, голова была забита совершенно другим… Я вздохнул, понимая, что разговора с отцом на эту тему избежать не получится. Единственное, что радовало – состоится он явно не сегодня. Уже поздний час, а Петров старший занят разговорами на кухне с собственной женой. Его было слышно даже отсюда, из моей небольшой комнатушки на втором этаже. Как ни старайся, слов разобрать не получится. Просто невнятный бубнëж. Может оно и к лучшему, ведь как известно: меньше знаешь – крепче спишь. Я поднялся со стула и подошёл вплотную к столу. Сунул руку между правым дальним углом и стеной; там, в небольшом пространстве, скрытая от посторонних глаз, томилась ожидая меня, мятая пачка «Примы». Потянул за уголок и достал красную коробочку. Забавно, но чем-то она напоминала коробку с чем-то сладким, даже несмотря на небольшие чëрные буквы сверху, предупреждающие, что курить – вредно. Надпись на пачке гласила: «Импотенция». «Главное что не инсульт или рак горла… а с импотенцией и вполне пожить можно». Для меня это не имело никакого значения. Все равно на какой-либо контакт с противоположным полом я не рассчитывал. Трудно было представить себя рядом с любящей девушкой. По крайней мере такого у меня ещë не было. Открыв пачку «солдатских», я обнаружил, что она почти пуста. Всего четыре трубочки без фильтра шурша краями, катались по коробке. Напрягнувши память, я с неудовольствием вспомнил ещë более грустный факт: спички вообще кончились. Сегодня с утра как раз чирканул последнюю. Убрав «Приму» обратно в тайник, я ещë раз глянул в окно. Спички достать не проблема – под лестницей лежит несколько коробков, можно в любой момент, как пошлют рубить дрова, взять пару штучек. С сигаретами дела обстояли похуже: где брать новые, было непонятно. Оставалось только надеяться завести выгодное знакомство с кем-то из курильщиков своего возраста в школе. Что ж, хоть какой-то прок будет с еë посещения. За время моих размышлений на улице окончательно стемнело и зажëгся одинокий фонарь. Его желтый свет, наполненный каким-то домашним уютом, залил кривоватый забор и снег рядом с ним. Было что-то приятное в этом пейзаже. Что-то греющее душу. Я слегка улыбнулся, и аккуратно потянул за штору, закрывая окно. Та тихонько скрипнула, но свою функцию выполнила. Потушив свет за столом, я переоделся и лëг в кровать. Этой ночью ветер был особенно неугомонным, своими завываниями то и дело пытался достать меня из тëплой постели. Может в этом был и другой мотив. Если вслушаться, то в этом можно найти какую-то своеобразную мелодию. Словно сам лес наигрывал минорные аккорды, пытаясь кого-то запугать. В какой-то момент мне даже показалось, что где-то там вдали я действительно слышу флейту. Еë сладкий звук медленно усыплял меня, не оставляя и шанса на возражения.