Нестандартный способ

      Недоверие трещало в воздухе, наполняя легкие Версо почти привычной, щекочущей грудь тревогой. За эту кажущуюся бесконечной череду лет она притупилась, атрофировалась — и все же иногда возникала. Особенно в такие моменты — когда члены очередной экспедиции смеривали его подозрительными, полными сомнений взглядами. Слишком глубокие шрамы оставило на его пока бессмертной душе недоверие в глазах участников той экспедиции — изломало ощущением беспомощности и поисками хоть какого-нибудь мало-мальски утешающего оправдания, потонувшими после в вине. В вине, которая дочиста обглодала его сердце. В вине, которое преданно берег для него Эскье.       — Мы, вроде, уже решили: раз других способов нет, значит, мы просто убьем аксонов, — пожала плечами Сиэль, немного разрядив вновь сгустившуюся атмосферу.       Просто. У нее все было просто. Просто убьем. Просто посмотрим. Просто переспим.       Версо же видел, как экспедиции одна за другой навечно оставались на островах аксонов, лишенные последнего милосердия, против которого так отчаянно сражались, — разлететься вихрем красно-белых лепестков в назначенный срок.       И тут в его мысли ворвалось воспоминание. Воспоминание о методе действительно абсурдном — и абсурдно действенном. Что ж, раз уж они хотят оценить весь спектр вариантов...       — Ну, вообще-то есть еще один. Но он, я бы сказал... нестандартный. — Версо едва сдержался, чтобы не ухмыльнуться, отчего в его голосе прорезались неуместно игривые нотки — разговоры в подобном тоне он все же предпочитал вести наедине.       — Вот как? А пояснишь, к чему этот многозначительный взгляд? — изогнула бровь Сиэль.       — Узнаешь, если спросишь меня, что это за способ.       — Дай угадаю — это очередная тайна, которой ты не горишь желанием делиться, — съязвила Люн.       — Отнюдь — я к вашим услугам, дамы. — Версо выдержал приличествующую не слишком приличному продолжению паузу. — Нужно отказаться от одежды и привести себя в подобающую физическую форму.       Казалось, тишина зазвенела осколками того самого заветного доверия. Но изумленные лица Сиэль и Люн почти того стоили.       — Маэль, ты сегодня уже делала записи в дневнике? — не открывая успевшего подернуться раздражением, которое граничило с яростью, взгляда от Версо, отчеканила Люн. — Сегодня мы узнали очень много важных для будущих экспедиций вещей.       — Потом запишу, — отмахнулась Маэль, одновременно растерянная и заинтригованная.       — Маэль, — с нажимом повторила Люн, все же покосившись на нее.       — Я такой же член экспедиции, между прочим. Хватит уже считать меня маленькой.       Люн вздохнула, поджала губы — но дальше настаивать не стала.       — Если честно, я не уверен, что из этого первичнее, — как ни в чем не бывало продолжил Версо, едва Люн снова перевела взгляд на него. — Может, достаточно раздеться, вы, экспедиционеры, и так ведь все подготовленные, а может...       — Первична сила тела и духа, — со знанием дела ввернул Моноко. — Та экспедиция это понимала.       — Та экспедиция? — уточнила Сиэль, чей скептицизм наконец перерос в любопытство. — Хочешь сказать, кто-то просто разделся — и прошел через барьер?       Просто. Уж проще, чем сразиться с аксонами.       — Вроде того, — кивнул Версо. — Экспедиция 60.       — Экспедиция 60... — протянула Люн. — Ну конечно, ты выбрал Экспедицию 60 для своей дурацкой шутки. Мы ведь пока не нашли ее дневник.       — По-твоему, я похож на человека, который стал бы шутить о таких вещах? — притворно оскорбился Версо.       — Да, — кивнула Люн.       — Вполне, — поддакнула ей Сиэль.       — Вы его плохо знаете, — покачал косматой головой Моноко.       — В этом и проблема! — горячо воскликнула Люн. — Мы тебя совсем не знаем. Ты постоянно что-то скрывашь, под каждым слоем правды обнаруживается новая тайна — снова, и снова, и снова. Ты серьезно считаешь, что экспедиция, состоящая из одних, заметь, женщин, примется скидывать с себя одежду, потому что их вечно недоговаривающий соратник — по крайней мере, мне все еще хочется тебя так называть — сказал, что это поможет преодолеть барьер? Серьезно?       — Да ничего я не считаю, — вздохнул Версо, снова посерьезнев. — Я объясню.       И он рассказал им: про Экспедицию 60 и их безумную идею, что физически совершенное тело без преград в виде одежды — это залог победы; про то, что эта безумная идея почему-то работала; про то, что он, присоединявшийся в те времена к каждой экспедиции, за этой предпочел наблюдать издалека («Тебе не кажется, что это звучит не очень здорово?» — тут же уточнила Люн); про то, как они прошли через барьер так, будто его вовсе не было, и про то, что он так и не узнал, как сложилась их дальнейшая судьба, потому что последовать за ними не смог, а когда он попытался поговорить с единственным вернувшимся из-за барьера членом экспедиции, тот буквально оттолкнул его с дороги, нырнул в море и уплыл в закат надвигающегося Гоммажа.       Снова повисшая после его рассказа тишина была скорее задумчивой, нежели напряженной.       — Это правда, Моноко? — спросила Люн.       — Чистая.       Люн кивнула, помолчала, что-то обдумывая, а затем встала и безапелляционно подытожила:       — Завтра мы пойдем и убьем первого аксона.       — Я так и знал.       Сиэль улыбнулась, и тишина снова зазвенела — ее вкрадчивым, переливчатым смехом.       — А мне кажется, способ интересный.       И ее вопросительный взгляд не оставлял сомнений в том, какие барьеры она собирается им разбивать.