Рин должна умереть

- Знаешь что, старик, я уже сыт по горло твоими замашками камикадзе. — Какой нафиг камикадзе? Я — ниндзя!

Рин закурила. Конечно, мысленно, потому что в силу детского возраста никто бы ей сигареты не продал. Только вот мозги у Рин были ни черта не детские, а пиздец, творящийся (или грозящийся сотвориться) вокруг, экстренно требовал упокоения нервов, посредством ингаляции никотином. Ну или инъекции умиротворяющих шести граммов свинца. В лоб. Она мечтательно тоскливо вздохнула и уронила голову на руки. Вовремя: прямо над ней пролетел мел, со свистом рассекая воздух, и где-то сзади болезненно взвизгнули. Мурашки побежали по хребту, будто сама смерть намекающе положила костлявую руку на плечо. — Нохара! Спать в могиле будешь! Инузука, за окружением следи! В следующий раз это будет кунай! — Ито-сенсей намекающе подбросил в руке орудие потенциального убийства учеников, убедился во всеобщем внимании и продолжил лекцию. — Итак, исторически Коноху считают результатом союза двух кланов, кто может сказать, каких? И кто был главами кланов на тот момент? Нохара, раз уж вы соизвоили вернуться в реальность, отвечайте. Рин невесело улыбнулась: вернуться в реальность она была бы как раз не прочь. Она встала, выпрямилась, в позвоночнике что-то громко хрустнуло, от чего сидящий на ряд ниже Хатаке нервно дернулся — да, старость, она такая. И плевать, что Рин только пять лет. Психологически ей все двадцать пять, а чувствует она себя на все пятьдесят, отстаньте от болезной. Жаль, что с сенсем не проканает. Ни стыда ни совести у человека. — Кланы: Сенджу и Учиха. Главы соответственно: Сенджу Хаширама, он же станет Шодайме, и… -ЗДРАВСТВУЙТЕПРОСТИТЕЗАОПОЗДАНИЕМОЖНОВОЙТИСПАСИБО-оой! -... Мадара Учиха - флегматично заканчивает Рин, не обращая внимания на грохот падающего тела. "Он же Отступник, он же Демон, он же неубиваемый главный пиздец всего канона" - мысленно продолжает она, наблюдая, как будущий Мадара, версия одноглазая, потирает лоб, в который угодил учительский кунай. Жаль, что тренировочный. Эх, Ито-сенсей, а могли бы хорошее дело сделать.

***

Дом встретил привычной, благословенной могильной тишиной. Рин скинула сандалии и пошла на кухню, по привычке, доставшейся ещё с другой жизни, стараясь не шуметь. Здесь, кстати, этому даже обучали. "Кошачья лапка" - он же бесшумный шаг, считался базовым навыком любого шиноби. А то неловко выйдет, если ваша цель услышит вас до того, как вы ее убьете. Конфуз-с, выйдет. Возможно летальный для вас. В холодильнике были добыты утренний рис, брокколи и яйца. Осталось сделать из этого что-то удобоваримое. Главная боль новой жизни, помимо самого факта ее "новизны"? Рост. Тяжело жить, когда мир вокруг большой и страшный, вся мебель в доме рассчитана на взрослых полноразмерных людей, а ты мелочь - метр в прыжке. Верните ей ее родные сто семьдесят сантиметров, она все простит! Глядя на своих новых родителей, Рин очень сомневалась, что ее рост к ней вернется. Так же как и четвертый размер. Оставалось только верить и надеяться, что вместе с чудесным характером она прихватила в новую жизнь и кусочек генетики. Верить в чудо, надеяться, молиться приносить кровавые жертвы, правильно питаться и ждать подросткового бума роста. А пока, страдания, страдания и ещё раз страдания! С этой оптимистичной мыслью Рин подтащила стул к кухонному столу, взобралась на него и оглядела поле битвы. Брокколи смотрели на нее, как на врага. Приятно знать, что ненависть взаимна. Рин взяла нож. Не жизнь, а сплошные страдания.