Биохазард

      Он всю жизнь пахал как лошадь, чтобы поступить именно в этот университет на бюджет. Поступил бы на платное – не смог бы в принципе учиться, ведь матери было глубоко плевать и на него, и на его дальнейшую судьбу. Она была безответственной пьяницей, вышедшей замуж по залету, и оставившей ребенка только ради денег от государства. Отец был ничем не лучше, а то и хуже. Он никогда не стеснялся повышать голос или поднимать руку на ребенка, так что справляться со всеми трудностями мальчику приходилось самому. Всегда. Везде. Совершенно типичная картина для их города, так жило большинство, так жил и он. Так что, учёба была его единственным шансом на спасение из этой помойки, и он был готов терпеть даже самые ужасные условия ради этого шанса: прокуренная двухэтажка на самой окраине города, тараканы, вечно липкий, грязный пол... Эту квартиру не брало ни одно средство из существующих, её просто невозможно было отмыть. Или же, в этом был убежден сам Драйв. Его нынешнее жилье до ужаса напоминало ему родительский дом, и отвращение он питал к абсолютно всему, что здесь находилось. В принципе ко всему, что хоть как-то напоминало ему о прошлом. Это никогда не даст ему покоя, пока он не съедет в более цивилизованный город, ибо в этом забытом богом месте ему не светит ничего хорошего. Здесь везде "помои", куда ни глянь – и помоями он называл не только грязные вещи, но и грязных людей. Грязных духовно, и физически. Дома он мыл руки как можно чаще, на улице надевал маску и перчатки, в общественных транспортах даже за поручни не держался, а уж тем более не садился на сиденья. Ничью руку не пожимал, ни с кем не обнимался, а от мысли о поцелуях, не говоря уже про поцелуи в рот, его сводило в приступе тошноты. Никаких ресторанов, забегаловок, и уж тем более пиццерий – он не знает, не видит, как именно делается эта еда, кто её делает. Если видел, как бариста касается руками верха крышки, никогда не пил этот кофе, просто выливал куда попало, вещи в магазинах никогда не мерил, брал сразу, а дома стирал несколько раз, и только после этого носил. Угадал с размером – хорошо, не угадал – новые тряпки. Одним словом, человеком он был весьма брезгливым.       Метро. Поздний вечер. Сегодня учеба выдалась особенно долгой и тяжёлой, и потому он шёл, едва переставляя ноги и особо не обращая внимания ни на что вокруг. Хотелось присесть... Но лишь одно воспоминание о перечне бактерий в транспорте быстро отбивало это желание. Невыносимо шумно. Составы скрипят по рельсам, толпы людей суетятся вокруг него, кто-то говорит по телефону, кто-то кричит друг на друга, а где-то вдалеке ржут пьяницы. Пьяницы... Нет, "помои". Протискиваясь сквозь людей к своему вагону, он кожей чувствовал обжигающие прикосновения чужих тел к своему, а дыхание то и дело само собой пропадало, лишь бы не дышать с больными одним воздухом. Все надежды на спокойную дорогу домой рухнули, когда он наконец оказался в поезде. И здесь была толкучка... Да такая, что ну никак у него не получится тихонько постоять в уголке в стороне от всех. Ужасный день. А ведь ему ещё предстояло писать конспекты всю сегодняшнюю ночь, только вот непонятно, хватит ли его на это.       С порога он свалился в прихожую совсем без сил. Воздуха не хватало, все лицо под маской запотело, руки, тело – все. Легко дрожа, он стянул маску на подбородок, и наконец позволил себе судорожно задышать через рот. Как же хорошо... Прохлада в квартире сейчас играла ему на руку, медленно, но верно приводя в чувства. Он не знал, сколько просидел так в полной прострации, но из мыслей его вырвал звонок домашнего телефона на кухне. Черт. Пришлось идти.       – Ало? – после нескольких секунд молчания, растерянно произнёс парень, прикладывая трубку к уху.       – Приве-ет!! – радостно послышалось на том конце. Внутри все оборвалось, а он закатил глаза. Это была его тётушка. И ей что-то было нужно, иначе бы она не звонила. – Ты ведь ещё живешь в Гельзенкирхене?       – Здравствуйте, живу. – он невольно нахмурился. – Вы что-то хотели?       – Да, да! Мой сынок поступил в училище, такое счастье! – восторженно продолжала женщина, совсем не замечая недружелюбного тона собеседника. Двоюродный брат, значит... Интересно. Он ни разу о нём не слышал.       – Поздравляю?       – Так вот! Вы ведь с ним родственники близкие, а училище его в твоем городе как раз! Приютишь его у себя на время, пожалуйста?       – Приютить? Я? – Драйв ошарашенно смотрел на телефон так, будто это он во всем виноват, а не сумасшедшая тётка за тридевять земель от него.       – Понимаешь, он и так на платном отделении, а ещё и съем квартиры... Я же просто не потяну столько! – наконец заслышав нотки раздражения, спохватилась тётя, и тут же начала объясняться. – Я лучше тебе буду платить ниже рынка, сколько скажешь!       – Я же могу немного подумать? Или это срочно?       – Конечно можешь! Подумай обязательно, и спасибо тебе большое, что выслушал!       Он повесил трубку.       Необъятная наглость.       Неужели это отличительная черта всей его родни?       И этого "брата", получается, тоже...       Но деньги... Деньги ему были нужны. Очень нужны. Пусть хотя бы половину аренды этой халупы покрывают, и уже будет отлично. Он опустил голову, обреченно размышляя так, будто уже все было решено, и другого выбора, кроме как согласиться, у него нет. Хотя, это ж так и есть. Эта тётка точно будет его уламывать до тех пор, пока он не сдастся, значит ему будет проще уступить сразу. Ну нет же! Нет! Новый человек – новые бактерии, новые бактерии – новые болячки, новые болячки – новые счета в больнице. В один момент его бедственное положение стало ещё более бедственным, причем даже не по его воле.       Тетя перезвонила на следующий день, и ему пришлось обрадовать ее согласием, но тут же разочаровать ценой. Она что, думала, будто сможет найти аренду за сто евро? Серьезно?! Ну нет. Только вот теперь, выбора не было уже у неё, пришлось прогибаться и соглашаться на цену, поставленную племянником – двести евро, не меньше. На том и договорились. Теперь остаётся только ждать приезда этого самого двоюродного брата... Это последние его счастливые дни, когда он живёт один, в относительной чистоте и порядке. А дальше его ждет неизвестно что, неизвестно с кем.                     

***

      

      Как оказалось, этот сыночка самостоятельно до дома не сможет добраться. Видите ли город незнакомый, сыночка потеряется, так что Драйв, встреть его пожалуйста. А что Драйв? Не встретит – будет скандал, а ему лишняя нервотрепка ни к чему. Пришлось ехать на вокзал, и ещё целый час наворачивать круги по платформе в ожидании поезда. Тётушка описала сына как симпатичного, но низкорослого парня в очках, с короткой стрижкой и чёрными волосами, немного неуклюжего. Именно такого симпатягу и искал студент глазами среди немногочисленных сошедших на этой остановке. Вот только сыночка оказался больше похож на противного ботаника в камуфляжных штанах, берцах, и какой-то безрукавке, с прямоугольными очками и хитрыми ужимками. Совсем не таким его представлял Драйв, но стоит отметить, что могло быть и хуже. Все-таки он ведь не жениха своего встречает, а всего лишь двоюродного брата.       – Альфонс! – крикнул парень, и замахал рукой, привлекая к себе внимание. Он стоял не так уж и далеко, так что подойти самому, пусть и с чемоданами, не составит труда.       – О-о, вот ты где. – Альфонс так резко и точно повернулся, что Драйв даже слегка вздрогнул от неожиданности. Он что, просто притворялся, будто ищет, а на самом деле изначально знал, к кому ему надо?       Альфонс энергично зашагал в сторону родственника, но подойдя ближе, встал как вкопанный, разглядывая того. До ужаса бледная, чистая кожа, длинные драматические ресницы и оттого красивый, печальный взгляд, а губы то какие аккуратные, тонкие... Да и сам он такой же. Аккуратный, тонкий, красивый. Даже ушанка со звездой была в тему, хотя с чего бы это немцу носить одежду с русской символикой?! Ничего, Альфонс это исправит, но позже. Вид портила только медицинская маска, стянутая на подбородок, и стоило только взглянуть на неё, так Драйв тут же натянул ту обратно на лицо, будто только что вспомнил. Одним словом, его внешность как-то даже зацепила Альфонса. Красивый.       – Альфонс, можно просто Альф. – протягивая руку, выучено улыбнулся брюнет. Почему выучено? Да у него на лице было написано, что дружелюбность ему не по душе, и он просто делает одолжение.       – Виардо. – как обычно, Драйв руки не пожал. Только кивнул в знак приветствия. Такой жест не мог не взбесить Альфонса, но на первый раз он решил промолчать. Лишь дрогнувшая щечная мышца выдала его негодование, на что Виардо тяжело вздохнул. Он не собирается ради какого-то родственничка изменять своим привычкам, так что придется этому сыночке привыкнуть к особенностям своего нового соседа, если он не хочет остаться на улице в первый же день.       – Приятно познакомиться. – подытожил Альфонс, и наконец протянул часть чемоданов. А когда и перчатки на чужих руках попались ему на глаза, все сразу стало понятно. Ну, как все... Видимо, помешанность Виардо на чистоте, про которую ему когда-то проболталась матушка, оказалась правдой.       В такси они ехали молча, на удивление Альфонс не прилип с целой горой бестактных вопросов к парню, но это временно! Вот приедут домой, и там начнется все по порядку. А пока, он продолжал откровенно пялиться. В холодном ночном свете кожа Виардо казалась ему совершенно белой, да такой мягкой, что руки зачесались от желания прикоснуться к ней. А волосы то, волосы! Густые, чёрные, а при таком освещении отливают прекрасным блеском. Передние пряди были чуть ниже груди, вся остальная часть волос доходила до поясницы, а из-под ушанки проглядывалась челка, которую, судя по всему, слегка зачесали в сторону, чтобы та не лезла в глаза. Довольно необычная стрижка, странно, что её обладатель не любил выделяться из толпы, ведь его грациозный внешний вид говорил об обратном. А эти тонкие руки, такие изящные, ухоженные – ну просто прелесть. В машине он снял перчатки, дабы дать рукам немного отдохнуть, это и позволило Альфонсу лицезреть чуть больше тела соседа, нежели до этого. Он был прекрасен.       – Виардо, а сколько тебе? – стоило только таксисту отъехать, тут же начал Альфонс. – Выглядишь как подросток!       – Спасибо? – недоуменно отозвался парень, шагая к своему подъезду. – Мне двадцать. Тебе?       – О, значит ты не на первом курсе? И мне двадцать, просто я не с первого раза поступил.       – Круто... – очевидно, он не слишком то хотел разговаривать. Вот же гад негостеприимный.       Оказавшись в квартире, Драйв первым снимает уличную одежду и относит чемоданы в комнату, сразу оставляя их около дивана и якобы обозначая место Альфонса в этом доме. На свою кровать он его не пустит, понятное дело!       – Извини, но второй комнаты у меня здесь нет. И второй кровати тоже. – снимая с себя сизо (средства индивидуальной защиты: маска, перчатки), Драйв начал рассказывать про дом. Лучше уж он немного помучается сейчас, нежели потом будет через силу заставлять себя отвечать на глупые вопросы соседа. – Будешь спать на диване, он раздвигается. Полки в шкафу я тебе освобожу сейчас, окно здесь не открывается, даже не пытайся... Что ещё...       – Диван раздвигается? – будто глупый, переспросил немец.       – Ну да, а что?       – А твои ноги?       Повисло молчание.       Драйв смотрел на Альфонса как на душевнобольного, он явно не ожидал такого вопроса, и с каждой секундой отвращение внутри него нарастало. Так, будто он на время о нём забыл, а сейчас вдруг вспомнил. Альфонс фактически незнакомый человек, который еще и приходится ему братом, вряд ли он следит за своей гигиеной, сегодня вообще не мылся... При этом он мужчина, только заехал в новый дом... И это первое, что он решил спросить? У своего же брата, который любезно его приютил? Это? Не то, что Драйв был против однополых связей, но родственных – извольте!       – Продолжим. Также я освобожу тебе полки в холодильнике, будешь складывать туда свою еду. Я терпеть не могу грязь, так что попрошу: не трогай меня, не трогай мои личные вещи, не трогай мою еду. Я буду тебе очень признателен, если ты будешь это соблюдать. – Виардо ну очень старался игнорировать этот омерзительный момент в их первом диалоге. Не дай бог Альфонс продолжит нести этот бред, и несмотря ни на что, он будет выгнан в ту же секунду обратно под юбку своей наглой мамаши, не сумевшей привить Альфонсу хотя бы понятие субординации.       – Как скажешь, я постараюсь. – благо, у этого тупицы хватило мозгов, чтобы развести руками и просто согласиться с хозяином дома. Согласился он только на словах, разумеется! – Давай выпьем за знакомство? Не каждый ведь день с братьями знакомимся, м?       – Не пью. – отрезал Виардо, нахмурившись. Как бы тот не заливал, он прекрасно понимал, что за брата он его не воспринимает. Вот кто угодно, но только не брат, иначе бы Альфонс не шутил так пошло про него всего пару секунд назад. Неужели Альфонс – те самые помои города? И он реально будет жить под одной крышей с Драйвом?       – Совсем не пьешь? – удивленно похлопал глазами Маер. Казалось, будто он вообще не в себе... Банально не понимает, что происходит, и что он говорит. – Ну давай хотя бы по одной баночке пива, у меня с собой есть.       – Ладно. По одной. – немного подумав, все же согласился Драйв. Почему? Он сам не понимал, просто в моменте захотел хотя бы раз попробовать что-то новое. Так непривычно.       – Супер, тогда сейчас они полчаса в холодильнике постоят и за дело! – он как-то странно улыбнулся, отчего Драйв слегка поежился. Достав из большой сумки две банки, он так уверенно пошел к холодильнику, что создавалось впечатление, будто он жил здесь раньше. Может, он просто заметил его по пути в комнату, и поэтому так быстро нашел...       Пока пиво охлаждалось, Драйв решил заняться расчисткой места для нового жителя квартиры хотя бы в шкафу. У него у самого вещей то было совсем немного, так что это было не сложно: всего лишь сложить все свои вещи на две полки, на одну зимние, на вторую летние, а в другом отсеке просто покучнее сдвинуть свои вешалки в сторону. Все получается? Ладно, тогда диван. Надо подготовить спальное место ведь, Альфонс сам вряд ли это сделает. Вот это заняло у него гораздо больше времени, нежели шкаф, ибо перфекционизм брал даже здесь. Каждую складку на ткани он старательно выглаживал рукой, подушки взбивал, одеяло выравнивал в пододеяльнике, и красиво складывал на раздвинутом кресле так, чтобы все было по размеру.       А где в это время был Альфонс?       Сердце пропустило удар, но когда Виардо резко обернулся, то заметил его сидящем на табуретке в коридоре, да с сигаретой во рту.       – Эй, не кури в доме. – как только он это заметил, в нос тут же ударил удушающий запах сигаретного дыма, от которого он невольно сморщился.       – Нет? – будто бы не понимая, с чего вдруг такой запрет, Альфонс ещё какое-то время задумчиво делал затяжку, и только после этого соизволил потушить окурок о ножку табурета. – Ладно.       Вот же свинья, кто ж так срёт в доме, в котором только поселился? Но ещё раз Драйв не стал высказывать претензии. Лучше сам потом уберет за ним, и не будет провоцировать скандал в доме... Пиво сейчас пришлось очень кстати. Взяв свою банку, он уселся на край кровати, и стал безучастно рассматривать этикетку, читать название, состав, считать срок годности, а затем и вовсе влажными салфетками начал протирать железку со всех сторон, особенно в районе будущего отверстия. Только после всех манипуляций и открытия, он с заметной нервозностью поднес банку к губам, и отпил пару глотков. Фу, ну и запах... На вкус также, но не прямо-таки отвратительно. Так, средне.       – Ну и как? Пойдет? – наблюдая за данной процедурой, Альфонс усмехнулся. Сам то он совсем не думал ни о каких микробах, и пил сразу большими глотками из немытой банки.       – Пойдет. – стараясь не задумываться об идеальной чистоте, кивнул Драйв. И отпил ещё немного.

***

             Несмотря на расслабленность после алкоголя, ночь все равно выдалась весьма беспокойной. Он спал лишь поверхностно, постоянно ворочался из стороны в сторону, а стоило ему ненадолго провалиться в сон, так к нему тут же пришли кошмары. Альфонс трогал его, обнимал, его грязные, влажные губы касались бархатной кожи Виардо, а венистые, такие сильные, и не менее грязные руки сжимались на талии, не давая ему вырваться. Живот сводило от смеси отвращения и чего-то ещё, наверное, волнения – никто и никогда еще с ним не смел так обращаться, а этот выродок... Что он только себе позволяет? Стоило только чужим губам прижаться к его, так он в ужасе распахнул глаза наяву, резко вздрагивая всем телом. Привстав, он повернулся к Альфонсу, но увидел лишь вздымающееся и опадающее одеяло, ничего сверхъестественного. Тот спал. В отличие от соседа... Вряд ли у него получится уснуть после такого. Даже сейчас, проснувшись, и убедившись в своей неприкосновенности, он по-прежнему ощущал эти грязные следы по всему телу: на груди, на животе, на губах в конце концов. Фу, ну и мерзость! Огладив «опороченные» участки тела рукой, он снова улегся на бок поближе к стене, и на этот раз укрылся по самую шею, лишь бы чувствовать себя в чистоте, комфорте, и безопасности. Не уснет, так полежит хотя бы в тишине.       Сон не шёл ни сейчас, ни через час, ни через два. В голову слишком врезался этот образ, эти ощущения... Такие отвратительные, но что-то в них было такое, отчего Виардо все никак не мог перестать думать об этих непотребствах. Если бы во сне был не Альфонс, а кто-то другой, кто угодно – может, он бы даже не придал этому такой негативной окраски. Но там все-таки был именно Альфонс. И это делало ситуацию ещё более неправильной.              

***

             С утра он, как и всегда, был не слишком многословен. Да, вечером они «дружно» посидели вместе, Драйв даже попробовал что-то новое из чужих рук и остался жив при этом, но отношение к Альфонсу все равно оставляло желать лучшего. Исключительно из своей воспитанности он готовил завтрак на двоих, самый простой и легкий, просто чтобы было хоть что-то. Сонно смотря за омлетом, он все думал о чем-то своём, и лишь изредка шкрябал лопаткой по сковородке, дабы не пригорало. Из приятной прострации его грубо вырвали чужие прикосновения. Опять? Нет, на этот раз они точно были реальными. Реальными?!       – Не трогай меня!! – ещё даже не осознавая происходящее, выкрикнул парень и резко ударил локтями назад, тем самым вырывая себя из чужой хватки. Он мелко дрожал от испуга, но в угол не зажимался. Наоборот, стоял посреди небольшой кухни, вытянувшись в рост и сжимая кулаки. Перед ним стоял Альфонс, проснувшийся вот только что, и ещё не успевший надеть очки. В майке и домашних шортах, с красными вмятинами от простыни на коже, и слегка отекшим, помятым видом.       – Не ори. – нахмурившись, он зевнул, а рукой стал протирать глаза, чтобы побыстрее проснуться. – А ночью ты был не сильно против.       – Ночью? – студент слегка стушевался, не понимая, серьёзен ли сосед. – Шутишь?       – С чего бы? – как ни в чем не бывало Альфонс взял первый попавшийся под руку стакан, и налил воды из фужера.       Драйв не мог поверить своим ушам. Он же точно помнил, что это был всего лишь кошмар, да Альфонс спал в конце то концов! Специально посмотрел же! О чем речь тогда вообще? Парень не понимал... Он вообще ничего не понимал. И это сильно действовало ему на нервы. Если так будет продолжаться, вдруг он совсем с катушек съедет? В груди колыхалась смесь тревоги и смятения, он опустился на стул позади себя, и просто уставился в пол. Происходит что-то странное, и он не знает, что делать. Стоит ли потерпеть? Или может правда лучше будет выселить Альфонса сегодня же? Но двести евро в месяц... Двести! Это весьма неплохие деньги для него.       Вдруг перед ним со стуком опустилась тарелка. С омлетом. Он тут же вздернул голову и круглыми от удивления глазами посмотрел на Альфонса, который совсем не разделял беспокойства соседа.       – Что? Хочешь сказать, что не будешь?       – Нет, я не это... Я буду. – запнувшись, Виардо быстро отвернулся. Честно, он не ожидал такого точного вопроса. «Я не буду» это именно то, что он хотел сказать всего секунду назад. Но почему он отказывается? Он ведь сам готовил этот омлет, а Альфонс всего лишь его разложил по тарелкам и поставил на стол, он к нему даже не притрагивался! Пришлось есть. В тишине.       Пусть он и не до конца понимал, что произошло ночью, позволить себе ходить «грязным» он не мог. Так что сразу после завтрака направился в ванную, оставляя соседа один на один с вредными привычками, и шипящим, старым телевизором. Прохладная вода, стекающая по коже, приятно утешала беспокойную душу, а с тела смывала всю его гадость. Наконец, голова была пуста, и он просто мог расслабиться в душе, руками расчесывая длинные волосы, распределяя по ним шампунь, кондиционер, и в конце концов мягко выжимая воду. Ещё немного он сидел на бортике ванной, пока феном сушил волосы, и разглядывал себя в зеркале. Будто в первый раз видит. В сравнении с предыдущим месяцем он заметно осунулся, и неясно, связано это было с нехваткой денег на еду, или же с обострением его беспокойства насчет грязи вокруг. Он переставал есть где либо, кроме дома, но в квартиру он попадал лишь поздним вечером, и в итоге весь день оставался без еды. Результат был на лицо: острые плечи, совсем тонкие руки, заметные невооружённым глазом ребра, худые бедра, на которых отчётливо виднелись так называемые «ушки» таза, и наконец отчётливые колени. Определенно, ему шла худоба, только вот причина её появления начинала его беспокоить. Но... Не сейчас. У него совсем нет никаких ресурсов, чтобы поддерживать себя в форме. Вот только если всему виной все-таки его фобия, следовало бы подыскать хорошего психолога на длительный срок. На фоне цен на таких специалистов меркло любое беспокойство насчет грязи.

***

             Но с каждым днем ему становилось всё хуже       Хуже       И хуже.       Альфонс вёл себя странно. Он каждый день уходил куда-то, вероятно, на учёбу, но возвращался раньше Драйва. А когда приходил второй, то заставал Маера за эротическими вздохами и стонами в спальне. В ИХ спальне! Были стоны, были и грязные диалоги, но никогда никто не выходил из комнаты до поздней ночи. Тогда терпение у Виардо кончалось, и он заходил сам. Никого. Только Альфонс невозмутимо сидит в телефоне, да лежит на своём диване.       «А где твоя спутница?» – каждый раз растерянно бормотал он.       «Какая спутница?» – в непонимании хмурился Альфонс.       Он сходил с ума?       Он сходил с ума.       Между тем, из-за постоянного стресса, он совсем перестал есть, не запоминал, как проходят дни, потерял всякий интерес к жизни. Будто в тумане он отсиживал пары и шел домой, где без сил сваливался на кровать и засыпал. Когда у Альфонса никого не было, конечно. Когда кто-то все-таки был, приходилось спать на столе на кухне, или наконец заниматься хоть какими-то делами по дому. Тот совсем зарос паутиной, пылью, и грязью... Как только Драйв мог такое допустить? А как же соблюдение стерильной чистоты? Время от времени, видя сколько же хлама скопилось на полках, он хватался за сердце и мчался делать генеральную уборку по всему дому, в каждой комнате, в каждом уголке. Тогда он снова чувствовал себя живым, успокаивался, и ненадолго приходил в себя. Чудесное чувство. Он снова улыбался успехам в учебе, тихо хихикал с приколов в интернете, и продолжал поддерживать чистоту в доме, даже похлеще чем раньше. Эти перепады настроения он объяснял тем, что просто устал усердно учиться, да и за Альфонсом вообще-то было тяжело следить. В конце концов, каникулы не за горами, тогда-то все и наладится.              

***

             Этим вечером домой он пришёл в хорошем настроении. Начались долгожданные выходные, а значит, он сможет хорошенько выспаться сегодня.       – Альфонс, чем пахнет? – с порога повысил голос Виардо, пока снимал с себя уличную одежду. В квартире стоял тяжёлый, насыщенный запах... Крови? Он не был уверен, ведь чувствовал его всего раз, и то, когда был на мясном рынке. Тишина. – Эй, я же слышу, как ты копошишься в комнате!       Чуть громче продолжил парень. Оставив обувь на коврике, он сам направился в спальню, без задней мысли открывая дверь, и тут же замирая на пороге. Кровь, много крови. Она волнами растекалась по полу, затекала в трещины между плиткой на полу, пропитывала лежащий около кровати коврик. Посреди комнаты небрежно лежало бездыханное тело девушки, накрашенной, выряженной – точно проститутка. Живот зверски разорван, внутренние органы заботливо вытащены наружу и оставлены рядом. Некоторые уже нарезаны, и даже "упакованы"... Как и самые вкусные части тела. Бедро, например. Рядом с ней сидел Альфонс, весь мокрый от пота и крови, и с предельно спокойным видом раскладывал новую вырезку по пакетам. Была мизерная надежда, что Драйв останется незамеченным и просто сбежит из квартиры, но вдруг раздался истошный крик. Его крик. Он зажал себе рот руками и уставился на мужчину перед собой, мелко дрожа от страха. Тело не слушалось, он хотел бежать, прямо сейчас, быстрее к двери, но не мог шелохнуться.       – Что ты орешь, безмозглый? – прошипел Альфонс, быстро поднимаясь с пола. Всего за жалкие пару секунд он оказался рядом с Виардо, схватил его за руки именно в тот момент, когда он отмер и уже рванул к двери, но не успел. Теперь уже не потому, что не мог, а потому, что его запястья крепко сжимали. В панике он стал брыкаться и изо всех сил дергаться в попытке вырваться из хватки этого больного ублюдка, и в какой-то момент у него это даже получилось. Все благодаря скользкой крови на чужих руках. Только вот он глухо врезался во входную дверь, совсем как испуганная птица в клетке, чем позабавил стоящего позади Альфонса. Эта оплошность стоила ему спасения.       – Ну куда же ты бежишь, моя пташка, Hat dir meine Überraschung in unserem Schlafzimmer nicht gefallen? (неужели тебе не понравился мой сюрприз в нашей спальне?) – наигранно жалостливым тоном протянул Альфонс, снова хватая свою вторую добычу. На этот раз он покрепче взял его за волосы и рывком повалил на пол, вырывая тем самым болезненные вопли. Какая же услада для ушей. – Gib mir noch eine Chance (Дай мне ещё один шанс) и я уверен, тебе понравится.       Было совершено непонятно, откуда у Альфонса столько сил, но он всего одной рукой тащил уже второе тело в спальню. Виардо пытался что-то сделать, ухватиться за угол, тумбу, но делал лишь себе больнее. Его слишком цепко держали за волосы, он ничего, совсем ничего не сможет предпринять. Остаётся только принять свою участь... Смириться... Но с чем? Что он будет с ним делать?       – Раздевайся. – Маер бросил его на пол к кровати, прямо в лужу крови. Она тут же начала впитываться в одежду, мокро, холодно – ему страшно.       – Что? – совершенно несчастным взглядом жертва уставилась на своего охотника. Он надеялся, молил, лишь бы ему это послышалось, и он неправильно все понял...       – Раздевайся говорю, слышал ведь! – раздался приказной крик, а затем чужая нога со злостью влетела в бедро Драйва, якобы поторапливая. Тот взвыл от боли, но трясущимися руками принялся судорожно расстегивать пуговицы на рубашке, ремень... И замешкался.       – Да-да, их тоже. – видя, как тот ломается, Альфонс хмыкнул и надавил ногой на пах. – Ты так визжишь, потому что кровь от мозга отливает? Такой смешной!       Внутри все похолодело. О чем это он? Нет-нет-нет, он возбудился только из-за прилива адреналина, так бывает... Ему не нравится все это, что бы он не говорил! Он не хотел! Альфонс надавил сильнее, и «приятное» давление быстро переросло в боль, заставившую вздрогнуть и быстро продолжить раздеваться. Расстегнутую одежду с него грубо сорвали, оставляя полностью обнажённым на ледяном, окровавленном полу. Виардо мило трясся, вжимая голову в плечи, слезы страха текли по его щекам, а некогда шёлковые блестящие волосы были растрепаны во все стороны, некоторые прилипли к лицу. Часть была вырвана, и при любом неосторожном движении волосы пучками опадали на бледные костлявые плечи, то и дело прыгающие от дрожи.       – Ну, ну, hab keine Angst. – покачал головой Альфонс, опускаясь на пол перед брюнетом. Он снял с того разбитые очки, осколки которых чудом не попали в глаза, и грубо прижался к губам. Надавил рукой на челюсть, задрал голову, протолкнул язык куда поглубже, переплетая его с пересохшим чужим языком, впиваясь зубами в нижнюю губу, и отстраняясь, чтобы вздохнуть. Его заводила эта безотказность и беспомощность Виардо... Именно его. Та проститутка тоже была неплоха в мольбах и рыданиях, но никакого удовольствия от неё он так и не получил. Плохой сервис, раз клиент остаётся недовольным.       О, он знал, что Драйва наизнанку сейчас вывернет от антисанитарии. Знал, что тошнота уже подступает к горлу того, поэтому успел сжать тонкую шею в нужный момент. Не стоит портить столь восхитительную кровавую картину своей кислотной рвотой. Он отстранился, но руки не убрал. С упоением смотрел, как прекрасное личико принимает синюшный цвет, губы, измазанные кровью, дрожат в беззвучных мольбах отпустить, а глаза слезятся от безысходности.       Ладно! Альфонс ведь не убивать его собрался, так? Отпустил. Раздались судорожные вздохи, брюнет закрыл лицо руками, содрогаясь в пустых рвотных позывах и громких рыданиях. Только это совсем не вызывало жалости, наоборот, распыляло желание поскорее прикоснуться.       – «Не трогай», да? «Отпусти» или «я никому не скажу»? – подтягивая парня к себе за бедра, продолжал ворковать Маер. А член то колом стоит, на животе поблескивали капли предэякулята, лениво стекающие с подрагивающей головки. – А вдруг все-таки «возьми меня»? Что скажешь?       Он опустил руку на член, сжимая, и несколько раз проводя по всей длине, собирая, размазывая предэякулят по всей длине. Виардо рыдающе всхлипывал, вряд ли бы он смог сказать что-то дельное, так что ему оставалось отвечать лишь телом, словно загнанное в угол животное. Страшно, противно, стыдно – но живот сводило от возбуждения. Он ерзал, пытаясь уйти от руки, поджимал пресс, но все эти тщетные попытки отстраниться наоборот выглядели как призыв к действию.       – Тебе ведь нравится... Не ври, я-то знаю. – прижимая вторую руку к лобку, он давит, пока темп руки на члене ощутимо ускоряется. Тем самым он буквально заставил Драйва стонать, содрогаясь, и кусая потрескавшиеся губы.       Все эти прелюдии так утомляли, он ведь тоже хотел внимания... Через верх он стягивает с себя майку, затем приспускает штаны вместе с боксерами, избавляя вставший член от давящей одежды. Со стороны студента слышится мычание, он мотает головой, жмурится, смахивая очередные слезы с глаз, но в ответ его лишь грубо берут за челюсть, больно сжимая. Свободная рука опускается в уже остывшую лужу крови рядом, собирая побольше жидкости, чтобы потом щедро обмазать ею и член, и колечко мышц. Вовсе не из-за желания не причинить боль партнеру, ха, наоборот. Из желания не причинить боль себе любимому.       – Покричи, давай... – крепче сжав бедро, мужчина резко толкнулся в чужую тушу, входя практически полностью. И Виардо кричал. Визжал в руку, точнее, и больно сжимался, трясся в новой волне слез. Ещё немного и он будет чуть ли не захлёбываться в своих соплях, слюнях, и слезах – именно такого Альфонс и добивался. – Расслабься! – звонкий шлепок пришёлся по бедру, ещё больше разбрызгивая кровь по белой коже несчастного, и оставляя на ней алый след от руки. Но он не был услышан. Тогда, Альфонс делает несколько грубых, до одури болезненных толчков, просто вынуждая жертву сию же секунду расслабиться. На деле, у Драйва перед глазами запрыгали чёрные пятна, тело обмякло само собой, а в ушах зазвенело – тогда пришлось бить его по щекам, дабы пришёл в себя. Трахать бездыханную тушу такое себе удовольствие, вот только что на том теле проверял. Альфонс оттягивает парня ещё дальше, насаживая на себя, пока в конце концов Драйв полностью не лег на спину. Так удобнее. Тогда, он приподнялся и жёстко придавил его надплечья к полу, тем самым приподнимая и таз. Именно, он искал такую позу, в которой мог бы входить так глубоко, чтобы парень не переставал трястись и стонать, когда он возобновит толчки. И он нашел.       Квартиру наполняли изнеможденные стоны, переходящие в крики, всхлипы, и развратные шлепки кожи о кожу. Альфонс не стеснялся набирать быстрый темп, от которого было откровенно больно. Он попадал по простате, но так резко, что вместо сладких стонов слышались лишь сдавленные крики, больно прижимался, занимая все свободное пространство внутри и сводя Виардо с ума от настолько давящих, и вроде как неприятных ощущений. Сил сопротивляться не было изначально, но сейчас и надежда на хороший исход угасала с каждой насмешкой и толчком. Кажется, Альфонс не собирался заканчивать. Его настолько заводило происходящее, что он кончал внутрь, обжигая стенки горячей спермой, но не выходил. Продолжал, ещё раз, и ещё. Любуясь, как капли его же семени стекали вниз по чужой промежности, капая на пол, и смешиваясь с засыхающей кровью. Был же термин вроде для такой смеси... Радужное... Что-то там.       Бедра Виардо непроизвольно мелко дрожали от усталости, кишки будто в узел связали прямо в животе, с тела семь потов сошло, и потому выглядел он просто отвратительно. Мокрые волосы во все стороны, на затылке слипшиеся от крови, резкий запах пота, липкая кожа, трясущиеся ноги. По бедрам в несколько струек текла белесая жидкость вперемешку с кровью, на этот раз принадлежащей ему, а не убитой проститутке. Он был грязным. Очень. Слез уже не осталось, поэтому он просто лежал на боку, перебирая пальцы. Сзади лежал Альфонс, одной рукой обнимавший его во сне. Альфонс...       

***

             – Заберите своего чертового сына! – надрывно кричал Драйв в трубку. Неизвестно как он заставил себя выбраться из спальни, чуть ли не ползком добраться до кухни и набрать номер своей тётушки. Тот он в свою очередь долго искал в записной книжке, но, все-таки, нашел.       – Какого сына? – в недоумении охала женщина, явно прикрывая рот рукой.       – Что значит какого? Вашего! Альфонса!       – Альфонс сейчас спит в соседней комнате, о чем ты? У тебя там все хорошо, милый?       Несколько секунд парень молчал, пытаясь осмыслить сказанное. Спит. В соседней комнате. У неё... Но он ведь спал здесь, в Гельзенкирхене!       – Несколько месяцев назад вы звонили мне, просили приютить его у себя, видите ли, он поступил в Гельзенкирхене в какое-то училище. Мы с вами на следующий день созвонились, я дал согласие, а также мы договорились с вами на двести евро в месяц в качестве оплаты жилья. – потирая переносицу, уже более спокойно продолжил он. – Правильно?       – Я не звонила тебе... Уже года два так точно. – тихо ответила тётя. По голосу было слышно, что она не на шутку взволнованна состоянием племянника. – А Альфонс никуда не поступал, он сейчас работает на нашем складе неподалёку. Может... Тебе нужна помощь?       Он сбросил трубку. Что происходит?       Гробовую тишину прервал бешеный стук в дверь.       «Aufmachen, Polizei!» – громко сказали в подъезде. Так, что слова эхом отразились от стен.       Polizei       Полиция.                                                                                                                – С кем я сейчас говорю? – ласковым голосом спросила женщина перед ним. Работница психиатрии, в которую его отправили на принудительное лечение после нескольких заседаний суда и экспертиз, назначенных, опять же, судом. Было тяжело, но в конце концов его признали невменяемым, и вместо недалёких мест заключения отправили сюда. Надолго. Слишком.       Эту женщину он знал уже давно. Это его психиатр? Точно не знает, называет как хочет. Она навещала его каждый день, проводила беседы, но в её глазах он никогда не видел ни сочувствия, ни нежности. Она выражала эти чувства словами, но больной точно знал, что все это фальш. Они не знают, не понимают... Ничего не понимают.       – Хидрайв Гарсиа-Виардо. – в очередной раз представился парень. Он удрученно смотрел на стол перед собой, не желая ни с кем разговаривать сегодня. Недавно ему увеличили дозу ежедневных препаратов, так что теперь он чувствовал себя не лучше овоща. Ему было жаль. Он не знал, как все могло так произойти. Почему именно он? Ему ничего не было интересно, он ничего не хотел. Больше ничего.       Альфонс не приходил к нему.       Не навещал.       Его больше не было рядом.       Он скучал.                     Скучал по Альфонсу.