Вечеринка

..Чё я звоню, да сегодня очередная попойка у Фонгйена, по поводу переизбрания нашего горячо любимого мэра. Я твоё отношение к этому знаю, но сходить стоит… Марк падает в недра своего захламлëнного мирка прямо с больнично-чистой ночной улицы и сразу нажимает кнопку воспроизведения на автоответчике. Его мамочка-литературный агент снова решила порадовать его своими замечательными упрëками, ну что ж, удиви меня, королева издательских интриг. — Горячо любимого мэра. — Передразнил парень более низким голосом, высунув язык. Кипятошно, блять, обожаемого. Что ж, он бы и ухом не повëл, но раз так угодно Кире, почему бы не снизойти до простых смертных. Да и этот «фанат»… Вывел же на ночь глядя. Заебали они со своим мнением, какое вообще у них о нём может быть мнение? Нельзя ли ему просто жить, а, господа присяжные заседатели? Ну хорошо. Он им покажет льва для телят, лицо не терять, на раут прийти! Но это завтра, а пока спят усталые игрушки, книжки спят, не спит Марк, который сильно об этом пожалеет на утро, но сейчас до утра ещё пара спасительных часов и его это мало волнует. В такие моменты он, признаться, напоминал себе машину. Машину, по переработке жидкости в рукописи, что было буквально прямо пропорционально друг другу. Каждый раз он наливай себе чай, кофе, или чего покрепче, и каждый раз из-под пера выходила новая несносная глава, которую он презирал всей душой, наслаждаясь при этом всеобщим восторгом от своей писанины. Сейчас тоже медленно попивался буржуйский Richard, ибо дорогой чай — залог успеха для всех кому не хватает на дорогой алкоголь. Никак не для трезвенников, к слову, их Марк совсем не понимал и сомневался, что они вообще могут к этому успеху прийти. Проснувшись, и обнаружив себя по утру за компьютером, а опустошëнную, словно его душа, кружку лежащей возле себя, да-да, именно лежащей, слава богу, в ней ничего не было, он решил таки встать размяться. За окном бушевал во всю уже проснувшийся и никогда не спящий город, птицы носились перед окнами, щебеча что-то на своёмсвоём. — Какой, однако, сегодня денëк. — Хмыкнул Марк, выглядывая в настеж открытое окно. — Повеситься что ли… О, солнышко. — Он прищурился, больше высовываясь наружу и наблюдая за шаром в небе. Так. Возьми себя в руки, дочь самурая, пора бы что нибудь и поделать. С такой мыслью, писатель покинул окно и стал думать как бы лучше сформулировать новую главу, незаметно для себя став наматывать круги по комнате. Остановил круговорот Марка в природе валяющийся на полу игрушечный робот, забытый Ником в прошлые выходные, когда Кира снова оставила его с «самым ответственным взрослым Горгорода». Как прервал? Самый ответственный взрослый Горгорода споткнулся об него, с жалобным матом шлëпнувшись на пол, к слову, Кира. Ах да, идти сегодня на званный ужин, будь он не ладен. Ну, это вечером. А пока, всё-таки поднявшись, он сел за стол, упëршись в стену тяжёлым взглядом и продолжил думать над частью. Правда всё лезла в голову подруга со своими советами, заботой, сыном, вечерами, видимо в край она его задолбала, да только куда деться? К сожалению помимо дружбы их связывает такая принеприятнейшая штука — очевидные вашу мать симпатии работа. Он вздохнул. Отлично. Дел то, выходит, нет? Тогда, во избежание наматывания километража в периметре четырёх стен, было решено немного убраться. По крайней мере, так километраж обойдётся без падений. «Да ну, не хватит меня и на одну из трёх комнат, а ещё санузел, нахуй… " думал Марк, не заметив, как за изучением своего барахла в процессе его разгребания, проторчал в собственных шкафах весь день. За то, весь валящийся из них мусор был тщательно укомплектован по пакетам, быстрым движением руки отправившимся в мусоропровод, а нужные вещи аккуратно лежали по полкам и весели на плечиках. Взгляд случайно пал на электронные часы, которые невозмутимо сообщали: 22:00. То есть, ровно через час ему — всему в пыли, немытому и в трениках да майке, надо быть в гостях. В костюме, чистенькому и белому, желательно, без опозданий. Под такое же занудное как его тексты ворчание, он отправился в ванную. Слава богу лысая башка марафета не требовала, уже легче, если честно. При новом, упорядоченном раскладе вещей, на сборы ушло буквально полчаса, то есть времени на доехать ещё в запасе. Вальяжной походкой он швыряет себя внаружу, ожидая такси, вызванное им только что. 22:33 Стоит у подъезда. 22:40 подъезжает такси. 22:55 они почти возле нужного дома. 22:59 без объявления войны, гордо подняв голову и самовлюбленно ухмыляясь, он поправляет лацканы пиджака и входит в отворëнные перед ним двери. Среди наряженной толпы он тут же выцепляет взглядом одну. Одетую неброско, но дорого и со вкусом, всегда сдержанную и с вежливой улыбкой. Улыбнулся и он сам, искренне приветливо, как только между ними оказались считанные сантиметры. — Какой приятный сюрприз, миледи! И не чаял я вас злесь увидеть. — Нарочито вежливо говорит он, тем самым с первых слов высмеивая всю эту затею и всех здесь собравшихся. Кроме них двоих. Они отдельно, они не такие. Взять хотя бы его — глоток свежего воздуха среди здешних индюков. Или она. Ни одна их этих шлюх или напыщенных почтенных дам ей не ровня. Благородный бордовый цвет губ девушки растянулся в улыбке. — Спасибо, что пришёл. — И, чуть тише: — Мне казалось, я умру здесь от скуки. — Это было бы прискорбно. Кому тогда с таким завидным упорством мои косяки исправлять? — Между прочим, таким же завидным, с каким ты косячишь. — Парировала Кира изящно скользя рядом с ним меж гостей и покручивая в пальцах ножку уже пустого бокала. Она не любит напиваться. Вообще пить, особенно в таких местах. Если к его, вообще-то раннему приходу, в её руках уже пустой бокал, значит вечер реально дрянь. — Кстати. У меня пацан игрушку оставил… Заберëшь? — Этакое ненавязчивое «мы поедем ко мне и ты останешься. На сколько? Ну давай… Пока меня не посадят за новый выход на митинг. " — Я думаю, муж меня отсюда заберёт, по этому, как он скажет. — Совершенно не холодное «так нельзя. " — Но это его любимая игрушка, он не грустит? — Ещё одна попытка и скользящее между строк «я даже знаю любимую игрушку твоего сына, что не так? " — У него полно других. Да и, пха… Дети. Сколько игрушек не дари, увлëкся, вон, солдатиком. Нашёл на улице. — Повторный отказ: «не впутывай ребёнка. " Ещё попытка. — Мда, хорошо, что у меня их нет. Но а вдруг муж будет спать? — «И тебя некому будет подвезти… Ах да, есть я и такси до моей хаты. " Ии, финалочка: — Нет, Марк, думаю, не сегодня. — Она пошла чуть вперёд. Снова провал. Ну он ведь знал, что нравится ей, был почти уверен! Но ведь у неё семья… Да подумаешь, муж развод переживёт, а мальчишке в отцы и Марк сгодится. Или даже и без того, замужество и любовный роман. Одно другому не мешает, она что, фильмы не смотрит? Он закатывает глаза. Глупо. Притянуто за уши. Несерьезно. Ужасно. Он идёт за ней и просит у парня за стойкой виски. Бокал, ещё, третий, вот, в ход идет Гор. Остался бы дома, посмотрел бы сериал. А лучше бы с ней, красивые, наедине, и… Ой, да хоть в парк бы пошёл, рыбки блять, голуби, но не вот это вот всё. Отвратительные лицемеры с незнакомыми именами. Он ненавидит этих людей. А людей ли?.. Вдруг, один из его «дружков», каковыми они вроде бы считались, дëргает его для тоста. В масштабахвсех здешних гостей — компания небольшая, человек сорок. Но Марк не готов был вещать. Ни томт, с фальшивой улыбкой, ни липкий флирт в ответ на такой же неискренний, со стороны нимф видивших третью винду, ни обещания новых улëтных историй в модном переплëте. — Я всего лишь писатель… — Это был не тост. Нет. Это было начало тирады, рвавшейся сейчас из него. Хотя начал красиво. И бокал в руках… Но, в прочем, не об этом. — И моё дело писать, не ебёт, не ебёт ме-ня ничего из того, о чём вы говорите. Вы не в праве осуждать меня, посмотрите, мать вашу, сначала себе в глаза, ублюдки, ну и где же ваш Воланд, сборище сраной нечисти? А голая Маргарита будет? Или сразу блять Винчестеров. Оглянитесь, православные, сука! Сплетни ещё обо мне пускают, звонил тут один, да не ебëт! Я всего сам добился, а вам и не снилось ничё кроме бабла. А свобода важнее. Я себя блять теряб среди вас, вот таких же потеряных, вы охуели? Мне… Да мне врач нужен, на дом и немедленно, Ватсон, Фрейд, Пеппер блять, Курпатов, я не вывожу уже вас с вашим «непринуждëнным блять светом», ну кому надо то это? — Кира стояла поодаль. Она нечто такое предполагала. Ну конечно. Нет, она не разочарована. Она скорее волнуется… И не может ничего сделать. Хотя… Она подходит ближе, спокойно и вежливо улыбаясь. — Прошу простить, вы все знаете Марка, он творческая натура… Протрезвеет, успокоится. — Она потянула его за рукав, мол, «пойдём, хватит, граница стëрлась», но он, уже разгорячëнный гневом и ошарашенными взглядами, её вниманием и вниманием всех, только отдëрнул руку. — Не понимаете? Да и хуй же с вами, будут новые, будут и глаза у них будут пустее ваших, вот, что страшно! За то дамы блять у нас. Нимфы! Юны. А ваши… — Он махнул рукой, делая глоток спиртного. — Вечеринка гнилье, я ненавижу блять этих людей, пора домой. Чао, уëбки, я вас покидаю! — Кое как встав со стула и оставив впечатлëнную публику позади, великий комбинатор покидает водевиль. Он выходит, глотая свежий воздух так же жадно, как пару мину назад алкоголь, ловит такси и почти садится, но внезапно видит… Её. В этот тёплый летний вечер, накрасив губы, жевала хуба-бубу, словно рок звезда. Развязная, дерзкая, свободная, а главное… Как же она напоминала Киру! Схожие черты, цвет волос. Но в отличие от оригинала, эта экстравагантная «копия», точно скрасит одиночество. Он окликает её, подзывая, а она, ухмыльнувшись, подваливает к машине, садясь рядом с ним. Нет, он не такой. Он влюблен. Кира — муза, в первую очередь, а он, разумеется, не мудак, но сейчас было паршиво, сложно и мерзко от самого себя.Давило и осознание проблем, которые принесёт ему данный монолог, по этому развлечься очень даже хотелось. А тут… Такое. Ввалившись вместе с гостьей в квартиру, он тут же отдался поцелуям и омуту спасительного забвения, смотря всё время на девушку, разглядывая её лицо. И думая, много думая совсем о другом человеке. Уже утром, когда ночная спутница растянулась на кровати и спала, он работал с новой порцией вдохновения. Ничего, он им покажет. Ей покажет на что способен, не разочарует больше. А им — на что не способны они. Кира всю ночь просидела у окна с тяжëлыми мыслями. Так правильно, да. Скандал, какая-то девица… Даже на пользу его имиджу! Но сон всё не шёл, а взгляд всё бежал за горизонт. На душе было неспокойно и вот, утро, она снова рано на работе, первым делом жмёт кнопку звонка, разговаривая с автоответчиком. Надо спасать своего лысого дурака.